Глава 64

— Предлагаю выпить.

Я проследил за нерасторопными движениями Эмина Шаха, он открыл шкаф и вопросительно посмотрел на меня.

— Если разговор стоящий, то предпочту говорить на трезвую голову, — ответил сухо. — От сигарет бы не отказался.

Шах кивнул и молча дал знак Коле.

Передо мной оказалась пепельница, Шах налил себе чего покрепче. Видно, разговор будет тяжелый. Для обоих.

Я поднес зажигалку ко рту, щелкнул и закурил, не сводя пристального взгляда с отца своей жены.

Что придумал на этот раз?

Что выбросит сегодня?

Меня, честно, не разделяла тоска принцессы по отчему дому. Несмотря на все, что он готовил для своей дочери, она все равно была сильно привязана к отцу. Я этих чувств не понимал. Меня это раздражало. Не было ощущения, что София принадлежит мне полностью и безвозвратно. А я хотел бы достичь именно этого ощущения.

— Как моя дочь относится к твоей пагубной привычке?

— Также, как и вы к нашему браку. Смирилась.

— Я смирился? Ты ошибаешься, — скривился Шах.

— Тогда я встаю и уезжаю отсюда вместе со своей женой.

Шах стиснул челюсти.

Я в ответ.

Заебало это все. Приехал сюда только ради принцессы, чтобы она с матерью увиделась, потому что ее ревнивый папаша ко мне в Петербург жену никогда не пустит.

Мне эти разговоры поперек горла уже стояли.

Вроде и надо делать вид совместной деятельности хотя бы потому, что его дочь — моя жена.

Но нихрена не получается.

Эмин сделал глоток виски, прочищая горло. Я не сводил с него взгляда. Контролировал каждое движение. Завалить моих ребят — ничего не стоит, и я находился здесь в слабой позиции.

Это злило.

— Разговор пойдет о другом, — заговорил Шах. — На мою дочь покушались. Ты тоже пострадал, — нехотя признал он.

— Да, есть немного, — согласился с иронией, потирая ногу. Уже начинала ныть и требовала разминки.

— Имя заказчика мне уже известно.

— Есть доказательства? — перехожу к делу.

— В полном объеме.

— Он еще жив?

— Жив. Пока.

То, что виновный еще не наказан, наводило на неприятные мысли.

Подтверждая самые худшие опасения. Только ценный роду человек мог быть живым временно.

— Ты можешь больше не копать, Эмиль, — прищурился Шах. — Я знаю, что ваши люди начали работу почти сразу после того, как ты пришел в себя. Но было уже поздно. Все карты в моих руках.

— Не все, Эмин… Булатович, — ответил я многозначительно. — Не будем ходить вокруг да около. Мне известна одна неприятная тайна. Поворачивать этот механизм против вас я не стану, если увижу с вашей стороны смирение к тому факту, что София отныне принадлежит мне. Я подразумеваю под этим согласие на брак с вашей дочерью и сохранность моего ребенка. С ним ничего не должно случиться.

Выпад на выпад. Там, где откровенные разговоры, тебя либо подстерегает опасность, либо строится новое будущее.

Шах был бы счастлив, если бы после аварии мне отрезало память, и я бы не вспомнил слова Софии.

Камаль, который существует где-то вне этого мира, является единственным наследником Булата Шаха.

Единственным.

А Эмин лишь тот, кто взял в жены дочь Булата. И провозгласил себя королем.

— Что ж, хорошая речь, — кивнул Эмин. — Продолжай, если тебе еще есть, что сказать.

Он коротко переглянулся с начальником по безопасности, затем вернул взгляд на меня. Я потушил сигарету в предложенной пепельнице и продолжил:

— Мы можем воевать сколько угодно, но сейчас моя жена в положении. Ее тревожная натура может отразиться на моем ребенке, — подчеркнул я принадлежность. — Я все сказал. Понятно, что моя семья — отец, сестра и брат тоже находятся в зоне вашей недосягаемости. Ровно как и моя жена.

— Что ты думаешь, Николай? — Шах перевел взгляд на тень в углу.

— Господин Шах, я все также считаю, что Эмиль Романо способен выражать свои интересы и идти на переговоры.

Я подобрался.

Я свою речь толкнул, но еще не представлял, с чем предстоит столкнуться дальше.

— Камаль, — задумчиво произнес Шах. — Да, этим славным мальчиком двадцать лет назад мне угрожал твой дед. Но сейчас Эльдар в могиле, а я жив. И так будет со всеми, кто посмеет ставить мне условия. Руслан, с подачи которого стреляли в автомобиль с моей дочерью, тоже поплатится за свой поступок. Это мое слово.

Цепкий взгляд Шаха считывал каждую эмоцию с моего лица. Их было много.

Все-таки Руслан Басманов.

Снова я слышу его имя, но внутри не возникает жалости к нему. Только лишь жалость к его родителям.

Потому что Шах не спустит такое с рук.

И я не спущу. Он начал гадкую игру.

— Где он сейчас? — спрашиваю глухо.

— С родителями на их даче в Подмосковье. Следующие ответы на твои вопросы будут зависеть от твоего решения. Со мной ты или нет.

— Мне нужны доказательства. После этого я буду принимать решение.

Доказательства были. Среди них видеоматериалы с признанием стрелка, которого вычислили по дорожным камерам. Руслан лишился всех мозгов, когда полез на две семьи сразу. Чего стоила одна лишь дочь Шаха — ее отец рвал и метал.

Руслан подписал себе смертный приговор.

— Это не все, — заявил Шах. — После ужина Коля отвезет нас к нему. Стрелок еще жив и по моему указанию выходит на связь с Русланом, чтобы поддерживать легенду о нераскрытии. Хозяин оружейного магазина, в котором закупалось оружие, близкий друг Руслана Басманова. Это тоже не все. Изучай документы. Я основательно разбираюсь прежде, чем устранять человека.

