Глава 18 Дэль

Пятый час утра, я все еще трезв, чему весьма поспособствовало пустое кашпо. Ведь именно туда я сливал вискарь двадцатилетней выдержки, незаметно пододвинув этот ненужный, неизвестно как появившийся в моем доме горшок. Не иначе я в каком-то бреду собирался завести цветы.

В квартире наконец-то тихо. Джет давно спит в моей кровати, куда я его сам отправил пинком отсыпаться, потому что слушать по двадцатому кругу его стенания сил уже не было. Да, как друг я ему сочувствовал, но как сын старейшин я был в шаге от того, чтобы отделить его голову от туловища. Придурок, который так сильно хотел семью и ребенка с Лу, сам виноват в этой ситуации, а теперь страдают он и Лучианна. В этой ситуации я был полностью на ее стороне. Девчонке страшно, она еще не в состоянии принять ситуацию и осознать, что, если ребенка не подпитывать энергией, он не выживет. Даже более того, малыш начнет выкачивать эту энергию из матери, и тогда уже не выживет она. Тем более это ребенок от инкуба, там все куда как более опасно в первую очередь именно для Лу.

Джету я не рассказал, и вряд ли когда-нибудь признаюсь, но книги из офиса Лу не воровала. Она позвонила мне ночью, через час после того, как Ри растворилась прямо у меня в руках. Я уже подъезжал к ее квартире, хотел помочь друзьям в их ситуации. Но после недолгого разговора с девчонкой развернул машину и поехал в офис. По какой-то причине Лучианна отправилась именно туда, логично рассудив, что у нее дома и в отеле Джет ее найдет сразу.

Поднявшись на верхний этаж, обнаружил девушку на диване в приемной, она лежала, свернувшись клубком, обнимая себя за живот, и плакала. А как только увидела меня — попыталась убежать.

Глупая. Подумала, что я привез с собой друга.

Еле успел поймать ее, прежде чем она врезалась в угол стола. Только спустя полчаса Лу успокоилась достаточно для того, чтобы выслушать меня. И разговор был не из легких. Во-первых, я чувствовал себя предателем, ведь уже тогда знал, что Джет от меня не узнает об этом разговоре. Но по праву рождения, а еще как следствие того уровня силы, что каждый день рвала меня на части, я рано узнал, что такое ответственность. Лу, забеременев от демона — стала моей ответственностью. Ей нужна была моя помощь и я не имел права отказать.

Мы проговорили не один час, перевернули всю мою личную библиотеку в поисках ответов на вопрос «есть ли хоть один шанс спасти и мать, и малыша», в итоге узнали — шанс есть. Он был призрачным, но Лу была намерена им воспользоваться.

С собой она забрала несколько книг, а также информацию о том, где именно в номере Джета лежит дневник его деда и блокнот с нашими записями.

Когда в одном из учебников со старой рванной обложкой мы нашли информацию о том, что истории известны факты сохранения ребенка-демона у матери-человека, но для этого необходима демоница, которая добровольно согласится создать энергетический кокон вокруг малыша и подпитывать его на протяжении всей беременности, Лу начала скакать по моему кабинету и громко смеяться.

Я думал — это истерика, а она убеждала меня, что теперь все будет хорошо, у нее обязательно все получится и она сможет родить малыша. Спорить с ней не хватило духа, в глазах малышки горела такая вера, язык попросту не повернулся подвергнуть ее сомнениям. В этой ситуации я мог только согласиться, но настоял на условии, без согласия на которое отказался отпускать Лу. Мы договорились так- у нее будет пара недель. За это время она должна найти донора и договориться с ним, иначе всё-таки придется делать аборт, потому что дольше ждать нельзя — слишком опасно для жизни Лучианны.

Отпускал я ее с тяжелым сердцем, и на всякий случай созвонился со своим «ручным» доктором, предупредил его: в течение двух недель он должен быть готов к тому, что может понадобиться мне в любое время суток.

Может ли тот, кого официально считают демоном, молиться? Не знаю. Сидя в полутёмной комнате, сжимая в кулаке тонкую шелковую майку и пытаясь уловить в воздухе остатки запаха пионов, впервые в жизни я молился.

Просил у того парня на небе за Лу и Джета, потому как любою этих ребят и считаю, что они имеют право на общее счастье. Пусть у них все получится, Лу сильная и, если она уверена, что справится с поиском “донора", я хочу верить в это.

А еще я просил за Кэрри Мур, девушку, которую ни разу не видел, настоящую Кэрри, а не ее воплощение Ри, ту, что не дает покоя ни днем, ни ночью, приходит, когда ей вздумается в мои мысли и остается до того момента, когда я засыпаю, чтобы продолжить мучить меня уже во сне.

