35. Житейские будни

Егор

Я смотрю на нее, такую измотанную, уставшую. Ксюша лежит неподвижно, только плечи немного подрагивают при каждом новом вдохе. Кажется, уже засыпает. Она такая красивая, в этом приглушенном свете ночника. Нет, она у меня вообще красивая, это не обсуждается даже, но сейчас особенно. Умаянная, после нашего бешенного секс-марафона, она просто прекрасна.

Я вообще не планировал сегодня ничего, во всяком случае ехать в эту квартиру не планировал. У меня ведь все по полочкам было разложено, все решено. Думал, заберу их с малявкой на выходных, Александровну перед фактом поставлю. Но разве с ней бывает по плану?

Кто же знал, кто вообще мог подумать, что кошечка моя ласковая, меня приревнует. И, с одной стороны, неприятная ситуация, конечно, потому что вопрос доверия я давно считал решенным, но я совру, если скажу, что ревность эта ее неожиданная, меня не завела.

Завела, да что там, я чуть прямо там от восторга не кончил. Самолюбие мое, Ксюша, конечно потешила, да настолько, что я потом про себя всю дорогу улыбался, едва сдерживаясь, чтобы не заржать в голос.

Она ревновала, меня ревновала. Опять! Моя девочка, училка моя нереальная.

Соньку жалко, правда, ни за что девчонке прилетело.

Соньке вообще как-то не очень везет, вечно достается. Я две недели наблюдал, как она мрачная ходит, поникшая, словно в воду опущенная. Умная девчонка, веселая, мне понравилась, вот только у Хасанова — препода нашего — отчего-то на нее аллергия стойкая.

И пока он у нас только основы программирования вел, все не так стремно было, но, когда он взялся за базы данных, стало совсем туго. Соне.

Никто так и не понял, с чего вдруг посреди семестра нашей группе — между прочим единственной — заменили препода. Но интересоваться и любопытствовать никто особо не решился. У Хасанова проще было просто выучить и сдать, нежели задавать вопросы.

Вот мы и не задавали. Сонька совсем поникла, он ей жизни спокойной не давал. И все, у кого хоть немного мозги фурычили, понимали, что цепляется он к ней нарочно, из вредности. Никитина реально умной девкой оказалась, и в базах не хуже Хасанова шарила, вот я не шарил особо, оно мне, как козе баян, скучно и не привлекает, а Никитина — дело другое.

Ей должное нужно было отдать, его нападки несправедливые она вполне стойко выдерживала, правда, ровно до конца пары, а потом… В общем картина зареванной, почти бьющейся в истерике девушки меня равнодушным не оставила. Я ее случайно рыдающую застал, посреди лестничного пролета, когда коридоры опустели и вокруг никого не осталось. Разговорились, и как-то все само получилось. Ей деньги нужны были, нам с Белым — помощь.

Кир обещание свое выполнил, но опять по-своему. Я его подход понял и принял, мы, конечно, друзья, но для серьезных людей я просто какой-то сопливый хрен с горы. А потому притащил он меня к партнеру своему, и, наверное, стоит отметить, что охренел я знатно, конечно. Я сначала, когда адрес клуба в смс получил, никакого значения ему не придал. Охренел я позже, когда в клуб приехал, в тот самый клуб, в котором в день возвращения на родину с Белым и Маринкой зависал, в клуб, из которого Александровна, только завидев меня, дала по газам… С владельцем — а точнее — совладельцем этого самого клуба.

Мужик, надо сказать, серьезный оказался. А главное — глубоко женатым. Я сначала напрягся, как только узнал в нем «жениха» Александровны, а потом расслабился, заметив кольцо на пальце. В общем поговорили. На самом деле я этим двоим, как собаке пятая нога сдался, но, видимо, Кир решил дать мне шанс, проверить надежность, так сказать прежде, чем рекомендации раздавать. Предложение начать с сайта и небольшого, но удобного приложения для их сети ресторанов я принял положительно.

Дело не на миллионы, конечно, но для официального старта неплохо.

Демин — жених этот, в кавычках — в общем-то тоже оказался не против, и настроен был позитивно.

У меня же был только один вопрос: а какого хрена они делали раньше и почему у сети до сих пор не было нормального сайта. Меня что ли ждали?

Шутку парни оценили, но все оказалось проще — необходимости просто не было. А сейчас, они на новый уровень вроде как выходят, новый рынок, все дела. Я в общем-то не вникал особо. Парни бизнес начали вести, когда я в школе за партой сидел, не мне их в общем-то делам учить.

