Глава 39

Эмиль

Наручники постыло звякнули, и я поморщился.

Цирк. В кандалах не было необходимости, но они искали любую херню, чтобы напугать меня.

Только не на того напали.

Пусть хоть к батарее вяжут и пытают, ничего на меня не накопают.

Знаю, что Шах этим не брезгует, это пережитки его времени, поэтому осталось его дождаться. Лучше рожу папашки принцесски лицезреть, чем этого карапуза с красными щеками.

Я видел его в своем доме. Представился Киселевым, с его подачи в мой дом и вошли. Много ему Шах отстегнул, лишь бы за дочуркой вернуться.

— Долго меня здесь держать планируете? На каком основании? — уточнил я сухо.

— Все будет зависеть только от вас, Эмиль Давидович. От того, как скоро вы пойдете следствию навстречу, — заключил Киселев и продолжил допрос. — Так, вы говорите, что уже когда-то занимались незаконным оборотом лекарств? — он важно причмокнул губами.

Я крепче стиснул зубы и вздохнул в сотый раз. Шли вторые сутки.

Как работали эти ребята я знал. И законы изучил не только своей страны. Хрен ты меня сожрешь, Шах.

— Я такого не говорил.

— Ах, да, — скривился Киселев. — Просто получается, что перевозимые вами незарегистрированные лекарства за пределы государства…

— Я. Ничего. Не. Перевозил, — выдавил сквозь зубы.

Надоел этот цирк.

Я откинулся на жесткую спинку стула и бросил ему в лицо:

— Я больше не намерен говорить с вами без адвоката. Если у вас, конечно, есть основания для моего задержания.

Оснований нет.

Не должно быть.

Вчера утром мне передали, что поводов для волнения нет. Ребята просто так языком не чешут, и оснований для недоверия к своим людям у меня нет. До телефона им не добраться, связи с теми, кто перешел границу, у следствия нет.

Разве только вторая машина.

Мне не сообщили, что она завершила маршрут. Это подстегивало опустить плечи.

Киселев приблизился, важно сложив руки на металлическом столике. Он не обязан был допрашивать, не его работа. Но он плотно работает с Эмином и не хочет терять такую дойную корову.

— Одна из ваших машин не успела пройти границу. Мы задержали вашего человека. Следствие уже подсчитывает количество перевозимого вами груза. Вам светит большой срок, Эмиль.

Я молчал, напряженно вглядываясь в маленькие круглые глаза Киселева.

Блефует или я реально подставился?

Сука.

Удобно иметь под рукой таких людей как Киселев, они выше Шаха не полезут и вечно будут смотреть на него с открытым ртом. В его шестеренках только такие люди. Своих он ставит на гораздо высокие посты.

Киселев вздохнул, увернувшись от моего цепкого взгляда.

— Эмиль Давидович, спешу напомнить вам, что если вы пойдете навстречу следствию и признаетесь в содеянном по собственной воле, то я лично приложу все усилия, чтобы смягчить ваше наказание. Напомню, что вы подозреваетесь в особо тяжелом преступлении. Я готов вам помочь.

— Мне не в чем признаваться.

— Вы прекрасно знаете, что ваш отец тоже не работал со следствием, поэтому получил срок за убийство человека.

Я молчал, чтобы не смогли трактовать каждое мое слово на свой лад.

Хотя орать хотелось, что мой отец не убивал. Убил Шах. И эта падла в курсе.

— Буду говорить только с адвокатом.

Отец меня многому научил.

Общению с органами — тоже. По молодости сам научился, и, как я подрос, меня стал учить. Особенно когда я ступил на скользкую дорожку. Сначала отец обматерил так, что уши в трубочку свернулись, а потом научил.

Видно, не зря.

— Что ж, краткость — сестра таланта, — хищно улыбнулся Киселев и поднялся. Фамилия у него была говорящая, лицо так и расплывалось как кисель.

Я проводил его взглядом и задвигал челюстями. Так бы и послал эту шестеренку Шаховскую.

Киселев вышел из комнаты допроса, но меня не уводили.