Кто она, какая, что думает о нашем «знакомстве», как относится к способу, которым Ри собирает энергию… Так много вопросов, которые хочется задать, глядя в глаза знакомой незнакомки, видеть, слышать и чувствовать рядом с собой живого человека, девушку, которая не истает будто мираж, после того как получит необходимую дозу энергии.

Каждый раз пытаясь представить себе, как Кэрри выглядит на самом деле, а я уверен, что с Ри у них мало общего, сталкивался с нехваткой информации. Который раз уже пожалел, что на вопрос Архивариуса о необходимости фото ответил отказом.

Гордый идиот.

А уж о своей клятве даже вспоминать не хочу. Кто меня за язык тянул?!

Но чертова гордость не дает отступиться от своего слова. Гордость и страх — боюсь разочаровать девушку. Почему-то она представляется мне нежной, хрупкой, скромной. Возможно, из-за еле уловимого запаха пионов, а может быть потому, что на самом деле такие девушки всегда меня, циничного и взрывного, привлекали больше остальных.

Просидев в кресле, на которое я теперь спокойно смотреть не могу, до рассвета, решил, что нужно поспать. Как бы жизнь не катала нас на “веселой карусели", через пару часов мне необходимо быть в офисе. Нужно искать себе нового секретаря, завести счет для Лу, без поддержки я ее не оставлю в любом случае, переделать еще кучу мелких дел и все это до обеда. Потом придется возвращаться домой и воскрешать тело, которое сейчас пачкает слюнями мою подушку. Кстати, неплохо бы отдать вещи в прачечную. Итого на сон у меня остается всего пара часов.

Встав с кресла, потянулся до хруста в позвоночнике и, сделав пару наклонов в разные стороны, пошел на кухню. Сон для слабаков. Кофе и за работу, Эсирис, хватит быть как девочка.

По дороге к бодрящему напитку решил, что душ мне тоже не повредит, но это было единственное отступление от плана. Дальше утро шло по намеченному сценарию и к часу дня я вернулся в квартиру. Злой, голодный и с желанием смеяться в голос. Во всем виноват Генри Коул, который позвонил мне, так как не мог пробиться к Джету. Что, в общем-то, неудивительно, ведь тот разрядил свой телефон еще прошлым вечером. А у доктора была паника, пациентка попалась строптивая, с норовом, и послала его с его предложением об оплаченном аборте в далёкое эротичное путешествие, да ни куда-нибудь, а прямиком к моим родителям. Ай да Лу, узнаю характер своей помощницы.

Заглянул в спальню и с удивлением посмотрел на пустую кровать. Странно.

— Джет, придурок, ты где?

Судя по грохоту и мату, что раздались со стороны ванной, друг скорее жив, чем мертв, что уже радует.

Проходя мимо ванной комнаты, постучал в дверь и, выслушав еще кучу проклятий в свой адрес, пошел на кухню. Зная повадки моего гостя, там точно есть что-то вкусное. Есть у него такая привычка, готовить с похмелья — говорит, помогает прийти в себя. И сегодня он не изменил, не подкачал: на столе стояла глубокая тарелка с салатом, а на плите в сковороде под крышкой что-то очень вкусно пахло. Посмотрим… мммм, ризотто с грибами. Схватил ложку и начал есть прямо из сковороды.

— Эсирис! Сядь, бога, ради за стол. Неандерталец чертов!

— Жа, мамошка.

Не прекращая жевать, сел куда было сказано и с любопытством посмотрел на друга. Сейчас в нем ничего не напоминало того парня, который вчера спал у меня под дверью. Нет, это был старый добрый Джет — начальник службы безопасности развлекательного центра, моя правая рука и один из сильнейших демонов в этом городе. Ну, слава богу, очухался и готов к действиям.

— Отлично выглядишь, выспался?

— Даже не начинай, Дэль, — с тарелками в руках, влажными волосами и еле заметной царапиной на губе он был такой грозный, ага. Прям боюсь-боюсь! — Эсирис, прекрати скалиться и жуй. Нам еще ехать в Papillon hotel, хочу посмотреть, что там наворотила малышка, ну и подсчитать, сколько я должен тебе за восстановление номера.

Ну точно, пришёл в себя и начал думать. Хотя его ждет разочарование, кроме разрезанных на мелкие клочки костюмов, пары маек и штанов, в номере больше ничего не пострадало. Лу, девочка эмоциональная, но далеко неглупая.

