Глава 38. Про излечение от эгоизма и бумеранги

Вера

А ёлка всё-таки создавала новогоднее настроение…

Лампочки весело подмигивали с пушистых веток, создавая назойливую какофонию вспышек. За окном кружила позёмка. Вчера столбик термометра пополз вверх, вселяя надежду: в новогоднюю ночь мы не отморозим нос, катаясь на горке.

Я всё-таки решилась исполнить давнюю мечту. И пусть у меня будет другой напарник, но всё же. У нас с Данилкой бартер — я ему компанию, он ледянку. Взаимовыгодное сотрудничество. Племянник так воодушевился идеей ночных гуляний, что мы быстро уговорили Аню. Лишь бы погода не подкачала.

Я сидела на кухне, подобрав под себя ноги, и смотрела, как пар от остывающего кофе растворяется в прохладном воздухе квартиры. На экране кот Матроскин и компания наряжали ёлку. Добавила звук, чтобы насладиться. Детство давно позади, а ностальгия по мультикам заставила подпевать.

На другом канале солистка Гостей из будущего самозабвенно выводила: «Зима в сердце, на душе вьюга…». Откликнулось… мелодия органично вписалась в мысли, сплелась с ситуацией. Переключила канал, иначе снова скачусь в тоску-печаль. Надо держаться на плаву. Не хотелось себя загонять.

Совесть и так где-то из-за угла подшёптывала, что я эгоистка. Ну да, поддалась эмоциям. Да — поставила себя на первое место. Горячая волна стыда подкатывала к горлу каждый раз, как я вспоминала его последний, скупой на слова звонок. И как я бросила трубку, даже недослушав. Меня обидел его холодно-деловой тон. Будто не было наших ночей и тепла, его рук. На душе скребёт толпа кошек.

Сообщение подруге пальцы набрали быстрее, чем среагировал мозг.

«Мне срочно нужен крыс совет»

Ответ пришёл незамедлительно:

«Встретимся на работе. Мне тоже есть что рассказать».

В раздумьях покрутив телефон по столу, сделала фото наряженной ёлки и отправила Роме. Простая вежливость по-прежнему была в моде.

Или всё-таки это была проверка связи? Попытка обратить на себя внимание?

Ведь после моего демарша он так и не перезвонил. Так же как не позвонил и после того, как новогодняя сказка была доставлена на дом. Не поверю, что друг не отчитался.

Чуть позже добавила: «Спасибо за новогоднее настроение».

И заодно за чувство вины размером с эту двухметровую колючку.

* * *

В конторе рабочим настроением и не пахло.

День, отделяющий нас от Нового года… Музыка. Улыбки и смех. Шампанское. Звон бокалов. Залётный Дед Мороз, где-то по пути потерявший Снегурку. Взрывы хлопушек (уборщица будет счастлива). Коллеги с ног до головы, обвешанные мишурой.

Я не прошла сквозь этот шумный карнавал незамеченной. По пути на меня нацепили дурацкие оленьи рожки и выдали огромную хлопушку с серпантином. Пообещав, что скоро приду, засела в кабинете у подруги.

— Ты бы видела, что там творится, — сняла с головы рога и отряхнула конфетти. — Так что давай посплетничаем по-быстрому. Навряд ли от нас так просто отстанут. Начинай. Я готова, — закусив губу до боли, я с тревогой уставилась на Иру.

Подруга откинулась в кресле, заложив руки за голову. Её взгляд был безжалостно трезвым. Меня передёрнуло от холодка, пробежавшего по позвоночнику.

Надо сказать, что общую картину я обрисовала ей в перерывах между чаем и официальным поздравлением руководства. Нас бесконечно перебивали, и толком побеседовать не удалось. Поэтому своего диагноза я ждала как на иголках. Разнос не заставил себя ждать.

— Н-у-у… — протянула она. — А ты сама не понимаешь ситуации? У него отец в коме, мать с сердечным приступом, а ты о своей жопке печёшься. Представь на секунду: больница, этот блевотный запах хлорки, антисептиков, атмосфера безысходности. А он там один, Вер, против самой судьбы. И вместо поддержки ты что сделала? Правильно. Оби-и-и-делась, девочка. Видите ли, он был недостаточно ласков по телефону.

Да всё я понимаю… Только от этого не легче. Мне нужен был трезвый взгляд, чтобы кто-то ткнул меня носом, как напакостившую кошку в лоток. Поставил на место.