Я не шевелился.

Вспоминал вчерашнее утро. Отца, Софию, как меня скрутили. И пытался склеить разбитый пазл.

Шах не будет убивать моего отца при Киселеве, а он там был до талого. Меня увезли, он еще стоял на входе. И при дочери не будет. Ублюдок редкостный, но не станет. И при сыне тоже не захочет руки марать, все-таки наследник.

Вероятно, отец жив. Хотя я задавал здесь этот вопрос, но мне никто не отвечал. Хотели довести. Требовали признаться в обмен на ответ на мой вопрос. На психику так воздействовали. Я держался. Второй день держался, что будет дальше — одному богу известно.

Эльман.

Это с его подачи у дома собрался спецназ. И гадать не надо. В своем возрасте Эмин два города не потянет, поэтому сына и отослал в Петербург бизнес делать и связи собирать, чтобы город под себя постелить.

Все-таки ее брательник без нимба на голове оказался. Тот же редкостный… как его папаша.

Хорошо, что я позаботился о Ясмин заранее, и большая часть наших людей забаррикадировалась в ее комнате вместе с ней. Наши люди не дадут свою женщину в обиду. Скорее сами сдохнут, но не дадут. По моим расчетам, если дом расчищен, Ясмин уже летит на Сицилию. Без привязки к отцу. Даже если не захочет, ее увезут.

О Софии я старался не думать.

Если бы думал, то и в морду Киселеву плюнул бы. И послал бы его. И все здесь к чертям разгромил.

Поэтому не думал.

Куда бы Шах ни забрал ее, ни отвез — я найду.

Найду, сука. Потому что моя. Потому что подо мной уже стонала и отдавалась, в меня влюбляясь. Последним я помнил, как она бросилась на своего отца и защищала моего. Защитница из нее такая себе, но девочка пыталась. Нужно будет вознаградить.

Лязгнула дверь, прерывая сладкие мысли.

Когда он пришел, я не удивился. Хмыкнул только, оскалившись.

Шах оскалился в ответ и сел напротив.

— Как местная еда? Привыкаешь потихоньку?

Шах ухмыльнулся, сверкнув глазами. И с отвращением оглядел стол, на котором я сложил руки. Он здесь не сидел ни разу, хотя по моим подсчетам ему пожизненное впаять давно можно.

— Твой папаша тоже с этим перстнем сидел. Несчастливый он, — кивнул на мою руку.

— Да? А Софии понравился, — я не остался в долгу и ухмыльнулся в ответ.

— Ты щенок, — выплюнул Шах, меняясь в лице. — Думаешь, я не понял, что это ты пробрался в мой дом той ночью? Я в курсе, что ты похитил ее перед новогодней ночью. Я все знаю, щенок. И за каждый свой промах ты отсидишь у меня по полной.

— Если перестанете называть щенком, то, возможно, подам стакан воды в старости, — ответил я.

Желваки на дряблых скулах заиграли сильнее.

Орлиный взгляд метился мне в челюсть. Я отклонился, с удовольствием наблюдая, как его несет. Он так и не научился держать себя в руках, поэтому его все боялись. Даже моя София.

— Одно мое слово, и тебе светит статья за изнасилование, щенок.

— Это чушь. Я ничего не совершал, — спокойно возразил.

— Давид тоже ничего не совершал. А отсидел, — с усмешкой напомнил Шах. — Но, если ты будешь умнее и провалишь от моей дочери, сможешь и дальше гулять на свободе.

Я оглядел его презрительным взглядом. Шах выстроил целую династию и имеет влияние во многих крупных городах. Сыновей вырастил. Только дочь не получится уже выгодно продать. Испортил я ее.

Все шло по плану, кроме того, что я трахнул его дочурку.

— Не провалю. Она уже моя.

Я имел в виду принцесску.

И Шах это понял. Побагровел, за края стола схватился. От греха подальше. Чтобы мне морду не набить и кровью комнату допроса не заляпать.

А я ждал. Потому что хотел в ответ набить за своего отца. За прошлое. За мать.

