Глава 26.

Запах становится ярче, сильнее, окутывая меня, словно злой призрак. Я чувствую, как внутри поднимается волна ярости – чистой, выжигающей всё на своём пути. Ярости к одному человеку, который предал меня. Когда-то Руслан сказал, что никогда не причинит мне боль, я поверила, но он не сдержал своё слово. Нет, физически он не прикасался ко мне, но он сделал кое-что гораздо больнее – Руслан морально уничтожил меня, превратил в горстку пепла, которую не собрать заново в человека. Я ненавижу его…

– Если ты где-то здесь, то иди к чёрту! – кричу я в темноту, и мой голос разносится по пустынной улице. – Слышишь? К ЧЁРТУ!

Но в ответ слышу только шум начинающего дождя и далёкий гул проезжающих машин. Мне хочется рассмеяться от абсурдности ситуации. Я стою одна посреди ночной улицы под дождём и кричу в пустоту. Может, я и правда сошла с ума? Может, боль разрушила что-то внутри меня?

Я закрываю глаза, и перед внутренним взором снова возникает его лицо – красивое, с чуть насмешливой улыбкой. Как я могла быть такой наивной? Как могла верить каждому его слову, каждому прикосновению? Ненависть вспыхивает с новой силой, заполняя собой всё моё существо. Это почти приятное чувство – оно вытесняет пустоту и боль.

– Ненавижу тебя, – цежу я сквозь зубы и снова иду вперёд, уже не оборачиваясь.

Дождь усиливается, и я даже рада этому. Пусть он смоет всё – его запах, воспоминания, эту бессмысленную любовь. Больше всего на свете я хочу избавиться от этих чувств. Я ощущаю, как вода стекает по моему лицу, смешиваясь со слезами. Становится холодно, но это хорошо – физический дискомфорт немного отвлекает от душевной боли.

Не знаю, сколько я так брожу по улицам. Время теряет смысл, а мир сужается до маленького пространства вокруг меня. Всё остальное перестаёт существовать. Когда я добираюсь до дома, часы на телефоне показывают 01:23. Осторожно открываю входную дверь, стараясь не шуметь, и сталкиваюсь в коридоре с братом, который, судя по всему, сам только что вернулся домой.

– Нашлялась? – едкий голос Стаса разрезает тишину.

– Пошёл на хрен, – небрежно бросаю я, проходя мимо.

– Ты как со старшими разговариваешь? – он хватает меня за локоть, и я чувствую, как внутри поднимается новая волна гнева. За все его издевательства и пренебрежения, колкости и унижения.

– Убери руку, – произношу я медленно, чётко выговаривая каждое слово.

– А то что? – он приподнимает бровь, злобно усмехаясь.

– А то я напишу на тебя заявление в полицию, больной ты ублюдок.

К моему удивлению, он отпускает меня и отступает на шаг.

– Ты чё пьяная? Или под кайфом? – смотрит он на меня с недоверием.

– Тебя это не касается, – говорю я, чувствуя странное освобождение. Словно я впервые могу говорить всё, что захочу. – Отвали от меня.

– Пиздец ты конченая. Связалась хрен пойти с кем, и сама стала такой же, – Стас разворачивается, чтобы уйти в свою комнату.

– Знаешь, что, братик, – говорю я ему в спину, и каждое слово – как удар хлыста. – Какое же ты ничтожество. Долбанный трус и слабак. Как же я тебя презираю...

Мне абсолютно всё равно на последствия своих же слов. Мне даже кажется, что я специально нарываюсь, потому что физическая боль хоть немного может заглушить душевную.

Он замирает, потом резко оборачивается, и я вижу, как в его глазах вспыхивает ярость. Он делает два шага ко мне и хватает за плечо, сжимая до боли.

– Заткнись, – шипит он. – Заткнись, пока я не...

– Что? – я усмехаюсь ему прямо в лицо. – Ударишь меня? Давай. У тебя это неплохо получается.

