Глава 16. Качели

Вера

— А ты где?

Внезапный звонок и столь же неожиданный вопрос от Воронцова поставил в тупик.

— На работе…

— Ты время видела? Поздно уже.

Я посмотрела на часы. Половина одиннадцатого.

— Так, квартал закрываем… — огрызнулась и тут же опомнилась.

А почему я, собственно, должна оправдываться? Он мне кто? Слишком поздно во мне всколыхнулось возмущение. Так и хотелось спросить хама: «Неужели соскучился?».

После всех этих недель молчания и игнора.

— Как закончишь — позвони. Встречу.

Я осела в кресло, оглушённая его неожиданной заботой.

Вот как это понимать?

Ну что он за человек?

— Вер? Ты меня слышишь?

— Сама дойду. Не маленькая.

— Не геройствуй, позвони. Район у нас неспокойный.

После звонка работа встала. Мысли разбегались. Какие уж там обязательства и проводки, когда мозг искал причину его нелогичного поведения.

Он хотел, чтобы я была тихой — я стала. Хотел удобную — получил. Не отсвечивала и не попадалась на глаза. Проглотила и приняла: этот мужчина никогда не будет моим. Не светило даже в теории. Он стал для меня фоном. Тёплым, раздражающе близким и одновременно недоступным. Я просто знала, что где-то рядом находится его орбита, на которую мне не суждено попасть.

И я смирилась.

И вдруг этот звонок.

Мой упрямый внутренний осёл твердил: «Сделай наперекор ему, пусть бесится!» Женская сущность требовала позвонить. В этом противостоянии шансов у осла не было…

Гудок. Второй…

— Выходи, я на территории.

Молча сбросив вызов, неторопливо собралась, подкрасила губы и вышла. Ромка стоял у крыльца. Фонарь освещал лишь часть территории, и я видела только силуэт и красную точку от сигареты.

— Прогуляемся или на такси?

— Хочу пройтись. Прекрасный вечер.

И больше ни слова. Каждый молчал о своём. Я всё порывалась спросить об истинной причине озабоченности моей персоной, но не решалась. И всё думала и думала о том, каково быть его девушкой? Как это — засыпать в его объятиях и просыпаться от поцелуя? Гулять с ним по улице и таять от прикосновений. В такие моменты, как сегодня, я снова начинала верить, что всё возможно.

Роман шёл рядом, засунув руки в карманы. И как только его плечо коснулось моего, мы отшатнулись будто от разряда тока. Увеличили дистанцию, чтобы через некоторое время снова столкнуться. Два магнитных шарика, которые с каждым разом притягивались все ближе и чаще. От мимолётного прикосновения по коже пробежали колючие мурашки, и я поёжилась.

— Замёрзла?

Я таращилась на него во все глаза и не понимала. Может, там в квартире, живёт его брат-близнец — холодный и отстранённый?

— Немного…

— Пойдём, погреемся…

Это было даже не предложение. Потому что в следующую секунду он уже тащил меня за руку в непонятном направлении.

— Ром, мы куда? — я еле поспевала.

— Увидишь.

Осенняя картинка слилась перед глазами в один сплошной смазанный фон. Оранжевые фонари отражались в лужах рваными мазками. Опавшая листва добавляла картине хаоса. Под ногами хлюпало, и я поскользнулась на ворохе мокрых листьев, но была вовремя подхвачена. До зимы было ещё ой как далеко, но вечерами уже хотелось закутаться в пушистый плед и сесть за книжку с кружечкой какао. Всё чаще лужи с утра покрывались хрупкой стеклянной коркой, которая ломалась под ногами с особенным аппетитным хрустом. И каждый раз, укрываясь его одеялом, вспоминала, что надо бы приобрести своё. Но я готова купить ему новое, лишь бы не возвращать старое.

Через полквартала заметила вывеску с дымящейся чашкой. Ничего примечательного. Подвальное помещение, переоборудованное в кофейню. Мягкие диванчики, куча разноцветных подушек и скучающий бариста. Разместились у стены с аляповатыми картинами, а прямо напротив нас в обнимку сидела влюблённая парочка.

Пришлось потупить глаза. Ромка кинул куртку на вешалку, поинтересовался моими предпочтениями и зашагал к стойке.

Пока отлучалась в дамскую комнату, принесли кофе, и я с удовольствием обхватила дымящуюся кружку руками. Пора было отыскать перчатки.