Ком в горле стал размером с кулак. Глаза предательски защипало. Потянулась к пластиковой бутылке с минералкой, чтобы отвлечься, но крышка не поддавалась. И я вернула воду на место. Взгляд всё-таки пришлось поднять. Ира молча дала мне минуту передышки, а потом продолжила уже на полтона тише, но с угрожающе шипящими нотками в голосе.

— Сердце твоё разбили? Внимания тебе не хватает? Вер, это точно ты? Я не знаю эту капризную девочку. — Ира с укором покачала головой. — Ты всегда была умнее. Ты же не такая!

Я поджала губы. Туман словно развеяли руками, и я потихоньку начинала прозревать.

«Капризная девочка». Как точно и больно от этих слов. Я вспомнила, как ещё вчера сама не понимала таких — вечно ноющих и ждущих, требующих невозможного от своих мужчин. Девочек, которым недодали. Девочек — мне все должны. И теперь я что, стала одной из них? А подруга продолжала.

— Рома не на курорт укатил. Ты же разговаривала с Аней. Он там пашет как вол в упряжке. Двое немощных родителей на руках. Хозяйство. Посёлок, Вер. Там старики никому на хер не нужны. Не стыдно?

— Стыдно… — выдохнула я, закрывая лицо ладонями. Мне нужен был этот ледяной душ. Необходимо было осознать, в какой точке нахожусь, вернуть с небес на землю.

— А ты себя на его место ставила? Не дай бог, конечно… Ему сейчас уж явно не до любовных соплей. Тебе мужик откровенно пишет «Дождись». Он прислал тебе целый праздник, чёрт возьми! Заморочился! Организовал! Обеспечил тебя бабками, чтобы ты не выбирала между бананом и яблоками. Это ли не забота? Это ли не участие? Это поступки, а не сопливые СМС в три часа ночи.

Ира распалялась не на шутку. Дверь в кабинет приоткрылась.

— Девчонки, ну, пойдёмте поздравимся, хватит голос повышать друг на друга.

Мы с Ирой переглянулись и прыснули от смеха. Реальная жизнь напомнила о себе. Сославшись на важный разговор, дали обещание появиться на общей кухне позже.

Ира вдохновенно набрала в грудь воздуха, чтобы продолжить тираду. Но я остановила жестом.

— Я поняла. Спасибо, что вправила мозги. Мне это было необходимо. Но… — Я наклонилась ближе и пристально всмотрелась в подругу. — У меня встречный вопрос. Ты ли это? Ещё неделю назад ты была о нём не лучшего мнения.

— И за это прости. Не должна была давить на больное. Но пойми, сейчас ситуация другая, и мне импонирует, как он держит удар. По-мужски. За это я его уважаю. А вот деньги… Ты уверена, что они для тебя?

Меня будто окунули в ледяную воду. Затылок неприятно стянуло.

— Я ни в чём не уверена, Ир. Я так думаю. Иначе зачем? О них речи не шло.

— Вам нужно поговорить, Вер. Засунь свои предрассудки подальше и набери его. Начинай уже думать не как обиженная принцесса, а как взрослая женщина. У которой мужчина в беде. Твоя задача сейчас не требовать, а держать тыл. Если, конечно, он тебе дорог. На этом сеанс окончен, с вас пять тысяч. — Ира хлопнула ладошками по коленкам и загадочно улыбнулась. — У меня тоже есть новости.

Я невольно наклонилась вперёд, чтобы не упустить ни малейшей детали.

— Мой женатик подал на развод и сделал мне предложение.

— Иди ты… — Я соскочила со стола, на котором сидела. — Серьёзно?

— Ага. — Ира сияла. — Большое спасибо. После твоего ядовитого замечания тогда на кухне, я устроила ему апокалипсис. Поставила условие: либо я, либо она. На следующий день он принёс копию заявления о разводе с отметкой. Жена там брыкается, но шансов у неё нет. Их вместе ничего не держит. А вчера… — Ира протянула руку, на безымянном пальчике сверкал камушек. Скромный, но стильный бриллиант — символ чужого разбитого сердца и её новой надежды.

* * *

Поговорив со счастливой невестой, я спустилась на первый этаж. Слова жгли изнутри, требуя выхода и решительных действий. Стыд сменился другим чувством — острой, почти физической потребностью услышать любимого человека. С кухни доносился довольный галдёж. Послышался очередной выстрел пробки. Но я прошла мимо. Вышла в ледяную курилку, пропахшую сигаретами. Там как раз никого не было. Тишина — это всё, что мне сейчас было необходимо.

Набрала номер. Только бы ответил.

Гудок. Второй. Третий.

— Привет, милая. Как ты?