Дал спокойно другу позавтракать и лишь после того, как мы утолили голод, небрежно бросил ему кусок информации:

— Мне позвонил Коул…

Какая прелесть, Джет поперхнулся, перевернул чашку с горячим чаем себе на брюки, вскочил со стула и, скинув мокрую ткань, замер посередине комнаты в одних трусах. Кто молодец? Я молодец — так взбодрил друга. Поймав темнеющий взгляд инкуба, решил поделиться еще частью информации.

— Лу была на приеме. Послала Генри к чертям собачим, и сказала ему проваливать вместе с деньгами и тем идиотом, который уже оплатил операцию, прямиком в преисподнею.

Сижу. Спокойно пью чай и наблюдаю, как Джет меняет цвет кожи. То-то же, головой думать надо, прежде чем делать такую хрень. У самого мозг отказал? Так нужно было посоветоваться с другом, а не пороть горячку. Зато я успел убедиться, что не говорить о нашем с Лу договоре — было правильным решением.

— Что… Как?

Ого, судя по голосу, Джет опять на грани срыва. Черт бы побрал всех влюбленных, никакого веселья с ними!

— Что как? Генри? Он в растерянности, почти на грани истерики, не знает, что делать и как тебе сообщить, что не справился с хрупкой девушкой, — вот, совсем другое дело, пусть лучше злится, чем сереет на моих глазах, — а если ты про Лу, судя по словам доктора, она в порядке. Злая, упрямая, гордая. В общем, твоя малышка себя и ребенка в обиду не дала.

— Сукин сын, Эсирис, да как ты… Ты!!

— Пришел в себя? Разозлился?! А теперь послушай меня!

Медленно встал из-за стола и выпустил сдерживаемую ярость. Как собаку с поводка, спустил свои эмоции на Джета. Пусть почувствует, насколько я сейчас зол, как сильно разочарован и насколько мне НЕ все равно на их ситуацию!

— Ты налажал, друг. Дважды! В первый раз, когда вообще допустил эту ситуацию, и во второй, когда, не решив вопрос с Лу, не обсудив с ней все, слышишь меня, ВСЕ, не взирая на все ограничения и запреты, отпустил девчонку. А, ну и в тот момент, когда с дуру оплатил ей аборт, — смотреть, как друга бьет дрожь от концентрации в комнате моей подавляющей энергии, было неприятно, но я должен был так поступить. — Ты, взрослый мужик, повел себя как безответственный пацан, мало того, подставил наши задницы под удар, черт с ним, разберемся, не впервой, но ты подвел слабую девушку. Человека. Ту, которая доверилась, полюбила тебя, черт возьми, а в ответ получила один подслушанный разговор и оплаченный аборт. Представляешь, каково ей сейчас?!

— А что бы ты сделал на моем месте?! Если бы твоя Кэрри, случись такое, забеременела от тебя и это могло бы стоить ей жизни, что бы ты сделал?!

Джет тяжело дышал, видно было, насколько ему сейчас плохо, он продолжал бороться: со мной, моей силой и своим чувством вины. Тем, кто ни разу не чувствовал на себе подавляющую силу сильнейшего, не понять, как это — стоять рядом и не упасть на колени, сжимаясь в комок, только чтобы избежать этого давящего чувства. Я знаю, о чем говорю, раньше отец часто прибегал к такому способу в моменты обучения, чтобы его сын знал, помнил и понимал ответственность за ту силу, которой обладает. Спасибо, папа.

— Я бы не ушел. Не оставил ее одну в квартире, не поддался на требования убираться к черту. Не ушел до тех пор, пока не объяснил бы ей все!

— Правда? То есть ты бы смог сохранить спокойствие, когда твоя любимая девушка плачет, зная, что одно твое присутствие делает ей больно? Что ей плохо только от одного взгляда на тебя?! Я инкуб, Дэль, не забывай, я всегда точно знаю, что именно чувствуют люди. Лу в тот момент меня боялась. Понимаешь, она БОЯЛАСЬ МЕНЯ!!! Так скажи мне, как бы ты поступил на моем месте, сын старейшин?

Твою мать, мы опять орем друг на друга, обсуждая наши отношения с девушками.

— Я не знаю! Не знаю, дьявол тебя подери! Но я точно знаю, что не смог бы оставить свою девушку одну в такой ситуации. Надо было, спал бы на ее коврике под дверью, искал бы информацию, пытаясь решить вопрос и помочь ей. Но не так, Джет, не оплачивая аборт даже нормально не поговорив ней.4f7b7c

— И это говоришь мне ты? Тот, кто боится даже себе признаться в истинном отношении к незнакомой девушке? Тот, кто по глупости пообещал не приближаться к той, кого больше всего на свете хочешь увидеть? Так вот что я тебе скажу, друг. Ты налажал не меньше моего. А теперь представь, что Кэрри любит тебя, и страдает от того, что ты пообещал пропасть из ее жизни… А еще лучше представь, что от твоих действий зависит ее жизнь!

