ГЛАВА 21

ГЛАВА 21

Я высвободила запястья, стянутые бархатной лентой, как только щелкнул замок входной двери. Это и впрямь оказалось не сложнее деткой игры «Шнуровка». Тут же сдернула повязку с глаз, но даже тусклый свет ночных бра после полного мрака ощущался, как противная лампа над креслом стоматолога. Я зажмурилась. Слезы все еще жгли глаза и стекали по щекам горькими ручейками бессилия и стыда.

Надо сходить в ванную, собраться и покинуть эту комнату. Здесь все напоминало мне о моем падении: смятые простыни, догорающие свечи, атласная лента, которую я комкала в кулаке, и запах, заполнивший все пространство. Здесь пахло бесстыжим сексом, сладким развратом и ИМ.

Душ! Мне срочно был нужен душ. Смыть с себя его прикосновения, его аромат. Медленно спустила ноги с кровати на пол, оперлась ладонями о ее край и, низко наклонив голову, глубоко-глубоко дышала. В голове словно набатом гудели брошенные на прощание слова «Я занимался с тобой любовью…». Любовью ли? Даже если и так, то о какой взаимности он говорил? Я не знала, кто он, и взаимность в нашей страсти была только физической.

Да! Мое тело млело от его ласк и поцелуев, сознание падало в пропасть наслаждения, а я сгорала в его объятиях. НО любви? Нет, ее во мне просто нет, да и не было, наверное, никогда, разве, что к… И в памяти молниеносно всплыли серо-голубые глаза, в сотый раз закручивая спираль возбуждения.

Стоя под упругими струями обжигающе ледяного душа, я стучала зубами от холода и нервного напряжения, завладевшего моим телом. Потоки воды окутывали меня холодом, остужая бурлящее пламя сексуального желания, разбуженного незнакомцем, покрывая душу тонкой коркой ледяной глазури, — так легче жить.

Растерла тело до покраснения и легкого покалывания пушистым банным полотенцем. Оделась, сложив в сумочку атласную повязку на глаза. Она мне больше не понадобится, я в этом была абсолютно уверена. Больше я не отвечу на его приглашение, не поддамся зову плоти.

Вышла из номера и, оглядевшись по сторонам, быстро прошагала к лифту. По большому счету окружающим плевать, что с тобой происходит, если ты простой смертный, а не звезда, пускай даже местного масштаба. Но внутри меня рос стыд, опаляющий мои щеки румянцем, а осознание того, что вот девушка на стойке регистрации, которая так мило мне улыбалась, точно знает, для чего был снят номер, усиливало чувство неловкости и смятения. Я почувствовала себя шлюхой, пусть даже и с богатым клиентом, способным оплатить ночь в номере элитного отеля.

Я подошла к ней, пряча лицо под широкими полями своей шляпы.

— Вас ожидает такси, — елейно пропела она, забирая ключ-карту из моих подрагивающих рук. — Поездка оплачена, — продолжила она, все так же учтиво улыбаясь.

— Спасибо, — поблагодарила я, и голос мой прозвучал смущенно и тихо. — До свидания, — привычно попрощалась, хотя и не планировала больше здесь появляться.

Услужливый водитель открыл дверцу автомобиля, дождался пока я с комфортом размещусь на заднем сиденье, и аккуратно прикрыв дверцу, вернулся за руль. Погруженная в свои мысли, я не сразу сообразила, что не назвала ему своего адреса, но, бросив взгляд за окно, удивилась знакомому пейзажу родного района. Еще пара километров, и я дома.

Вот только откуда у водителя точные данные? Ведь он спустя некоторое время остановился прямо около моего подъезда?

— Откуда…? — слетело с моего языка, прежде чем я сообразила, как это будет выглядеть со стороны.

Вовремя прикусив язык, вздернула подбородок и, гордо расправив плечи, красиво вышла из такси. Не говоря больше ни слова, процокала к дверям подъезда и скрылась в спасительной тишине, а затем и в пустой квартире.

Скинула туфли, стянула платье, закинула на верхнюю полку гардеробной свою шляпу и в одних сексуальных рубиновых трусиках прошлась до спальни, оставив снятую вещь лежать черной лужицей в прихожей. Завтра уберу, а сейчас я просто хотела спать, я безумно хотела провалиться в блаженный безмятежный сон.