Но Стас молчит. Его пальцы всё ещё впиваются в моё плечо, но я вижу, как что-то меняется в его глазах. Нерешительность? Страх? Не знаю. И мне плевать, на самом деле.

Я выдергиваю руку из его хватки и прохожу мимо, нарочно задев его. Я слышу, как он что-то бормочет мне вслед, но не оборачиваюсь. Захлопываю дверь своей комнаты и, привалившись к ней спиной, медленно сползаю на пол.

Моё тело начинает трясти – сначала едва заметно, потом всё сильнее. Это не страх, не горе – это что-то более глубокое и страшное. Желание разрушить всё вокруг. Разрушить себя…

Боясь натворить глупостей, я вскакиваю с пола и стягиваю с себя мокрую одежду, оставляя её валяться кучей на полу. Ложусь в кровать, закутываясь в одеяло, и сворачиваюсь калачиком, пытаясь отвести навязчивые мысли.

Всё будет нормально. Моя жизнь на этом не закончена. Я не должна причинять себе боль…

Повторяю эти слова, словно заклинание, и постепенно дрожь в теле отступает, а вместо неё приходит накопившаяся усталость, которая быстро погружает меня в беспокойный сон…

Просыпаюсь от яркого солнечного света, бьющего в глаза. Забираюсь полностью под одеяло, чтобы ещё поспать, так как голова сильно гудит, словно я и не отдыхала вовсе. Но потом вдруг резко вспоминаю, что мне нужно идти в школу – сегодня у нас последние подготовительные занятия перед ЕГЭ по русскому языку, который состоится через два дня. На часах 10:37. Понимаю, что нужно поторопиться, чтобы успеть вовремя.

Встаю с кровати и оглядываюсь по сторонам – в комнате царит бардак, напоминающий о вчерашнем. Мокрая одежда, кучей валяющаяся на полу, разбросанные учебники и даже мусор. Всё как в моей душе.

На кухне обнаруживаю записку:

«Анечка, я тебе кашу сварила, на плите стоит. Покушай. Люблю тебя. Мама».

Смотрю на кастрюльку с молочной рисовой кашей, которуя я так люблю, и чувствую, как к горлу подкатывает тошнота. Есть невозможно, кусок в горло не лезет. Наливаю стакан воды, залпом выпиваю его, потом ещё один.

По-быстрому принимаю душ. Горячая вода смывает остатки вчерашнего дня, но, к моему сожалению, не может стереть воспоминания. Я знаю, что со временем должно стать легче, но вот только когда… Одеваюсь, собираю учебники и выхожу из дома. По дороге настраиваюсь на учёбу, потому что, как бы мне ни было плохо, я должна сдать экзамены на отлично. Вчера ночью, пока бродила по городу, я впервые задумалась о том, чтобы уехать из города. Высокие баллы по ЕГЭ – это мой единственный шанс вырваться отсюда…

Ещё на подходе к школе замечаю косые взгляды. Группа девочек из параллельного класса замолкает, когда я прохожу мимо, а потом за спиной раздаётся приглушённый смех. Ну конечно, они уже всё знают. О том, как Руслан прилюдно бросил меня, как я стояла там, униженная, одинокая, жалкая дурочка… Сразу вспоминаю, с какой завистью они смотрели, когда он встречал меня со школы. Что ж, повода для зависти больше нет, а вот поводов для насмешек – предостаточно.

Поднимаю голову выше и иду, не оборачиваясь. Что я могу сделать? Да, мною воспользовались, меня бросили, унизили… Все те, кто твердил мне о том, что я должна быть осторожнее с Русланом, оказались правы. Это я сама, как последняя идиотка, бросилась к нему в объятия, отдала всю себя и обожглась…

В классе становится ещё хуже – перешёптывания, смешки, взгляды, которые буквально прожигают кожу. Я сажусь за свою парту, достаю учебник, тесты, конспекты и делаю вид, что увлечена заданиями. В середине урока на страницу учебника падает скомканный листок бумаги. Машинально разворачиваю его и вижу несколько слов, выведенных корявым почерком:

«За сколько возьмёшь в рот?».