Я изучал и мрачнел.

Шансов нет. У этого идиота нет шансов выжить.

— Одно огорчает, Эмиль. Ты даже не заметил, что грузовик, в который вас несло по инерции, следовал за вами последние тридцать километров, — процедил Шах. — Как я могу доверить тебе свою дочь, если ты увозишь ее черт знает куда без охраны?!

Я крепче стиснул челюсти, принимая удар на себя.

— Любой другой счел бы это случайностью, но мои люди уже побеседовали с водителем грузовика. После потери контроля над автомобилем вы на полной скорости должны были разбиться. Водитель также выходил на связь с Русланом, чтобы дать иллюзию идеально слаженной операции. Сейчас водитель мертв.

Шах поднялся с тяжелым вздохом.

Мне нечего было сказать.

Сука, это злило.

— Ты еще молод, Эмиль. Но ошибка непростительная, ты всегда должен быть на чеку особенно тогда, когда рядом с тобой моя дочь. Единственная дочь, за которую я и глазом не моргну — убью всех.

— Не сомневаюсь, — сдержанно ответил я.

— Я тоже совершал ошибки. Но я их тут же исправлял. Ты тоже должен исправить свою ошибку. Тебе достаточно просто перейти на мою сторону. Быть заинтересованным в сохранении тайны. Руслан должен стать последним человеком, который знал о Камале и мог обернуть эту информацию против меня.

— Какова вероятность, что это покушение — дело рук Камаля? — я потер лицо, пытаясь найти выход из этой дерьмовой ситуации.

— Ноль процентов. Камаль у меня в ежовых рукавицах. Я знаю каждый его шаг. Каждое действие просчитываю наперед.

— Не задолбались просчитывать столько лет? Не жизнь, а каторга, — я поморщился.

— Ты еще не знаешь, какая каторга начнется, если Руслан доберется до Камаля, — пообещал Эмин. — Но я устранял и буду устранять всех людей, кто идет против моей семьи.

Теперь я понял, почему в доме не было остальных сыновей Шаха. Одного благополучно отправили в армию, а другого на время в ссылку по деловым вопросам, чтобы Эльман не знал, какое ничтожество его отец.

Подписавшись здесь и сейчас, я и сам стану ничтожеством.

Но я ведь предупреждал Рустама, чтобы не шли против моей семьи. София носит моего ребенка, семья расширяется. Рустам на старость лет совсем ослеп и не видит, как прогнил его сын, если он пошел против брата.

— Я знаю, что вы встречались накануне аварии. Ты пытался образумить Руслана. Вероятно, ты советовал ему объединиться против меня. Я это забуду при условии, что сейчас ты займешь нужную позицию.

— Вы уже решили, что произойдет с ним, — догадался я, откладывая бумаги в сторону.

— Через два месяца Руслан будет мертв. У него молоко на губах не обсохло, а его уже погубят собственные амбиции!

Эмин вскипел.

Я вспомнил свои чувства, когда приходил в себя. Первой мыслью была София и ребенок. Я не хотел терять ребенка даже при условии, что можно родить еще. Мысль о смерти жены я даже не допускал.

Тогда я находился в такой же ярости.

Мы встретились с Эмином взглядом. Я снова закурил — от этого не избавиться мне походу до конца дней своих.

— Ты связался с моей дочерью, — напомнил Шах. — Будешь ценить ее, значит, будешь счастлив. Будешь копаться в дерьме и идти против меня — окажешься там же, где Руслан. Со мной не играют. Со мной даже Камаль не свяжется! Со мной никто не свяжется, потому что, когда идут против моей семьи, я становлюсь самим дьяволом.

Шах поправляет галстук, делает еще глоток виски.

До этого было неясно, но теперь откровенно видно: ситуация с дочерью выбила его из колеи. Страх за жену сводит его с ума еще сильнее.

Я был в таком состоянии после аварии, пока меня не заверили, что живы оба: и жена, и ребенок.

— Когда перейдешь на мою сторону, двери моего дома будут открыты для тебя. Однако, если вздумаешь перейти мне дорогу, я лишу тебя всего, что сам тебе отдал. И дочь в том числе.

— Слишком много условий, — я помрачнел. — В самом начале я сказал, что моя жена и моя семья по крови — неприкосновенны. Я не собираюсь плясать под дудку до конца жизни. На это у вас есть трое сыновей, но моя жена и мои дети должны принадлежать мне независимо от будущих претензий. Советую поумерить пыл, в противном случае никакого соглашения мы не достигнем.

— Папа? Эмиль?

— Извините. Господин Шах, ваша дочь очень рвалась в кабинет, — отчиталась охрана.

В дверях появилась София. Вероятно, слышала последние несколько предложений и теперь имеет свои вопросы.

Я поднялся и подошел к жене.

— Мы ждем на ужин только вас.

— Отлично. Нам с твоим отцом как раз нужна пауза, чтобы о многом подумать. Я скоро приду.

Я крепко взял жену за руку и подтолкнул ее к выходу, бросив взгляд на мрачного Шаха.

Хрен ему, а не бесконечный контроль над дочерью. Либо мы находим компромисс, либо каждый сам за себя.

— Мне нужно, чтобы вы поняли: ваша дочь — не товар, которым можно торговать, — сказал я. — София стала моей женой. Добровольно. Она носит моего ребенка. Я не хочу слышать никакого шантажа в отношении моей жены. Если вы принимаете эти факты, то я забываю наше прошлое, встаю на вашу сторону и поддерживаю меры против Руслана. Если нет, я просто увезу Софию в Италию, и вы больше не увидите ни дочь, ни своих внуков. Выбор за вами.