Глава 3.

– Не слышу ответа, – злобно цедит Стас, возвышаясь надо мной.

Я не успеваю сказать ни слова, как он хватает мой рюкзак и вытряхивает всё его содержимое. На пол летят тетради, учебники, пенал и мой ежедневник. Яркий, фиолетовый, поэтому он тут же привлекает внимание брата. Я стою, боясь сделать вдох, когда Стас поднимает блокнот и начинает трясти им перед моим лицом.

– Зачем тебе ежедневник, если ты не записываешь в него важные дела? А, сестрёнка? Блядское тупое отродье, вот ты кто! – повышает он голос, а потом разрывает мой блокнот по корешку и швыряет его на пол.

Я давно привыкла к его ругательствам, но к рукоприкладству и порче моих любимых вещей я привыкнуть никак не могу.

– Пошла и приготовила еду, быстро! – командует Стас, хватает меня за руку и тащит в сторону кухни.

Ощущаю резкую боль, потому что он держит меня в том месте, где ещё со вчерашнего дня образовался большой синяк. Слёзы непроизвольно подступают к глазам. От боли, от обиды, от злости. Я ненавижу этого человека и не понимаю, как мы можем быть детьми одних и тех же родителей. Стас заталкивает меня в кухню и прожигает злым пренебрежительным взглядом.

– Чтобы через двадцать минут ужин был у меня в комнате, поняла?

Я киваю, потому что знаю, что ему лучше не перечить. Себе дороже будет. Скоро всё закончится… Постоянно повторяю про себя эту фразу, словно мантру. Она успокаивает меня, даёт надежду, но я так устала чувствовать себя слабой и беспомощной. Посмотрю сегодня, какие ещё есть спортивные клубы в нашем городе. Я хочу научиться постоять за себя. Настолько, насколько это возможно.

Брат оставляет меня одну, и я судорожно бросаюсь к холодильнику посмотреть, что у нас вообще есть из еды. Нахожу сосиски и решаю быстро отварить их, а на гарнир приготовить макароны. Так я точно уложусь в отмеренные мне двадцать минут.

Пока готовлю, вспоминаю, в какой момент в нашей семье всё пошло наперекосяк. Первое время после того, как брат вернулся домой, он вообще делал вид, что меня не существует. Словно я для него не больше, чем мебель в квартире. А потом всё изменилось. Поначалу это были злые взгляды в мою сторону, от которых мне хотелось убежать и спрятаться. А потом он решил учить меня жизни, взять на себя обязанности второго родителя, который бросил нас ещё до моего рождения.

Хоть мама и говорит, что это не так, но иногда мне кажется, что Стас до сих пор винит меня в том, что папа ушёл из семьи, ведь я не почувствовала утраты, я его даже не знала. А вот брат долгое время ощущал себя преданным. Но я всё равно очень хотела восстановить с ним нормальные отношения. Прежде всего ради мамы, потому что она об этом мечтала, да и у моих одноклассниц были замечательные братья, с которыми они с возрастом стали лучшими друзьями. Я тоже так хотела. Честно, искренне, всей душой. Но позже я поняла, что в нашем случае это невозможно.

У Стаса были свои методы воспитания, которые он считал возможным проявить по отношению ко мне. Начать он решил с проверки дневника, его вдруг стала волновать моя успеваемость, хотя с учёбой у меня никогда не было проблем. Он на полном серьёзе ругал меня за четвёрки, называл тупой неудачницей, которая ничего не добьётся в жизни. Однажды я настолько разозлилась, что напрямую спросила у него, а чего в жизни добился он сам. Тогда, ослеплённый яростью, он сильно толкнул меня. Я упала и задела острый край тумбочки, а на моём бедре появилась огромная царапина с кровоподтёком. Слёзы тут же брызнули из глаз от яркой вспышки боли, я вся сжалась в комочек от страха. А он даже не извинился. Сказал лишь, что, если я скажу маме о случившемся, она сильно расстроится, а он тогда превратит мою жизнь в ад. Уже стоя в дверях, он добавил, что я лишила его отца, и он не позволит мне отнять у него ещё и маму…

После этого его настроение по отношению ко мне менялось часто и в прямо противоположную сторону. Крайне редко Стас, когда был в хорошем настроении, говорил, что я симпатичная, и спрашивал, встречаюсь ли я с мальчиками. Не было у меня никаких мальчиков, но даже если бы и были, я не хотела обсуждать это с ним. А уже на следующий день он мог обозвать меня тупой уродиной, которая, по его мнению, никому не нужна… Оскорблений становилось всё больше, и со временем я перестала обращать внимание на его слова, но больше не перечила, просто старалась как можно реже попадаться ему на глаза.

В какой-то момент мама сказала, что у Стаса появилась девушка, и он снова стал делать вид, что меня не существует. Тогда я выдохнула, потому что такой расклад полностью меня устраивал. Но, к моему сожалению, игнор в мою сторону закончился быстро. Практически сразу, как только девушка ушла от него, хотя дома он гордо заявлял, что это он её бросил, брат снова стал вымещать свою злость на мне. Чаще словесно, но иногда он мог нарочно задеть меня, когда мы пересекались с ним в коридоре. Больно хватал за руку, мог швырнуть в меня одеждой или тетрадями. В один день мне всё это надоело, и я сказала, что больше не стану покрывать его издевательства перед мамой и всё ей расскажу, и пусть он потом что хочет делает, я всё равно скоро съеду. Стас разозлился ещё сильнее и швырнул в меня салат, который я приготовила нам на ужин, но после этого не трогал меня. До вчерашнего дня…

Через пятнадцать минут заканчиваю готовить и отношу еду брату в комнату, но он даже не смотрит в мою сторону, продолжая играть в компьютерную игру. Тем лучше для меня, на сегодня мне хватило взаимодействий с «родным человеком». Иду в прихожую, собираю свои вещи, которые он раскидал там, и быстро ухожу в свою комнату. Сажусь на пол и разглядываю ежедневник, точнее то, что от него осталось. В груди неприятно свербит, это был мой любимый блокнот. Мама подарила мне его на Новый год, а брат безжалостно разорвал. Больно и обидно, но я ничего не могу с этим сделать. Мама ничего не должна узнать о его издевательствах, это сильно травмирует её и без того израненное сердце. Мне жаль её, я не могу с ней так поступить, ведь она искренне верит, что Стас хороший, любящий и заботливый…

На следующий день после школы я снова иду в «Титан», потому что выяснилось, что это единственный спортивный клуб нужной мне направленности в нашем районе, а ездить на другой конец города у меня нет времени. На этот раз там никого нет, кроме тренера, который в личной беседе кажется мне добрым и приятным мужчиной. Он с пониманием относится ко всем моим пожеланиям, и мы договариваемся, что я буду приходить три раза в неделю после школы. Цену он называет чисто символическую, ниже, чем указано у них в группе. Не знаю, может по мне видно, что мне нужна помощь…

Настроение моё заметно улучшается. Я иду на работу и на полном серьёзе думаю о том, как сломаю руку своему брату, когда в следующий раз он посмеет поднять её на меня. Хотя я понимаю, что вряд ли мне удастся это сделать в реальности, но даже мысли об этом придают мне силу и отвагу.

На работе тоже всё проходит гладко. Ровно до того момента, как я вижу в дверях его… Руслан заваливается с друзьями в наше кафе, прижимая к себе какую-то девчонку. Чёрт, я по-прежнему помню, как зовут этого грубияна…