— Все было добровольно. Я имел близость с вашей дочерью. Два раза. Вы опоздали, господин Шах.

Давай, заляпай. Заляпай стол кровью. Марай руки, тебе не впервой.

Чего сидишь?

Где твои кулаки? Привычки? Пощечины?

Просто отсидишься, Шах? Так на тебя непохоже.

— К гинекологу можете не водить, не мучить. Я в нее не кончал, — я ухмыльнулся.

Тем не менее, он сидит смирно. Только лицо ходуном ходит, дыхание грудь распирает и глаз дергается.

Уже прогресс, я считаю.

— И как? — цедит глухо.

— Чего как?

— Приятно было трахать мою дочь? Понравилось?

— В подробностях секс с Софией не буду описывать, вы все-таки мой тесть. Но сзади еще не пробовал. Как клеймо выведу, тогда поставлю в эту позу.

Шах вскочил на ноги.

Все-таки довел.

Я поднял взгляд, спокойно посмотрев на его взбешенную рожу.

— Зная врага, знаешь, что делать, — неожиданно завил он спокойным тоном. И вернул ухмылку на лицо, спрятав руки в карман брюк.

— Вы меня ни капельки не знаете.

— Ты вылитый папаша в том возрасте, когда я с него еще спесь не сбил. И еще немного мои черты. Так, жалкая копия, в которой есть одна слабость.

Я пропустил его слова мимо ушей, наблюдая за передвижением Шаха по камере. Он зашел за спину и ожидаемо ударил оттуда. В легкие перестал поступать кислород, когда старые пальцы сжались на шее.

Я схватился за края стола и дернулся.

Падла.

Держал крепко. Зато убедился, что камер здесь нет и записи не ведется. Такое не записывают.

— Поэтому, зная твою слабость, я поделюсь с тобой, что собираюсь делать с Софией. Сегодня позвонили из больницы, в которой лежит твой дед. Он совсем плох. Наверное, сдохнет, а ты и не сможешь сходить на его могилку. Лет так десять за изнасилование и еще двадцатку за оборот лекарств. Но суть не в этом.

Я открыл глаза, смотря ровно перед собой.

Экономил воздух и копил силы.

— Суть в том, что он вызывал к себе Руслана Басманова. И спросил, нужна ли ему моя дочь. Тот ответил, что нужна. И мне нужно, чтобы была нужна. Понимаешь, о чем я, щенок?

Я дернулся.

Хватка усилилась, я открыл рот и схватился за его пальцы. Убью.

— Я понимаю, что ты чувствуешь, Эмиль. Примерно то же самое чувствовал бы я, побывав в моей жене твой папаша, к примеру. Если бы я вовремя не успел. Но я успел, а ты не успеешь. Ты будешь гнить в своей камере, когда София будет в постели с другим.

Я глухо заорал. Лязг наручниками, рывок. Я глотнул воздуха и бросился на Шаха.

Он только этого и ждал.

Сразу ударил в живот.

Я согнулся, Шах хлопнул по плечу и засмеялся.

— Что такое? Мало кормят здесь, да? Это я приказал кормить раз в сутки. На пустой желудок лучше думается.

Схватив наручники одной рукой, он ударил снова.

В глазах помутнело. Набираю в легкие воздуха, а он не набирается.

— Согласись, после другого мужика моя дочь станет менее привлекательной для тебя? — ухмыльнулся Шах. — Впредь не шути со мной, сынок. В конечном счете ты будешь вот так корчиться в тюрьме.

Шаги отдалялись.

Лязгнула дверь.

— Тебе, щенок, за мою дочь не тягаться. Как твоего отца на колени поставил, так и тебе хребет переломлю, если ты подойдешь к моей дочери даже после Руслана Басманова.

— Да пошел ты! — выплюнул с хрипом.

— Я пойду, — сквозь черноту в глазах увидел его усмешку. — А ты представляй. Представляй, как этой ночью Софию будет трахать другой. Это хорошо, что ты не кончал в нее. Через пару недель буду знать, что она понесла не от тебя.