Стоило представить Ри в такой ситуации, и все внутренности скручивало в узел от ужаса, от беспомощности…

Мы замерли друг напротив друга как две статуи своей глупости.

Прошло несколько минут, как вдруг я почувствовал, что вся злость неожиданно ушла из меня, оставив внутри только пустоту.

Странное чувство дежавю заставило резко повернуться ко входу в комнату. От увиденной картины я чуть было не застонал вслух.

В дверях стояла Ри. Но она была неуловимо другая, вроде все те же светлые волосы, но в этот раз короче. Ясные синие глаза стали светлее, губы чуть тоньше. Да и вообще она выглядела более худой.

- Ри, малышка, что с тобой?

Девушка в дверях сделала плавный шаг назад, в глазах собрались слезы, но она молчала, лишь покачала в ответ головой.

Забыв о друге, о нашем разговоре, я в несколько шагов оказался рядом с девушкой и прижал ее к себе. Аромат пионов, нежный и такой знакомый, окутал меня, не оставляя сомнений, кто именно сейчас в моих руках.

— Кэрри… Малыш, что случилось, почему ты тут? — девчонка дрожала, цеплялась за мою рубашку тонкими пальцами и старалась прижаться ко мне как можно крепче. Вихрь мыслей пронесся в голове, но я не мог понять, что должно было случиться, чтобы астральное тело Кэрри пришло днем. — Тебе нужна энергия?

Ответил мне Джет, он подошел к нам и встал чуть в стороне, с интересом разглядывая мою Ри.

— Нет, друг, ей не нужна энергия, уже нет, — повернувшись, посмотрел на друга, взглядом требуя продолжения. И слава всем богам, он не стал тянуть с пояснениями. — Она явно была истощена, когда появилась здесь. Настолько истощена, что поглотила все, что ты транслировал в тот момент. Да и меня зацепила, слишком расслабился. Ее трясет не от голода, Дэль. Она сейчас пытается переварить те эмоции, что впитала. Я же тебе говорил, что мы не просто так предпочитаем питаться сексуальной энергией, она вкуснее, питает лучше, ну и усваивается проще, а гнев, боль и иже с ними — это как… не буду вдаваться в подробности, просто скажу, что ей сейчас очень неприятно.

Руки непроизвольно крепче обняли девушку. Жест защитника. Черт возьми, Джет был прав, эта малышка стала для меня слишком много значить. Уткнулся носом в светлые волосы и стоял, жадно вздыхая такой родной запах. Друг, к его чести, проявил тактичность и молча вышел из комнаты, оставив нас наедине. Спустя бесконечно долгие минуты, наполненные тишиной и судорожными вздохами Ри, она наконец смогла расслабиться. И я вместе с ней. Кажется, у меня только что была возможность понять, что пытался мне донести один упрямый инкуб — когда сильный мужчина чувствует, что его женщине плохо, он теряется от своей беспомощности и готов сделать все, что угодно для нее. Даже оставить одну.

— Дэль, кажется, нам пришло время попрощаться.

Тихий голос выдернул меня из грустных мыслей. Я в недоумении посмотрел в чистые голубые глаза.

— О чем ты? — обхватил ее лицо ладонями. — В каком смысле прощаться?

— Ри, ее сейчас тут не было. Совсем. Мне кажется, я больше не приду к тебе. Ты меня исцелил. Спасибо тебе, Дэль.

Кэрри потерлась щекой об мою ладонь, и слегка повернув голову, прижалась губами к большому пальцу. В этом жесте не было ничего пошлого, или приглашения к чему-то большему. Лишь нежность. И это пугало больше всего.

— Прощай, Дэль.

Кэрри высвободилась из моих объятий и шагнула назад. Я не мог пошевелиться, лишь смотрел на Ри, которая медленно отдалялась, от меня и чувствовал, как холод сковывает душу, ту самую, которой в теории не имею. Увидел, как две слезинки сорвались с длинных ресниц, и наконец смог шевелиться, именно они подтолкнули меня к действиям. Только было поздно. Не успел я сделать и шага, девушка исчезла, оставив меня наедине с болью и чувством одиночества.

С звериным рыком я развернулся на пятках и, подойдя к столу, схватил чашку с чаем. Но только лишь для того, чтобы со всей силы швырнуть ее в стену. Туда же полетела и вторая чашка — из которого пил Джет, и неизвестно, как далеко я успел бы зайти в своем желании разрушать все вокруг, если бы не голос друга за спиной:

— Так что, говоришь, не отпустил бы свою любимую женщину, да, Дэль?