Подробности и ТЗ обговаривали уже после.

Я был доволен, потому что какой-никакой, но проект все же относительно крупный, и официальный. Все задокументировано, договоры подписаны, сроки оговорены. С официальной стороной вопроса тоже Кир помог, у него в этом деле опыта побольше, так что теперь официально ИП Волков и ИП Белов, заключившие договор о совместном ведении предпринимательской деятельности, и у нас даже имеется один наемный работник. Белый, конечно, рад в целом, ему деньги не лишние, с отцом у него так и не наладилось, но бесится порой, потому что работы у нас много, и ему в общем-то столько не надо, и вообще от Ромашки я его отрываю. При нем я ее, конечно, так не называю, Белого это бесит сильно.

А вот Никитина ничего, держится.

Вообще, Соня плавно влилась в нашу небольшую команду, ее любовь к базам стала отличным дополнением к нашим умениям. И на стороне никого искать не пришлось, и человек она хороший. Теперь она наш местный генератор идей.

На паре Александровны мы как раз одну из этих самых идей обсуждали. Ксюша не оценила. Но тут моя вина, конечно, не догнал. Кто же подумать мог, что Александровну мою ревность яростная одолеет.

Но в целом я рад, что так получилось.

День вышел насыщенный, а его окончание более чем приятное.

И вот теперь лежа рядом со своей училкой правильной, я сам себе завидую. Потому что она у меня нереальная просто, красивая, горячая, что сил никаких нет. Вот как тут держаться? И я не удержался, конечно. И брал ее на каждой горизонтальной поверхности этой квартиры, только детскую стороной обошли.

Деду я позвонил после первого раунда, объяснил ситуацию. Он ее принял положительно.

А потом я вернулся к Ксюше и не отлипал от нее, пока у малышки в животе не заурчало. Пришлось кормить. А после…

И зачем я только об этом вспомнил?

Наблюдаю за спящей, отвернувшейся от меня Александровны, пальцами провожу по оголенным плечам, спине, и понимаю, что нихрена я не усну, не смогу просто, потому что снова ее хочу, свою малышку.

И я, конечно, скот законченный, но поделать с собой ничего не могу.

Отбрасываю в сторону ненужное одеяло, глажу, сжимаю свою девочку. Пальцами ныряю между стронных ножек, провожу по припухшим губкам. Ксюша сонно мычит что-то нечленораздельное, неосознанно подставляя попку, потираясь о мой, уже дымящийся член.

— Малышка, солнышко, давай вот так да, поднимем ножку.

— Егор, я спать хочу, — бурчит недовольно, но ножку поднимает, и попкой своей красивой ближе прижимается.

— Сейчас-сейчас, малыш, мы быстренько и спать, да?

Мудак я конченный, но как с ней иначе? Я ее и днем и ночью хочу, растерзать готов, залюбить. Смотрю на нее и кайфую, каждый день благодаря вселенную за чертов второй шанс.

Сильнее прижимаю Ксюшу к себе и вхожу в нее медленно. Плавно. Оттягивая удовольствие.

— Волков, ты вообще устаешь?

— Это просто ты на меня так действуешь.

И ведь не лукавлю я, она реально на меня лучше всякой виагры действует. Я с полуоборота завожусь и мне мало, мне постоянно ее мало. Я хочу ее двадцать четыре на семь, думаю о ней каждую минуту. Я одержим этой женщиной и мне это охренеть как нравится.

— Аххх

— Хорошо? Хорошо, малыш?

Меня на нежности не хватает, я срываюсь на бешеный темп, вбиваясь в свою горячую девочку, не щадя, не жалея. По телу разливается чистейший кайф. Ну как тут остановиться? Как не набрасываться на нее каждый раз.

— Даа…

Она кончает практически сразу, сжимает меня внутри так сильно, что я на мгновение теряю ориентиры и едва успеваю выйти.

Она меня добьет, просто уничтожит.

Так не бывает просто.

И я понимаю, что нам бы сейчас не помешал душ, но правильные мысли летят нахер, когда Ксюша поворачивается ко мне, целует, и прижавшись к моей груди, начинает посапывать.

К черту гигиену.

Завтра. Все завтра.

Утро будет меня противной трелью будильника. Рядом, под боком возится Ксюша, вызывая у меня улыбку. Мне никогда не надоест просыпаться рядом с Александровной, это просто отдельный вид кайфа, отдельный сорт наркотика.

Выключаю будильник, притягиваю к себе Александровну и целую.

— Доброе утро.