Такой уставший и плоский голос. В нём не было и капли той бешеной энергии, которой он обжигал раньше.

— Я соскучилась. — Вырвалось быстрее, чем обдумала ответ.

Голая и беззащитная правда.

— Я тоже, — Рома обречённо вздохнул.

На фоне послышался противный писк.

— Что это?

— Капельница закончилась. Я в больнице.

Затем шаги, скрип двери, приглушённый голос: «Сестру позовите».

— Аня сказала, что критический период миновал. Какие прогнозы дают врачи?

— Прогнозы… — Рома ненадолго замолчал. И снова тяжело вздохнул. — Я не хочу жить прогнозами. Я перестал им верить. Один говорит — шанс есть, другой пожимает плечами и ссылается на Бога. В нашей ситуации стабильность уже хорошо. Всё сложно, Верунь.

Я молчала, давая ему выговориться. Хотела, чтобы он снял свою броню и обнажился передо мной. Возможно, станет легче.

— Я живу от процедуры до процедуры. Как на посту. Постоянно начеку. Днём с ним, вечером с матерью. Она теперь боится ночевать одна.

— Чем я могу помочь?

— Дождись.

Он произнёс это слово не задумываясь, не собираясь с мыслями. Будто оно было единственным, о чём он думал 24 на 7. Просьба сломанного усталого человека.

Я сглотнула. В горле снова застрял тот самый колючий ком. Не стала задавать глупых вопросов. Просто приняла ситуацию как есть. Хотя один вопрос не терпел отлагательств.

— А что делать с деньгами?

Рома хохотнул коротко и сухо.

— Как что? Жить! Я так быстро смотался, что о быте времени подумать не было.

Я же не беспомощная какая, — хотела возразить и вдруг поняла. А ведь и правда, пока мы жили вместе, все бытовые расходы нёс Рома. Продукты, коммуналка, даже вкусняшки мне всегда покупал он. Рома закрывал мои потребности. Ну кроме банальных женских расходов. Даже бытовую химию всегда покупал. Его «Не таскай тяжести, я сам», — говорило о нём больше десятка слов.

Его опека была настолько тихой и повсеместной, я воспринимала её как данность. Не замечала, позволяя о себе заботиться. И значит, деньги были не подачкой, а продолжением той же линии поведения. И моя обида теперь выглядела как неуважение.

— Купи себе подарок. От меня. Аньке с Костей и племянникам. Пусть хоть у кого-то будет праздник, — его голос просел. Он замолчал.

— Ром, там слишком много. Тебе сейчас самому…

Я не успела договорить.

— Это последнее, о чём ты должна переживать. У меня есть свои источники. В конце концов, ледянку-то мы тебе не купили. И отметьте так, чтобы вас здесь было слышно.

Я всхлипнула. Не смогла сдержаться. Почему-то эта дурацкая ледянка выбила меня из колеи.

— Ты плачешь, что ли?

В его голосе прорезалась тревога.

— Можно я тебе признаюсь? Мне дурно от моих мыслей, они отравляют меня.

— Конечно, Вер.

— Когда ты не звонил… я подумала, что больше тебе не нужна, — Рома попытался возразить, но я его перебила. Мне нужно было выговориться, облегчить душу, иначе я не сделаю этого никогда. — Дослушай. Я думала, что ты меня отталкиваешь, вела себя как эгоистка. Вместо того чтобы поддержать, выставляла тебе счета. Прости меня, Ром. Даже не попыталась представить, как тебе там, в этой пустоте.

Я смахнула слёзы, застилавшие глаза. Теперь накатило облегчение. Словно с души сняли груз.

— Перестань, прошу тебя. Мне просто нужно время. Чтобы разобраться здесь. Решить вопросы.

— Аня сказала, что следствие идёт. Как странно, все знают, кто это сделал, но найти их не могут.

Наступила тишина, словно Рома решался. Я услышала, как чиркает зажигалка. Он затянулся. Выдохнул дым и только потом ответил.

— Их и не найдут.

— Что это значит?

— Бумеранг летает быстро. И похуй на следствие. — Он сделал ещё одну затяжку. — Мне нужно идти, Вер. — А, помолчав ещё пару секунд, добавил: — Люблю тебя!

Я задохнулась. Эмоции зашкаливали так, что не смогла подобрать слов в ответ. И пока я туго соображала, абонент на том конце «повесил трубку».

Я так и осталась стоять в холодной комнате, прижав телефон к груди.

Где-то в коридоре взорвалась очередная хлопушка, и кто-то крикнул: «С Новым годом!».

«С новым счастьем!» — добавила я вслух.