18.4

Что Меелинга еще не спит, видно было издали. Не пожар, но фонари и кажется, костры или много факелов, и человеческий гомон.

Время позднее, уже и Гориэл в небе светит. Раньше прибыть не получилось.

Дитмор понял: они опоздали. Дориана сидела на коне впереди него, согревая душу и тело.

– Я не явился к венчанию и в столице устроили беспорядок, –  с горечью сказал кронпринц, –  я не могу тебя туда везти. Давай, высажу в какой-нибудь деревушке, а потом заберу, когда станет спокойнее. Обещаю, всё наладится.

– Нет! –  возмутилась Дори. –  Мы проследуем в город вместе. Конь уже устал, еле нас держит. Если еще заезжать куда-то…

– Я могу оставить и его, ты знаешь, без коня доберусь еще быстрее, –  не дал ей договорить Дитмор.

– Мы прибудем вместе, –  твердо сказала Дориана, –  я чувствую, только так сможем спасти Меелингу.

– Хорошо, возможно, ты права, – кивнул принц, прибавляя темп.

Коня было жаль, но беспокойство за родителей гнало его вперед. Улицы города полны народу. Люди растеряны, переглядываются, но драк и прочих буйств не видно. Хотя узнав принца, горожане заволновались.

– Вон он! Да не один!

– Довел до чего Меелингу! – слышал Дитмор выкрики. Но близко к нему подходить боялись.

– Сейчас я разберусь, что происходит! –  внушительно постарался сказать принц, так чтобы услышали хоть ближние к ним. Но люди оскорбительно засмеялись, махая руками.

– Всё уже произошло без тебя, принц! – услышал он. –  Мы дождались свою избавительницу, пока ты по девкам шляешься.

Тут же народ стал будто бы злее. К ним подвинулась толпа, у некоторых были факелы в руках.

– Я нашел свою истинную! –  прокричал Дитмор, и голос его нежданно для него самого разнесся в пространстве. –  А то, что вы принимаете за избавление –  преступный замысел. Дориана, прошу, покажи знак!

Девушка, судорожно вцепившаяся в седло, помедлила немного. Но поняла, что без ее откровенности принцу придется несладко.

Она резким движением высвободила левую руку из рукава, подняла ее так, чтобы видно было.

И фонарный свет не потребовался, все разобрали, что там.

– И врямь она –  предреченная! –  пронеслось среди собравшихся.

– Тогда кто же –  Золиданна?

– Или их две?

– У меня лишь одна истинная, –  твердо сказал Дитмор, –  и она сейчас перед вами. Как и было предсказано, я приложил большие усилия, чтобы найти её и представить своему народу. Так что, пустите нас. Нужно обо всем рассказать родителям.

Люди переглядывались, лица их были растеряны.

– Свергли родителей ваших, кронпринц, –  сказал высокий детина.

– Это мы еще посмотрим! –  яростно воскликнул Дитмор, пришпоривая коня. Уставшее животное дернулось вперед.

– Кто с нами? –  позвал кронпринц.

И люди отправились следом.

Крепостная стена у дворца стояла, как прежде, но главные  ворота открыты настежь, мог любой пришлый зайти.

Встретил их вооруженный отряд.

– Вот он, изменник! –  зычно возвестил мужчина в военной одежде, с отличительными знаками старшего по званию. –  Схватить его и проводить к остальным арестантам.

К остальным арестантам. Наверняка это его родители.

– Наша будущая королева вряд ли его простит! – добавил кто-то, невидный Дитмору. – Может казнить его сразу?

– Не было такого распоряжения! – рявкнул начальник. – Взять его!

– Что ж, попробуйте, – Дитмор почувствовал, как закипает в нем ярость, наливаются силой мышцы, пальцы становятся толще, а ногти роговеют. Вот-вот он превратится в Зверя. А не стоит этого делать, сидя верхом, когда к тебе доверчиво прижимается любимая девушка.

Она тоже почувствовала перемены в нем, положила руку на плечо ему.

– Не надо, Дитмор!

Ясный, чистый голос Дорианы словно отрезвил Зверя, заставив притормозить с превращением.

– Если магия Меелинги с нами, мы сможем показать это остальным. Я не боюсь!

И правда, выглядела Дори уверенной в себе. Прямо и открыто смотрела в перекошенные лица встречающих их военных.

Она взяла принца за руку, сплетая пальцы. Вдохнула полной грудью, словно собираясь с силами.

– Никак, блудный кронпринц к нам пожаловал! – раздался насмешливый голос. Воины расступились, пропуская Огудала, рядом с которым шел незнакомый мужчина во всем белом, но в глазах его плескалась чернота преисподней.

– Я знаю о твоей лжи, – спокойно произнес Дитмор, – и о том, кто помогал тебе. Он мертв.

– У меня теперь другой помощник есть, получше, –  фыркнул царёк.

– Не заговаривайся, друг, –  ласково поправил его жуткий спутник.