Меня будто током прошибает. Я резко смахиваю записку на пол, словно это тлеющий уголёк, и по классу прокатывается волна смеха.

– Так, тихо! – учительница хлопает ладонью по столу. – Прекратите немедленно! Мы готовимся к экзамену, если кто-то забыл!

Класс постепенно затихает, но я по-прежнему чувствую на себе взгляды. Любопытные, презрительные, насмешливые. Со всей силы впиваюсь ногтями в ладони, чтобы не расплакаться. Только не здесь. Не при них.

Звенит звонок на перемену, и я вылетаю из класса первой. Прячусь в туалете, запираюсь в кабинке и пытаюсь успокоить дыхание. Это просто школа. Скоро всё закончится…

Когда возвращаюсь в класс, ко мне подходит Лиза. Та самая, которая решила, что Руслан меня бьёт, когда увидела мою разбитую губу. Господи, это было словно в прошлой жизни… Она садится напротив меня, и её лицо выражает фальшивое сочувствие.

– Анечка, ты как? – она дотрагивается до моего плеча. – Я всё знаю. Это так ужасно...

– Со мной всё нормально, – цежу я сквозь зубы. В чём-чём, а в показной жалости я точно не нуждаюсь.

– Но это ведь неправда, – её голос становится громче, привлекая внимание других. – Руслан так плохо с тобой поступил...

– Это не твоё дело, – я отталкиваю её руку. – Я же сказала, что со мной всё нормально.

– Но Аня, – она так наигранно жалостливо смотрит на меня, что становится тошно. – Не надо так реагировать. Ты же сама виновата, что...

Я не успеваю понять, что делаю, просто хочу, чтобы она заткнулась. В одну секунду мои пальцы вцепляются в её волосы, и я с силой дергаю их. Лиза визжит, пытается вырваться. Нас окружают одноклассники, кто-то разнимает, кто-то кричит.

– Ты больная! – Лиза отскакивает от меня, держась за голову. – Всё он правильно сделал, кому нужная такая психичка!

Она выбегает из класса, а я стою, тяжело дыша, окружённая ошеломлёнными одноклассниками. Мне нечего им сказать. Я забираю свою сумку и ухожу домой. Подготовительные занятия для меня закончены.

Следующие два дня я почти не выхожу из комнаты, полностью погрузившись в учёбу. Зубрю правила, пишу пробные сочинения, решаю тесты. Это помогает не думать о Руслане, ничего не чувствовать. Я поставила перед собой новую цель – сдать ЕГЭ на максимально возможный балл, чтобы хватило для поступления в другой город. Здесь я больше не намерена оставаться. Мама ещё ничего об этом не знает, а вот я для себя уже всё чётко решила. Осталось из кожи вон вылезти, но сдать. Отношусь к этому так, словно это мой единственный шанс не просто уехать из города, а выжить. ЕГЭ – это мой билет в новую жизнь. Это всё, что у меня осталось…

Мама заходит ко мне периодически, приносит еду, пытается поговорить, но я отвечаю односложно, ссылаясь на загруженность. Не хочу ни с кем разговаривать и не могу видеть сожаление и жалость в её глазах.

В день экзамена просыпаюсь рано. Тщательно собираюсь, заплетаю волосы в высокий хвост и аккуратную косичку, проверяю все необходимые документы. Перед выходом смотрю на себя в зеркало и не узнаю – бледное лицо, безжизненные глаза, синяки под ними, плотно сжатые губы. Девушка в зеркале мало похожа на меня прежнюю, но мне наплевать.

Экзамен проходит как в тумане. Я механически выполняю задания, пишу сочинение, перепроверяю ответы. Когда сдаю работу, чувствую странное опустошение. Теперь остаётся только ждать результатов и готовиться к следующему экзамену. Я уверена в успехе, но не на все сто процентов. Успокаиваю себя, что сделала всё, что могла. Благо, тема для сочинения попалась хорошая. Думаю, что всё должно быть нормально.