Вымотанная жарким сексом и тяжелыми мыслями, одолевавшими меня всю дорогу, я забылась мертвецким сном, стоило только забраться в кровать и завернуться в кокон любимого стёганого одеяла. Голова утонула в пуховой подушке, и только огромный диск луны с укором наблюдал за мною в проем незашторенного окна.

Громкий лязг ключей и звук резко закрывшейся входной двери выдернули меня из беззаботных объятий Морфея. Я дернулась, усевшись на кровати, распахнула глаза и, окинув своё обнажённое тело недоумевающим взглядом, впала в легкий ступор. Мыслительный процесс со скрежетом запускался в рабочее состояние.

За окном — яркое солнце, на часах почти десять, а я только проснулась. Схватила халат, висевший на спинке кровати; второпях засовывая руки в рукава и запахивая его, я вылетела в прихожую, застав убийственную картину.

— Кот из дома — мыши в пляс. — Мама сверкнула на меня глазами, полными презрения, двумя пальцами держа перед собой мое вчерашнее платье.

Юлька, загадочно хмыкнув, подмигнула мне и свалила в свою комнату, оставив меня наедине с поборником нравственности, так и державшим ажурное доказательство моего бурно проведенного вечера.

— Ну и где ты вчера шлялась?

— Доброе утро, мама! — Подойдя, забрала у нее ненавистную ей вещь. — А вы чего так рано?

— А ты не успела любовника спрятать? — продолжила она воспитательный процесс.

— А от кого мне его прятать?! — вспылила я. — И вообще, мне не пять лет, чтобы я перед тобой отчитывалась в своей личной жизни.

— Да что ты? А веще разбрасываешь так же, как в пять, — съязвила она и, оставив сумки в прихожей, прошла на кухню, — даже завтрака еще не приготовила.

— Я не предполагала, что вы так рано вернетесь. — Я поставила небольшую кастрюльку с водой на конфорку и, включив под ней огонь, обернулась к родительнице в ожидании ответа на вопрос.

— Кирилл звонил, хочет встретиться.

— С тобой? — не сдержалась я.

— Он не мог до тебя дозвониться. Теперь ясно, почему. — Замолчав на мгновение, она сканирующим взглядом прошлась по всему, что попадало под действие ее тотального контроля.

— Я не горю желанием с ним встречаться, и уж тем более — общаться. Хочет видеть дочь — пожалуйста. Никогда не препятствовала их общению. А меня вычеркните из труппы его «погорелого театра», и играть в отрежиссированном им спектакле я не собираюсь.

Мама поджала губы, буравя меня въедливым взглядом, а я лишь пожала плечами и отвернулась к плите, где уже в кастрюле закипала вода. Всыпала в бурлящий кипяток стакан овсяных хлопьев, горсть изюма и, убавив огонь монотонно помешивала кашу, игнорируя недовольное сопение за спиной.

Дверной звонок зашелся трелью, когда мы нашей безмолвной компанией заканчивали завтракать. Я пошла открывать дверь, а дочь удалилась в комнату за рюкзаком и телефоном.

— Привет! — поздоровался мой бывший, спустив очки-авиаторы на кончик носа и прислонившись спиной к дверному косяку.

В его голосе звучало заигрывание, или мне показалось? Кивнула в ответ и молча взмахнула рукой, пригласив его войти в квартиру.

— Хорошо выглядишь, — проходя мимо меня бросил он, проходя мимо меня в глубь прихожей.

А меня выбил из реальности ударивший в нос аромат его парфюма, и картинки вчерашней страсти ярким калейдоскопом закружились в воспоминаниях.

— У тебя новая туалетная вода? — сорвался с языка мой необдуманный вопрос.

Я отлично помнила его закоренелую любовь к аромату определенной марки, я даже сама его ему покупала, и он был совсем с другим аккордом.

— Да, — кивает он, слегка наклонив голову к плечу и глядя на меня исподлобья, — решил сменить.

— Ясно, — выдавила я; от растерянности горло пересохло.

Не может быть! Этого не может быть! Он не мог быть моим вчерашним незнакомцем. За десять лет супружеской жизни он ни разу и на сотую долю не был так изобретателен и чуток в постели. Он не знал или не хотел узнавать всех тонкостей моего сексуального наслаждения.

Я попыталась вздохнуть поглубже, чтобы прогнать неприятный комок неуверенности, застрявший где-то в районе солнечного сплетения. А Кирилл смотрел на меня, и в глубине его карих глаз сверкали загадочные искорки.