Глава 21. Спящая красавица

Сидя на плечах у Медведева, Алёнка настороженно смотрит на спящую на моих руках Марьяну. Перекладываю на диван. Встряхиваю руки. Мда… Что-то я расслабился. Руки уже отваливаются, а мне еще мою раненную Кошку не один день на руках носить. Мне бы вообще хотелось и в перспективе…

— Мамочка… — тревожно всхлипывает Аленка.

— Мамочка в порядке! Видишь, улыбается. Еще немного поспит и придет в себя. Ей сделали укольчик, чтобы не болела лапка.

Маша с вопросом во взгляде, кивает на Марьяну. Медведев тоже озадаченно ждёт комментариев.

— Ей по ошибке вкатили транквилизатор, — развожу руками. — Вырубилась.

— Аа… Ты… похитил спящую красавицу? — поджимает губы Маша, пряча улыбку.

— Как-то так. Ну, а по-другому, она бы не поехала!

— Ну это высший пилотаж, дружище, — угорает Миха. — Когда женщину домой только под транками можно затащить.

Алёнка тянется к одному из плафонов на люстре.

— Эй! — взмахиваю руками.

Медведев тут же делает шаг назад. Выдыхаю… Грожу ей пальцем.

— Ну вот, — снимает Алёнку Маша. — Теперь можешь всем рассказывать, что каталась на настоящем Медведе.

— Спасибо, братан, — пожимаю Михе лапу, — Машенька… спасибо.

Аленка ложится рядышком с мамой.

— Пойдём, — тянет Медведева Маша. — Не будем мешать. Пусть поспят.

— Ой, не знаю… Выцарапает твоя Кошкина тебе глаза без свидетелей — это к бабке не ходи. Маникюр впечатляющий…

— Это обязательно.

— Ты с собой еще пару доз не прихватил? Надо бы ее медленно в себя приводить.

— Очень смешно.

— А этот ее… банкир?

— Мне вообще побоку на банкира, — морщусь я. — Вопрос — как завтра на работу ехать?

— Алёнку — в садик, к Лене, — пожимает плечами Медведев.

— Я завтра дома буду! Могу присмотреть за твоей спящей красавицей, — предлагает Маша.

— Это всё хорошо, — хмурюсь я. — Но Кошкину не удержит.

Надо Брагину звонить…

— У нас наручники есть, — играет бровями Медведь.

Незаметно выхватывает по спине от внешне невозмутимой, но зардевшейся Машеньки. А может и пониже. Слышен только тихий шлепок.

Пряча улыбку, провожаю друзей.

— Лев, — оборачивается Маша. — Цветы закажи ей…

— Точно! — щелкаю пальцами. — Кошкина любит цветы.

— Главное — не розы, — ухмыляется медведь. — Шипами по фейсу — чувствительно.

— И это тоже — да! — вынужденно признаюсь я. — Мих, утром Алёнку в садик сможешь отвезти, если что?

— Не вопрос. Передам Лене с рук на руки.

Запираю за ними дверь.

От усталости валит с ног. Закрываю уснувших цариц моих одеялом. Синхронно сопят…

«Ох, милота! — вздыхаю я. — Когда спят зубами к стенке.»

— Гаврюха!.. Пойдем.

Выключаю свет.

Клацая когтями, сурикат семенит за мной в кухню. Запрыгивает на соседний стул.

На столе чашка с сырниками. Маша постаралась. Откусываю.

— Мм! Вкусно. Научилась, слава Богу! А Кошкина моя практически не готовит, — рассказываю внимающему Гавру. — Терпеть не может… Кормил ее в основном я. Единственно блюдо, которое она делала с удовольствием и на Нобелевскую… мм… омлет, если ты меня как мужик, понимаешь, — вздыхаю, — так что я в обиде не был!

Закрываю глаза, стараясь особенно не фантазировать в сторону Кошкиных нежностей.

— В общем, Гавр, завтра особенно не отсвечивай. Вероятно, будут бои.

Протягиваю ему кусок сырника.

— Она, вообще, прикольная, когда все хорошо… Пошалить любит…

Отыскиваю в шкафу свой старый спальник и бросаю на пол. Ложусь, накрываясь покрывалом. Ну да… В ногах у царицы — это наше всё.

Перевернувшись на живот, Марьяна свешивает с дивана кисть. Рисую круги на ее ладошке.

А спальник пахнет костром…

Это вообще тот самый спальник, где у нас все случилось в первый раз.

— О… — мучительно зажмуриваюсь я, прижимая её пальцы к губам. Голову снесло мне тогда напрочь! Круто было…

Закрываю глаза, вспоминая…

Флешбэк

— Попалась, Кошка…

В темноте остаются только инстинкты и животный магнетизм. Мой азарт зашкаливает. Мне хочется рвануть с места в карьер. Распять, закрыть ее рот поцелуем и… Я практически отпускаю себя.