— Доброе, — она улыбается, — ты чудовище, Волков, у меня все болит.

— Я чудовище?

— Ты-ты, — кивает усердно, — ты меня, можно сказать, похитил и принудил.

— А то ты сильно против была.

— У меня серьезно все болит, — хихикает, отбрасывает в сторону одеяло, — мне надо в душ.

— Вместе пойдем.

И в душе я, конечно, не сдерживаюсь. Ксюша только глаза закатывает и, повернувшись, выгибается в спине.

Я точно сдохну от кайфа.

После мы собираемся быстро, по пути заезжаем в кофейню, завтракаем и едем в универ.

Ксюша больше не оглядывается и скрываться не пытается, меня это, несомненно радует. Я провожаю ее до кафедры, сам уже собираюсь идти на пару, когда в последний момент она хватает меня за руку, останавливая.

— Ты чего?

— Я все хотела спросить, а чего ты вчера хотел-то?

— Вчера? — не понимаю.

— Ну ты пришел вчера зачем-то сюда.

— А ты об этом, — улыбаюсь, притягиваю ее к себе, — поцеловать тебя захотел еще раз.

— И все? — она смотрит на меня удивленно.

— И все.

— Ты ненормальный.

— И за это ты меня любишь.

— Нет.

— Нет?

— Нет, — мотает головой, — я просто тебя люблю.

— И я тебя люблю, Ксюш.

Целую ее, оставляю у двери на кафедру, сам ухожу на пару.

Не хочется, чертовски не хочется никуда идти. Хочется забрать Александровну и свалить вместе с ней в нашу квартирку.

Была б моя воля.

Вхожу в аудиторию, осматриваюсь. Сонька уже на месте. Белого нет, видимо, дрыхнет.

— Мать, хреново выглядишь, — падаю рядом с Никитиной. — Сонь, ты спишь вообще?

Она отпивает кофе из пластикового стаканчика, вздыхает шумно.

— Ты не знаешь, сколько у нас за убийство дают?

— Че?

— Если я Хасанова прикончу, мне много дадут?

Я смотрю на заспанную, растрепанную, полную решимости рвать и метать Никитину, и начинаю ржать.

Нет, хреновый я все-таки собеседник. Мне бы ее пожалеть, бедняга опять с домашкой провозилась всю ночь. Там вообще ниче сложного, я от силы час потратил, Белый — минут сорок. Но Никитина у нас особенная, к ней Хасанов только так цепляется. И то ему не так, и это. Ни одну домашку не принял.

— Сонь, может это… денег ему предложить? — выдвигаю вполне логично предложение.

— Клык, ты слепой или в глаза долбишься? — это она от Белого набралась, и от меня, потому что в самом начале нашего знакомства Сонька так не разговаривала. Плохо мы на нее влияем, очень плохо. Скоро матом ругаться начнет. — Ты его костюм видел? А тачку? Да он половину нашего универа купить может, где я тебе такие деньги на взятку возьму? Доучусь этот семестр, и пошел он в жопу, придурок больной.

— Сонь, ну чем ты ему насолила-то? Что-то же было наверняка, не может мужик к тебе просто так цепляться.

— Ничего я не делала, — я чувствую, что врет. Ну врет же.

Что-то точно есть.

— Лукавишь, Сонь.

— Да не знаю я, чего он ко мне цепляется, и че ты ко мне пристал.

— Все ты знаешь, Никитина, — усмехаюсь и откидываюсь на спинку стула, — ладно, после пар не убегай, сегодня в офисе работаем.

— А Макарова твоя против не будет? — нет, точно от нас понабралась, язва.

— Заметила значит? — улыбаюсь, при упоминании фамилии Ксюши.

— Сложно не заметить, как ты ее на университетской парковке слюнявишь.

— Фу, как грубо. Сонька, а Сонька, — обнимаю ее за плечи, притягиваю к себе, — ты когда язвой такой стать успела?

Она сначала смеется, а потом, подняв глаза, меняется в лице, словно приведение увидела. И мне даже оборачиваться не нужно, чтобы понимать, кто за моей спиной находится.

— Молодые люди, обитель разврата в другом месте разводить будете.

Хасанов, как часы.

Оборачиваюсь, отпускаю Соньку. Смотрю в упор на Хасанова, он в ответ на меня, потом на Соню. Взглядом ее сверлит, челюсти сжимает. Злится.

— Да вы че, Заур Халилович, какой разврат, исключительно светлые чувства, — я, честно говоря, сам не знаю, зачем это говорю, но Хасанов внезапно меняется в лице. Кажется, это я зря и мне теперь домашки тоже переделывать придется.