После ЕГЭ, уже в коридоре ко мне подходят две девочки из параллельного класса – Маша и Вика. Они улыбаются мне так, будто мы давние подруги.

– Аня, как экзамен? – спрашивает Вика, касаясь моего плеча. – Трудно было?

– Нормально, – настороженно отвечаю я.

– Слушай, – Маша приближается, понизив голос. – Мы с ребятами сегодня собираемся отметить окончание школы и первый экзамен. Сняли дом за городом, будет небольшая вечеринка. Приходи тоже!

Я смотрю на них с недоверием.

– Зачем вам это?

– Ань, мы же видим, что творится, – Вика качает головой. – Твои одноклассники – уроды. Никого из них там не будет, обещаем. Тебе нужно отвлечься. Всех нас когда-то бросали, нужно перешагнуть через это… Жизнь не заканчивается.

– Не знаю... – колеблюсь я. – Мне нужно готовиться к следующему экзамену…

– Всем нужно, Ань. Всего один вечер! – настаивает Вика. – Выпьем, потанцуем, расслабимся. Тебе это нужно, поверь.

Я смотрю на их улыбающиеся лица и вдруг чувствую, как внутри снова поднимается та тёмная волна. Желание забыться, почувствовать что-то, кроме боли, может быть, даже сделать что-то саморазрушительное… И я решаюсь.

– Хорошо, – говорю я наконец. – Давайте адрес.

Дома предупреждаю маму, что иду на встречу с одноклассниками. Она радуется, что я наконец-то выхожу из своей скорлупы, и не задаёт лишних вопросов. Иду на автобусную остановку, мысленно радуясь, что дом находится в черте города, и мне не нужно тратить деньги на такси. Если я собираюсь уехать в другой город, они мне понадобятся.

Дом, который сняли девочки, оказывается большим двухэтажным коттеджем. Я подхожу ближе и сразу понимаю, что мне туда, потому что музыка слышна даже с улицы. Вика встречает меня у входа, обнимает, как старую подругу, и ведёт внутрь. Народу немного – человек пятнадцать, в основном девочки из параллельных классов и ребята, которых я знаю по школе.

Мне суют в руку стакан с каким-то коктейлем, и я не отказываюсь. Алкоголь обжигает горло, но почти сразу приносит ощущение лёгкости. После второго стакана боль внутри притупляется, становится далёкой, почти чужой… То, что мне сейчас и нужно.

Я танцую, смеюсь, говорю с людьми, которых почти не знаю, и на короткое время забываю обо всём – о Руслане, о насмешках одноклассников, о записке, об экзаменах.

Потом приходят новые люди – парни постарше, которых я никогда раньше не видела. Компания становится шумнее, музыка громче. В какой-то момент я оказываюсь в одной из комнат на втором этаже с двумя девушками и двумя незнакомыми парнями. Мы пьём, разговариваем о чём-то, и я не замечаю, как девушки исчезают, оставляя меня наедине с ними.

Я начинаю чувствовать себя неуютно. Парни смотрят на меня странно, с каким-то голодным интересом.

– Мне пора, – говорю я, вставая.

– Куда ты собралась? – один из них, высокий блондин, преграждает мне путь к двери. – Вечеринка только начинается.

– Пропусти меня, пожалуйста, – твёрдо произношу я, хотя сердце уже бешено колотится в груди. Мне становится действительно не по себе. – Мне домой надо…

– А мне кажется, тебе здесь понравится, – он ухмыляется, приближаясь ко мне. – Как насчёт тройничка? Хочешь попробовать? Да по-любому хочешь…

Мой мозг мгновенно трезвеет от адреналина. Я понимаю, что сейчас произойдёт что-то ужасное, и пытаюсь обойти его, но он хватает меня за руку.

– Отпусти! – я дёргаюсь, но его хватка только усиливается.

– Да ладно тебе ломаться, – он тянет меня к себе. – Все знают, что ты...

Он не успевает договорить, потому что в этот момент дверь с грохотом распахивается, и я в ужасе оборачиваюсь…