Глава 89

— Вер, какая командировка, ты в своём уме? Тебе напомнить, какая неделя беременности?

Я стояла навытяжку перед мужем и не знала, где найти аргументы.

— Да мне плевать на конкурс — заводился всё сильнее — тебе рожать скоро. Пол бухгалтерии сидит, штаны протирает, а тебя в командировку. Сука, ненавижу твою работу. — на кухне разбилась чашка, и я ограничилась сказанным. Он отойдёт.

Ну не бросать же эту затею. Беременность не вечна, а победа в конкурсе профессионального мастерства почти в кармане. Осталось пройти последний этап — практически. Тем более, в трёх предыдущих я уверенно заняла лидирующие позиции. Не собиралась участвовать, честно. Но, коллеги…

— Попробуй. Ну что ты теряешь? — уговаривали на работе.

Да и вправду. Конкурс региональный, плюсом в случае победы станет приятный денежный бонус от компании.

Терялось только самообладание Романа. А, впрочем, в последнее время оно отсутствовало всё чаще. Дома ещё сдерживался, а вот на работе лютовал. Ира часто рассказывала, как парень устраивал разносы в кабинете за стенкой.

Муж лелеял мечту запереть меня в квартире до родов. А ещё лучше устроить тотальный постельный режим. Поэтому любые жалобы на самочувствие были под запретом. Иначе я даже на улицу выходить перестану. Слишком жива была в памяти картина — Роман, угрожающий моему гинекологу. И,слава богу, всё обошлось — хватило извинений и увесистого пакета.

Вот и сейчас я никак не комментировала раскинувшегося внутри меня сыночка. Приняла удобную позу, казалось, его конечности застряли между всех рёбер сразу. Растопырился как маленький ёжик.

Очередной резкий пинок заставил не вовремя охнуть, словно зарядила под дых. Мой домашний цербер тут же материализовался в комнате. Вымученная улыбка его не впечатлила, раз под головой появилась подушка, на ногах тёплый плед, а на животе тяжёлая ладонь. И попробуй возрази…

— Ехать она собралась…

Что здесь комментировать? Прикрыла глаза и наслаждалась блаженством. Сынок перестал буйствовать, лишь тихо перекатывался внутри.

У малыша с его отцом существовала незримая связь. Стоило Роме положить руки на живот или заговорить, как тот откликался. Вот и сейчас, следуя уговорам — будто прислушался и затих.

В декрет я не торопилась. Была идея выйти в отпуск по беременности позже. Только не знала, как подступиться к мужу с этим разговором. Ну серьёзно. Это же социальная смерть. Залечь дома и погибнуть от тоски и одиночества. Я на прошлом больничном, чуть не чокнулась. За два дня переделала накопившиеся дела, по пятому разу перебрала малышковские вещички, связала пару пинеток и залегла на диване осадком.

Мама с отчимом через несколько месяцев после свадьбы прикупили домик в деревне и уехали. Оно и к лучшему. Нас оставили в покое. Никто больше не лез с нравоучениями. Мы продолжили общаться, сменив формат, и это не могло не радовать.

С Ромой будто всё сильнее натягивалась невидимая нить. Муж теперь не просто задерживался, он каждый день пропадал без объяснения причин. А когда приходил, заваливался на диван без сил. Спортивная сумка пылилась в шкафу без надобности. Он больше не делал вид.

Попытка поговорить натыкалась на излюбленную фразу: «Просто верь!»

«Просто дура — твердила я себе, разочаровавшись в семейной жизни».

И я перестала задавать вопросы. Прекратила попытки что-то выяснить. Бесполезно. Приняла для себя — просто жить. Розовые очки давно разбились, правда выплыла наружу во всём своем неприглядном виде. Оставался открытым лишь финал.

Не о таком я мечтала. Ожидание и реальность больно столкнулись лбами. Рому будто подменили. В теле мужа жил незнакомец с холодными глазами. Единственной точкой влияния оставался сынок. И я ухватилась за эту возможность — продолжая манипулировать беременностью. Такая редкая улыбка теперь появлялась исключительно при виде животика.

Попытка прогуляться в выходные по набережной закончилась провалом. Бесконечная трель его мобильника раздражала. Рома отходил в сторону для разговора, фиксируя меня глазами, чтобы не подслушивала. А я курсировала рядом, как собачонка, наблюдая, как некогда любимый человек зверел на глазах от очередного звонка.

Хватит. Перестала догонять удаляющуюся спину мужа, развернулась в обратном направлении. Сколько можно терпеть.

— Вер, ну, прости. — он всё-таки догнал через пару минут — не могу не ответить. Сама видишь. Может, лучше с Ирой прогуляешься? — сунул в руки карточку, выдавил улыбку и чмокнул в губы. — Ну же, малыш, не обижайся.

У меня был штамп в паспорте и свидетельство о браке, только муж в моей реальности присутствовал номинально. Были деньги, была жизнь, но не было главного — счастья.

— Поговорите с мужем открыто. Озвучьте ваши страхи и желания. Не начинайте с претензий — очередной совет от моего психолога. — И самое главное, Вера, не переходите на ты сообщения. Исходите из своих ощущений. «Мне неприятно» — именно так должна строиться фраза, а не «Ты не уделяешь мне внимание».

Если бы эти штуки работали с Ромой, я бы давно перестала платить своему консультанту. Исповедь наткнулась на непрошибаемую стену.

— Ясно — с тяжёлым вздохом. — Потерпи. Не накручивай. Во всём этом нет и десятой доли твоих фантазий. Я просто заебался выруливать из дерьма.

Он устало улыбнулся и снова закрылся.

— Всё будет хорошо. Просто нужно время.

— Когда родится сын, мы тебя вообще перестанем видеть?

— Когда он родится нас здесь не будет.

Хлопок дверью стал точкой в очередном бессмысленном разговоре. Это дар — очередным ответом вызывать ещё больше вопросов.