Хасанов тем временем становится чернее тучи, и вроде в руках себя держит, но я-то вижу, что мужик на грани.

— Всем доброе утро, — он наконец переводит внимание на аудиторию.

— Ты дурак что ли? Ты зачем это сказал?

— Ну мы ж друзья, будем вместе страдать, по-дружески.

Однако, вопреки моим прогнозам, Хасанов не бушует, и даже у Соньки домашку принял, правда, только одну, остальные забраковал. Но это уже что-то. Меня вообще трогать не стал, видно, подумал, что с дурака взять нечего. В общем прошло все вполне сносно.

После завершения пары Хасанов пулей вылетел из аудитории, чем привлек к себе всеобщее внимание.

— Нет, Сонька, все-таки чет ты не договариваешь, — обращаюсь к Никитиной, когда за Хасановым с грохотом захлопывается дверь.

Она собирается ответить, но не успевает. У меня начинает звонить телефон. Увидев на экране имя, киваю Соньке, чтобы шла без меня, сам отвечаю на звонок.

— Какие люди, — произношу не приветствуя, — ты че, протрезвел что ли?

— Смешно, я оценил, — раздается из трубки.

— Я так понимаю, звонишь ты не просто так?

— Угадал? Как там братишка? — спрашивает уже серьезнее.

— Нормально, в целом.

— Ясно, с отцом, значит, так и не помирился?

— Сложно все, сам же знаешь.

— Да, — выдыхает в трубку, — с нами он тоже не спешит созваниваться, — добавляет как-то удручено.

— Алан, ты же понимаешь, что он просто пока не готов.

— Год прошел, ладно, я че звоню, у него ж днюха послезавтра. Мы с отцом сегодня прилетаем, надо бы отпраздновать.

— Не думаю, что это хорошая идея, Белый не из любителей праздновать дни рождения.

— Да кто его спрашивать будет, ниче, пусть с родней пообщается.

Родня у Белого такая же непробиваемая, как и он сам.

— Есть ему с кем общаться, и дни рождения проводить, нафиг вы ему сдались? — посмеиваюсь, вспомнив о Ромашке.

— Эт с тобой что ли? Слушай, а я-то думаю, че вы вечно вместе, только не говори мне, что мой брат из этих… я же его придушу, — ладно один-один.

— Дебил, ты, Агеев, девушка у него появилась, посимпатичнее нас с тобой будет и чет мне подсказывает, что он ни хрена не родственничков выберет.

— Да ладно? Да ты че, где Рус и где девушка, ты грибов что ли объелся?

— Я тебе серьезно говорю.

— Кхммм, — прокашливается. — Ну ок, девушка так девушка, познакомимся с кралей.

— Ты…

— Бля, я побежал, отец орет, я позвоню еще, Русу ни слова, сюрприз будет, епта.

Он отключается, а я как дебил последний продолжаю стоять посреди аудитории, держа телефон у уха.

И вот чего мне теперь делать? Я ж про Ромашку просто так ляпнул. Она, небось, и не знает даже ничего. Белый наверняка ничего не сказал.

Окинув взглядом пустую аудиторию, хватаю вещи, выхожу в коридор и сразу же врезаюсь во что-то очень маленькое.

Ну надо же.

— О, Василиса Григорьевна, а я как раз о вас думал, — улыбаюсь, глядя на Ромашку, потирающую лоб. Осматриваю ее, на плече опять замечаю огромную сумку с книгами. В кайф ей что ли тяжести носить?

— В каком смысле вы обо мне думали?

— Ну явно не в том, о котором подумали вы, в этом смысле пусть о вас Белый думает, у него хорошо получается.

Я с огромным удовлетворением смотрю на Ромашку. Она сначала краснеет, потом бледнеет. Смотрит на меня глазищами своими испуганными, нервно по сторонам косится.

— Да нет никого, че вы перепугались-то так.

— Я не понимаю, о чем ты, — она поправляет сумку на плече, а мне смешно становится.

Беру ее за руку, тяну в аудиторию и закрываю дверь.

— В…Волков, ты что себе позволяешь, — она явно пугается, отходит назад.

— Так, Василиса Григорьевна, дышим, и успокаиваемся, мы просто поговорим и давайте без этих вот сказок о том, что вы ниче не знаете, у меня пара через пять минут.

— Волков, дай мне выйти.

— Дам, — киваю, — Ромашка, а Ромашка, ты хоть в курсе, что у ненаглядного твоего послезавтра день рождения?