Глава 18

Александр

Спустя час мы практически избавились от гостей и уложили маленького Сашеньку спать в спальне на первом этаже.

Я взглянул на хлопающего сонными глазками сына и осторожно поправил ему одеяльце.

— Сладких снов, малыш.

— Будильник завел? — строго взглянул на меня он.

— Не волнуйся, поход в зоопарк мы точно не проспим. Позавтракаем — и сразу же поедем в гости к мишке, — пообещал я.

— Ну, тогда ладно, — Сашенька расслабленно улыбнулся и закрыл глазки.

Я подавил полный умиления вздох.

Может, у меня в детстве и была ужасная семья, но с родительским инстинктом все в порядке. Знаю этого паренька всего сутки, а уже готов разорвать любого, кто посмеет его обидеть. Мой. Только мой сын. Моя маленькая копия.

В спальню заглянула Влада.

— Неужели заснул? — удивилась она.

Я кивнул.

Осторожно прикрыв дверь, мы ретировались в сторону кухни.

— Кажется, для нас с тобой подготовили спальню наверху, — шепнул я. Вручил Владе найденную в холодильнике бутылку шаманского и бокалы, а потом подхватил ее на руки и уверенно понес на второй этаж.

Когда я внес жену в спальню, то в первый миг мне показалось, что я внезапно ослеп. Разноцветные новогодние гирлянды были повсюду. Они мерцали, мигали, переливались всеми цветами радуги, и лишали возможности видеть.

Над большой кроватью на стене был прикреплен картонный плакат, на котором крупными буквами был выведен лозунг: «Совет да любовь!», а внизу красовались два криво прорисованных обручальных кольца и два лысых голубя, больше похожих на злобных стервятников из фильма ужасов.

Да уж, с фантазией у моей сестрицы всегда было туго. Интересно, где она взяла столько новогодних гирлянд? Неужели сняла с крыши праздничную подсветку? Судя по приклеенной кое где изоленте, так и есть. Срезала ножом прямо с крыши и не поморщилась.

Я осторожно поставил свою жену на пол перед кроватью.

— Нравится? — поинтересовался обескураженно, предварительно прочистив горло.

— Не очень, — она попыталась улыбнуться, но вышло криво.

— Ладно, немного шампанского, и надеюсь, этот плакат перестанет так сильно бросаться в глаза. А гирлянды можно выключить.

— Этот плакат ничто не исправит. Так много шампанского я не выпью, — моя жена обреченно развела руками.

— И все же, мы попытаемся.

Я выдернул из розетки штепсель, и половина гирлянд померкла. Остались только те, что были на батарейках, но они просто приятно мерцали, и я решил их оставить.

Подойдя к старинному комоду, я разлил в бокалы шампанское.

Повернулся к жене и протянул ей бокал.

Влада села на высокую кровать и вдруг рассмеялась.

Усевшись рядом с ней, я еще раз посмотрел на плакат. Не выдержал, и тоже рассмеялся. Сжимая в руках бокалы с шампанским, мы хохотали до тех пор, пока на глазах не выступили слезы.

— Ладно, не расстраивайся. Обещаю, когда мы приедем в Ниццу, нашу спальню украсят по-настоящему, — пообещал я.

Несмело улыбнувшись, она отпила глоток шампанского.

А мои пальцы уже тянулись к замку на ее свадебном платье, освобождая от лишней одежды ее красивое тело.

— К своему стыду, я не помню первую ночь, в которую мы сделали Сашеньку, но постараюсь, чтобы сегодняшняя ночь стала незабываемой, — пообещал я.

— О, поверь, я заставлю тебя вспомнить, — она многозначительно посмотрела на меня, а потом дернула к себе за галстук.

Больше мы не говорили.

Я медленно коснулся губами ее губ. Прикрыв глаза, она подалась мне навстречу, и я, уже не сдерживаясь, целовал ее жадными поцелуями.

Губы скользили вниз, к спрятанной в кружевах груди. Не имея сил сдерживаться, я потянул ее свадебное платье вниз.

Желание охватило меня со страшной силой. Я уложил ее на покрывало и провел ладонью по животу. Белоснежная ткань легко поддалась, обнажив манящий островок между ног.

Ласки становились все откровеннее. Они обжигали жаром и заставляли ее ерзать на простыни.

— Мне так нравится на тебя смотреть, — отстранившись на мгновение, шепнул я хрипло и начал расстегивать пуговицы на белой рубашке. — Тебя ничто не может испортить.

Она приподняла бровь.

— Даже пыльная гирлянда с крыши?

Моя жена лежала на спине в лепестках роз, окруженная дурацкими гирляндами и не спускала с меня своих красивых глаз.

— Даже пыльная гирлянда с крыши, — уверенно кивнул я.

Избавившись от одежды, я склонился над ней и накрыл ее рот страстным поцелуем.

Дыхание стало прерывистым. Тело окутала сладкая нега предвкушения, и я ощутил, как Влада тянется ко мне, желая продолжить наши игры.

Шумно выдохнув, я завел ей руки надо головой и осторожно вторгся в ее лоно.

Я терзал ее нежную кожу, ласкал ее небольшую грудь языком, и все увереннее заполнял ее собой, заставляя тихо стонать от наслаждения, пока мы оба не подошли к пику наслаждения, а потом обессиленно не обмякли в подушках.

* * *

Если у тебя есть дети, то утро начинается не с кофе. Именно об этом я размышлял на следующий день, стоя под палящим солнцем у вольера, за которым резвились два бурых медведя. Мишке подвезли самку из соседнего зоопарка, и теперь весь маленький городок пришел посмотреть на брачные игры.

— Папа, смотри, смотри, мишка ее победил! — радовался Сашенька и весело хлопал в маленькие ладошки.

— Кхм, да уж, победил, — пытаясь не смотреть на то, как два медведя делают новых медведей для городка, который так любила моя матушка, ухмыльнулся я и с отчаянием принялся высматривать Владу, которая удалилась за кофе.

— Ой, папа, а что это мишка с ней делает? — Сашенька округлил свои маленькие глазки, и мои нервы не выдержали.

— Пойдем, посмотрим вон на тех слоников! — Я схватил сына за руку и повел к загону для слонов. Пахло там ужасно, но слоны хотя бы не делали новых слонов.

Нам навстречу по дорожке торопливо шла Влада. Почему-то у нее в руках не было стаканчика с кофе.

— Наконец-то, мама пришла, — обрадовался я. Но посмотрев на выражение лица любимой жены, насторожился. Что-то было определенно не так.

— Что произошло? В зоопарке закончился кофе? — вопросительно взглянул на нее.

— Кофе? Да кому он нужен, — отмахнулась она. — Знаешь, кого я встретила по дороге за кофе?

— И кого же?

— Богдана Чернова!

Я приподнял бровь.

— И что? Он предлагал тебе выкупить свадебное платье, на которое потратились его мама и бабушка?

— Нет! У него тут свидание!

В груди зашевелилось что-то нехорошее. Кажется, ревность. Став холоднее самого холодного айсберга в океане, я сощурил глаза.

— Я не понял, тебя так волнует личная жизнь неудавшегося поклонника?

Влада всплеснула руками.

— Очень волнует! У него свидание с моей мамой!

— То есть?

— Я вчера не находила себе места от того, что мама не пришла на праздник, а у нее, оказывается, был свой праздник! С Богданом. Оказывается, они давно друг другу нравились, только не смели в этом признаться.

Я обескураженно посмотрел на жену. Так, мало нам брачующихся медведей, у нас еще и брачующиеся мама и бывший поклонник дочери? А говорят, что у меня неблагополучная семейка! Куда там…