— Эй… эй!.. — возмущённо шепчет Кошка, выкручиваясь. Но я даже не сразу осознаю, что девочка вырывается и надо убрать лапы.

Мне прилетает пару раз. Небольно, но демонстративно.

Палатку словно заполнило эндорфинами.

Мы громко дышим в темноте. Мои губы растягиваются в улыбке. Ладно…

С огромным усилием переключаю рычаг на другую скорость.

— Замёрзла тут без меня?

— Не особенно… — с вызовом.

— Замёрзла… — прижимаюсь губами к холодному носу.

— Встань с меня.

Послушно поднимаюсь.

— Ничего не вижу… — шепчу я.

— Ты мокрый!.. — недовольно.

— Здесь где-то было полотенце…

Слепо вытягиваю руку, соприкасаясь в темноте с её горячей ладонью. Сплетаю наши кисти в замок.

Протягивает мне через несколько секунд полотенце. Стягиваю с себя мокрые трусы, обматываю бедра полотенцем.

На улице усиливается дождь, стуча по нашей палатке.

Это самый романтичный саундтрек, что я слышал!

— Черт… — дергается к выходу. — Мой кардиган!

— Поздно! — ловлю ее за талию. — Я теперь твой кардиган.

— Книга!

— Я убрал ее под гамак, на сумку.

Разворачиваю её лицо к себе.

— Поцелуй меня.

— Вот еще… — растеряно. — С чего вдруг?

Поднимая ее ладонь к лицу, прижимаюсь к ней губами.

— Ты — моя, — улыбаюсь я. — Кого тебе еще целовать?

С тихим стоном медленно рисую по ладони языком круг. Наши глаза сверкают в темноте.

— Лев! — отдергивает кисть, падая назад. — И я не твоя! Просто… заглянула в гости.

Мда… Задачка непростая. Но я буду решать!

Мои руки нащупывают ее ступни.

— Ледяные! Ты с ума сошла? Простынешь…

Поднимаю ступни, располагаю их на своём горячем животе.

— Здесь полная сумка тёплых вещей. Могла бы и сориентироваться.

— Я уснула…

Ощупываю ее маленькие пальчики, с гладкими ноготками.

— Ты такой наглец! Кошмар! — начинает хихикать Кошка.

— Неправда. Я всего лишь беру своё. Марьяна Айдарова… Ну, классно же?

Толкает пяткой мне в плечо.

— Не выношу пикап! Не разочаровывай меня…

— А это не он. Гарантирую.

— Как интересно… ммм… продолжай.

Ножка съезжает чуть ниже, ощупывая мою грудную мышцу.

— У пикапа есть цель, — ухмыляюсь я. — А я вынужден категорически отказаться от сладкого.

— До свадьбы? — тихо хохочет Кошка.

— Черт… А за какое время надо подать заявление, чтобы расписали?

— За месяц.

— Уу… Ты столько не вытерпишь! Боюсь, изнасилуешь.

Хохочет еще громче.

— И к чему такие жертвы, Айдаров? Может, они мне не нужны.

— Они нужны мне. Если я выдам тебе сладкое легко и без напряга, то ты не оценишь. А я заинтересован в продолжении этой истории. В моих интересах тебя выдрессировать… — продолжаю смешить ее.

Мои руки теперь безнаказанно скользят по ее ногам.

— Вау! Значит, по твоему сценарию, буду я тебя добиваться?!

— Нет! Я у тебя уже есть, — разминаю её ступню. — Но на «сладкое» придется поработать.

— Нагле-е-ец! С чего ты взял, что мне вообще интересно твоё «сладкое».

— Потому что ты ни разу не получала «сладкого». А Кошки любопытны…

— Может, у тебя его и нет.

— Ты знаешь, что есть… Чувствуешь, где твои «сливки». Иначе, в гости ты сегодня пришла бы не в эту палатку.

— Борзота уровня «Бог»! — просмеявшись выдыхает она.

Ложась сверху, распинаю её на мгновение и не дожидаясь активного возмущения, тут же переворачиваю на себя.

— Кошкам положено спать на хозяине и мурлыкать…

Отталкиваясь ладонями от моей груди, садится верхом.

— Мне не нужен хозяин, Айдаров, — в меня втыкаются острые коготки. — Мне и так хорошо.

И я сейчас умру от того, что сидит она на сантиметров двадцать выше, чем мне надо. Моё тело дергается навстречу. В целом, я понимаю, что сейчас можно очень быстро получить желаемое. Но я не стану. Потому что в один ряд с ее Феликсом я вставать не готов!

Поэтому, Кошка, тебе не обломится!

Игра началась! Я хочу кайфануть от процесса. И самое важное, чтобы кайфанула она!..