Разговор не клеился, и мы прекратили попытки поддержать беседу. Ноздри Романа то и дело раздувались, он сощурил глаза, наблюдая очередную порцию нежности за столиком напротив. Один в один — хищник, караулящий жертву. Молчание раздражало. И чтобы скрыть неловкость, я принялась выстукивать по столу незамысловатую мелодию. Рома поймал мою кисть. Сжал тихонько, словно в раздумьях, что делать дальше. А дальше произошло то, чего я никак не ожидала. Его большой палец начал очерчивать круги, поглаживать, вызывая в глазах снопы искр.

Что, чёрт возьми, между нами происходит? Как всё это понимать?

— Можно личный вопрос? — Больше не могла терпеть.

Воронцов оторвался от созерцания соседнего столика, отхлебнул кофе и улыбнулся.

Он. Мне. Улыбнулся.

Я буквально услышала, как трещит его ледяная мантия.

— Можно, но не факт, что отвечу.

Кивнула — твоё право. Всё же попытаюсь.

— Та девушка, что приходила, она… — пыталась подобрать подходящие слова.

— Она мне никто, если ты об этом.

Он отпустил мою руку, и мир вокруг зашатался без его тепла.

Будто я без спроса залезла на чужую территорию.

— А девушка есть?

— Нет! Встречный вопрос тебе.

— Тоже никого — грустно и обречённо промямлила в ответ, залпом допила свой раф и потянулась за одеждой. — Давай вызовем такси.

Идти ещё полчаса в тягучем молчании не очень-то и хотелось.

* * *

На следующее утро проснулась с головной болью, воспалённым горлом и температурой. Но как порядочный раб всё равно собиралась на работу.

Ромка заварил мне жутко невкусный порошок, показанный при простуде, заставил выпить и отчитал как малолетку.

— Ну куда собралась? Ты свои глаза красные видела? У тебя температура. Вызови врача, открой больничный и лечись.

— У меня ведь отчёт, — хныкала я.

— Я сейчас запру тебя дома и заберу ключи.

Выйти из квартиры всё же пришлось. Оказалось, доктора посещают исключительно детей и взрослых с ограниченными возможностями. А таким, как я, приходилось тащиться в поликлинику через полгорода. Стойко отсидев очередь, я наконец-таки открыла больничный. А потом весь оставшийся день и ночь проспала дома. Видимо, от слабости, я не проснулась до следующего дня.

Десять утра — мама дорогая. Подскочила на ноги, но тут же рухнула обратно, голова кружилась от слабости. Ромки уже не было. Зато на столе красовался полный спектр лекарств, прописанных доктором. Рядом лежал рецепт, который я благополучно забыла на столе.

Он что, купил это всё? — я ошалело оглядывала набор из таблеток и полоскалок. Приняв по одной, можно было набрать суточную норму БЖУ.

Я исправно лечилась и довольно быстро шла на поправку. К середине следующего дня даже затеяла генеральную уборку.

Помявшись на пороге комнаты Дракона Николаевича, долго решала, стоит или нет. Был соблазн… Но решила, что не стоит. Тем более что у нас действовали определённые договорённости — каждый убирался в своей комнате, следил за своими вещами. А общую территорию обихаживали по очереди. Мне было каждый раз неловко наблюдать абсолютный порядок в комнате соседа, в то время как в моей царил творческий хаос. Казалось бы, ты же девочка…

Вечером после работы Роман заглянул ко мне. Я сидела, закутавшись в одеяло, и листала книжку.

— Сходи, поешь пока горячее, — продемонстрировал увесистый пакет с едой. — Супчика тебе принёс и фрукты.

Могу поклясться, что в пакете куриный с лапшичкой. Узнаю его запах из тысячи.

— Компанию составишь?

Аппетита не было совсем.

— Я поужинал у Аньки с Костей. Они и тебе завернули.

— И фруктами угостили?

— Фрукты купил сам.

И я снова в растерянности. Ну какой же он после всего этого Дракон? Так, милый и пушистый зайка. У него разгон бешеный от заботы и нежности до полного игнора и откровенной агрессии. Вот поистине — человек — загадка. И чем больше он отталкивал, тем сильнее меня затягивало в его воронку. Не оставляя ни единого шанса переболеть.