– Для моей дочери нашелся жених, который ее достоин, – не смутился Огудал, – сильный, мудрый. И вдвоем они сумели разбудить меелингу, что умерла после твоего предательства.

– А ведь так и есть! – ошарашенно сказал один из тех, что последовал за Дитмором и Дорианой.

– Не знаю, какие вы фокусы использовали, но их действие рассеется, как только ты захватишь власть, – холодно ответил кронпринц.

– Кого-то уже заждались родители, – зловеще улыбнулся мужчина в белом, вытягивая вперед суковатую палку.

Люд попятился, кажется, все уже знали, что похожий на ветку артефакт действует безотказно.

Повинуясь безотчетному желанию, Дориана подняла руку, которая все еще находилась в руке принца, побуждая его повторить ее движение. Двойной кулак из переплетенных пальцев. Двойная сила.

Яркий белый луч ударил навстречу черному. И в середине пути они столкнулись, изламывая один другой. Будто два меча сошлись.

Стоявшие рядом ахнули.

Народ продолжал прибывать.

А вокруг влюбленных вырастал купол, прозрачный, играющий всеми цветами радуги, и это было видно даже ночью.

Дитмор осторожно высвободился, оставил Дориану в седле, спрыгнул, направляясь к врагу. И купол растягивался, передвигался, увеличивая защищенное пространство.

– Первый раз вижу тебя, колдун, — кронпринц стоял уже вплотную к мужчине в белом, их разделяла лишь прозрачная граница, — но гостеприимства моего ты не получишь. Убирайся и оставь Меелингу тиграм.

– Думаешь спрятаться от меня в пузыре, принц? — рассмеялся колдун. — Мне триста лет от роду, я побеждал котят, тебе подобных, пачками.

Его лицо, обтянутое кожей, стало похожим на череп.

– Умри, мальчишка! – прошипел злодей, прислонив разящий артефакт к груди Дитмора.

По куполу пошла рябь. Радужные всполохи сменились темно-красными, затем черными.

Толпа ахнула. Защита вокруг Дитмора и Дорианы начала сжиматься, кронпринц пошатнулся, ему пришлось отступить несколько шагов, иначе упал бы.

Военные и гражданские разошлись пошире, боясь, что сейчас купол взорвется и пострадают окружающие.

Но случилось неожиданное.

Черно-красные молнии, пробежав по всему куполу, начали собираться в одной точке, на уровне сердца Дитмора, как нитки в клубок. А после темный сгусток отделился от “пузыря” и ударил в самого колдуна. Его смертельный удар отразился и прилетел в него же!

Враг страшно закричал. Лицо его приняло цвет обожженой глины, а затем и вовсе потрескалось. То же случилось и с телом под белыми одеждами.

Несколько мгновений, и перед изумленными людьми предстала груда черепков и пепла, от которой шел черный дым.

Военные переглянулись, осмысливая происходящее, а затем отступили, открывая Дитмору путь к дворцу.

– А где Огудал? – спохватился военачальник.

Несостоявшегося правителя и след простыл, сбежал, когда жареным запахло.

– Что ж, в розыск его объявим, – рассудил Дитмор. Он помог спуститься с коня своей истинной невесте, взял ее за руку, повел во дворец.

– Осторожнее, принц, ваших родителей предатели захватили, – предупредил его воин.

– Такие же, как и ты недавно? – усмехнулся кронпринц.

Начальник виновато отвел глаза.

– Нам думать не велено, мы приказы выполняем, – пробурчал он.

Так и вышло, что короля с королевой Дитмор отправился искать в сопровождении отряда. Широкие коридоры дворца показались тесноватыми. Но так безопаснее было.

Тронный зал охраняли четверо воинов с алебардами. После небольшого объяснения они сложили оружие.

К счастью, отец и мать оказались целыми и невредимыми. Подле них нашлись Хорез с Ибнером.

Известие об освобождении принято было радостно, лишь Арлана рыдала, узнав, какая ее брата постигла участь. Арвер же принес извинения и сыну, и его истинной.

Больше всех рад был Хорез, который теперь доказывал, что именно Дориана полностью соответствует его предсказаниям.

– Вот же балабол старый, — пробурчал король, стараясь, чтобы его не услышали.

– А где же Золиданна? – спросил Ибнер.

– Делом занята! – послышалось от двери.

Необычное зрелище представилось собравшимся. Золиданна и Холумер расчищали себе путь, толкая вперед себя связанного Огудала.

Неесса искала взглядом Дитмора. Наконец, у нее это получилось.

– Прости меня, кронпринц, – сказала она, – мой обман вряд ли исправит позднее раскаяние. Но я сожалею.

Огудала увели. Это был отличный способ занять охрану, которой в зале собралось слишком уж много. Опасность королевской семье больше не угрожала, но всем срочно требовалось объясниться.

Что ж, времени для этого теперь было достаточно.