13. Правильное решение

Егор

— То есть как это есть дочь? — Белый смотрит на меня так, словно я сейчас Америку ему открыл.

— Вот так, есть дочь.

— Откуда?

— Бля, мне тебе объяснить откуда дети берутся, Рус, не тупи, лучше наливай.

— Охренеть.

— Ага.

— И что дальше?

— Все то же, — пожимаю плечами.

Он какое-то время молчит, словно слова подбирая, а я по роже его вижу, что ничего хорошего сейчас от него не услышу.

— Клык, я, конечно, все понимаю, Александровна ничего такая, но дочь, ты в своем уме? На кой черт тебе чужой ребенок?

— Белый.

— Че?

— Пей свой вискарь.

Нет, в его словах, конечно, имеется здравый смысл, и не со зла он речи подобные толкает, просто смотрит на вещи реально, в контексте нашего времени. Дети — это, естественно, всегда ответственность, вот только я-то знаю, что меня она не пугает, а отсутствие Александровны в моей жизни пугает.

Не хочу, я, блядь, даже думать не хочу о том, что она снова исчезнет, сбежит от меня на этот раз по-настоящему. Или найдет себе кого, а я потом… я же не смогу просто без нее.

Дочь, это, конечно, неожиданность, но не проблема. Проблема в другом, в Александровне, меня малолеткой ни на что не способным считающей. И слова ее вполне логичны, и реакция, тоже, вполне закономерная. Я скот, конечно, не поговорил толком даже, полез к ней зачем-то, сам себя не контролировал. А у нее дочь за стеной посапывала.

Да только как тут контролировать, когда она меня с ума сводит. Когда одного лишь взгляда на нее достаточно, чтобы рассудок потерять. Да я, блин, имя свое при виде ее забываю.

— Клык.

— Белый, не начинай.

— Не начинать? Тогда, может, объяснишь, чего ты сбежал, и ко мне с бутылем вискаря примчался? Скажешь, не пугает тебя ответственность?

— Ты реально обо мне такого плохого мнения? — смотрю на друга и понимаю, что закипаю.

— Хочешь сказать, что рад наличию у нее дочери? Включи мозги, начни думать ими, а не членом, дебила кусок.

— Это ты мне сейчас будешь втирать про член? Я и думаю мозгами, Белый, мозгами, бля, а член, это то, чем думаешь ты. И сбежал я не потому, что испугался, а чтобы глупостей не натворить.

— Еще удочери ее дочь, — усмехается он, залпом опустошая бокал.

— Надо будет, удочерю.

— Ты серьезно?

— Нет, блядь, шучу тут.

— А она в курсе?

— Ей придется смириться.

И я не шучу, сейчас, прямо в этот самый момент понимаю, что в общем-то я ничего не имею против. Я однозначно сошел с ума и тороплю события, но готовым ко всему нужно быть заранее. В конце концов хоть один из нас должен четко осознавать будущие перспективы и это явно не Александровна.

— Ты больной, — смеется друг, уже будучи поддатым.

— Я здоровый. И придется нам с тобой поработать, фриланс это, конечно, хорошо, но мне нужна стабильность.

— Ооо, ну точно крыша потекла, не рановато тебе в отца семейства играть?

— Нормально.

Я понимаю его скептицизм, сам бы пальцем у виска покрутил, будь я на его месте. Он ведь не понимает толком ничего. Не понимает, что я без нее задыхаюсь, не понимает, что меня уже не отпустит. Я и сам не понял, как вышло так, и как я в ней так погряз, настолько глубоко, что не пугает меня ни ребенок ее, ни отношения вполне себе серьезные, в которые я так старательно вляпаться пытаюсь и ее втянуть. И она… она ведь хочет, тоже хочет, я ведь видел это, чувствовал.

И на поцелуи мои она со всей страстью отвечает, и не физиология это, далеко не физиология. Просто не верит, боится, не доверяет. И я бы на ее месте тоже не верил. Я и повода не дал ей считать иначе, довериться мне. Только напирал ведь, ее не спрашивая. А у нее ребенок, маленький, блин, ребенок. И у ребенка этого реальные потребности имеются, а Александровна из-за меня заявление на стол положила, уволилась из весьма престижного учебного заведения.

И от осознания этого факта мне так тошно становится, я ведь мог ей своими выходками конкретно так жизнь попортить.

— Мне вообще нравится, конечно, у него детский сад, а я работать должен больше, — напоминает о себе друг, бурчит себе под нос, но беззлобно.

Меня, наверное, идиотом больным считает, а мне как-то пофиг совершенно.

Ксюша права, у нее дочь и ей о ребенке нужно думать, вот вместе и подумаем.