Глава 9

– Если ты сейчас же не спрячешь эту бутылку, мы с тобой упьёмся в хлам, а нам завтра надо в детский магазин идти. Ты представляешь этих двух женщин с перегаром и полной тележкой игрушек?

Марго смотрела на Настю, которая сосредоточенно наливала вино в бокалы.

– Ты о чём? Какой магазин?

– Драсти, – протянула Маргарита и постучала себя по лбу. – Ты же сама мне рассказывала о Павле и о вашем разговоре.

Настя похлопала ресницами и согласно кивнула, затем подпёрла рукой подбородок и задумчиво произнесла:

– Интересно, на что эта мымра рассчитывала, когда мне угрожала, а?

– Кто тебе угрожал? Почему я не знаю? А ну давай сначала!

Настя вскинула руку, но потом махнула и серьёзно заявила:

– Понимаешь, она мне сказала, чтобы я вокруг Павла Андреевича не крутилась. Не, не так. – Настя задумалась и выпалила: – Чтобы жопой не крутила, вот! И ещё о Ларине Бернатовне гадости говорила. Что-то такое о вмешательстве в дела, что её беременные капризы Варягин на первое место ставит, а вот если бы она, Красольская эта, была на её месте...

Марго фыркнула и покрутила пальцем у виска:

– Ха, на её месте! Да Варягин Лару почти восемь лет пас, пока она не согласилась на его предложение. Она и замуж сходила, и развелась, а он всё вокруг неё вился. Как друг, тут ничего не скажешь, никаких любовных интрижек – всё честно.

Настя встала и молча включила чайник, потом заглянула в холодильник, вытащила нарезку колбасы и сыра, поставила тарелки на стол и глянула на часы. Всего два часа ночи. Завтра выходной – имеем право.

– А ты откуда Ларину знаешь?

– Работаем вместе, а до этого учились на одном курсе. Она классный пульмонолог, таких больных безнадёжных вытаскивает. У многих наших пациентов после тяжёлых операций пневмонии застойные развиваются. Лара нашу хирургическую реанимацию консультирует часто. Хирурги любят с ней работать – ничего лишнего, всё по делу, всегда в хорошем настроении, без нытья. Даже когда токсикоз мучил, никто и никогда плохого слова от неё не слышал.

– А ты говорила, что она замужем была. А почему развелись?

– Не просто развелись, Настя, а со скандалом разорвало их семью. На мелкие кусочки и в разные стороны. Чайник закипел, давай лучше чай, а то от кофе никакой бодрости, тахикардия одна.

Настя послушно кивнула и разлила ароматный напиток в чашки, Марго потянула носом и удовлетворённо замычала. Затем откусила большой кусок бутерброда с колбасой и сыром со словами:

– Прощай фигура. До новых встреч. Интересно, сколько калорий сгорает, когда смотришь на себя в зеркало и тяжело вздыхаешь?

Настя прыснула и едва сдерживая смех сделала первый глоток:

– А, горячо!

– Дуй! – тут же отозвалась Марго. – Слушай, а как мы будем с твоей Красольской бороться? Ларке-то ничего говорить нельзя – расстроится, давление скаканёт. А Красольская эта, кстати, с Варягиным давно работает, лет пять, наверное. Когда к Павлу семейное дело перешло, он круто его поднял. Новые кафе открыл, ресторан вот тоже новый навороченный. Красольская когда-то начинала официанткой, потом старшей смены стала, а теперь вот администратором служит. Хватка у неё как у бульдога, работать умеет – этого у неё не отнять. Но сколько я её помню, столько она Павлу намёки делала. А когда Ларина у Пашки наконец-то появилась, она просто её возненавидела. Наверное, думала сама Ларкино место занять. Но не знала, что Варягин однолюб и готов был ждать свою ненаглядную до скончания веков.

– Так Павел Андреевич ей так и сказал – вы не на её месте, ну не на Ларином, чтобы советы мне давать. А эта давай на меня наезжать. И нашу идею назвала примитивной.

– Ладно. Жаль, что нам второго Варягина к этому делу подключить не удастся.

– Какого второго Варягина?

Марго усмехнулась и задумалась, что-то вспоминая.

– Димка Варягин, сейчас за рубежом. Он, кстати, журналист, твой будущий коллега. Мы с ними в одном доме жили, когда детьми были. Они, правда, чуть младше меня, но давали всем прикурить!

– Жизнь она такая – даёт прикурить даже тем, кто отродясь не курил, – ответила Настя и зевнула.

– Так, допиваем чай, прячем все запасы в холодильник – и спать. Иначе завтра никто никуда не попадёт, а наши с тобой мозги сейчас всё равно ничего путного не решат.

– Ой, какая чудесная мысль, а то ноги гудят, а тут постелька, и в ней так хорошо-о-о, – с улыбкой протянула Настя.

– Мне тоже так кажется, но не только постельке со мной хорошо, но и я хороша в постельке.

– Скромна, – со смехом ответила Настя.

– Да, но стоит меня из неё вытащить, из постельки то бишь, и вы получите злобное чудовище. А вот в постельке я чудо как хороша. Пошли спать, малолетняя пьянчужка. Завтра нас ждут великие дела.

***

Маргарита провернула ключ в замке, поправила солнцезащитные очки и выдохнула – голова всё-таки немного болела после их с Настей вечерне-ночных посиделок.

– Здравствуйте, Маргариточка, – раздалось у неё за спиной, Марго скривилась и закатила глаза, но тут же нацепила дружелюбную улыбку. – А вы на шопинг?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Добрый день, Элиза Эдуардовна. Да вот решили с Анастасией по магазинам прошвырнуться, по лавкам заморским, может что найдём, что нашу с ней красоту подчеркнёт.

Соседка опустила уголки губ, демонстрируя полное пренебрежение к племяннице Маргариты, мельком глянула в сторону ехидно улыбающейся Насти и глубоко вздохнула:

– А я, Маргариточка, уезжаю. Да, – последовал ещё один тяжёлый вздох и женская рука оказалась у груди, успокаивая сердце и душу. – Мой организм так и не научился жить в смоге и пыли, поэтому за город, только за город!

– А квартира-то как же? – искренне удивилась Марго.

– Продала. Всё продала. Константин мой на лечение уехал, тоже нездоров, крайне нездоров. Вот мы за городом в тиши, среди берёзок и осинок заживём. Там и воздух чище, и тишина. Так что, прощайте, Маргариточка.

– Всего доброго, – тут же отозвалась Настя и уже в спину уходящей соседке пробормотала: - Там ещё сеном и навозом пахнет, особенно с утра.

Маргарита повернула голову к племяннице и покачала головой. Соседка, как её называли в доме «триЭ» от первых букв её имени – Элиза Эдуардовна Эльман, – невзлюбила Настю с первого взгляда. Почему – так и осталось секретом, но Марго как-то задумчиво высказала догадку, что после ареста мужа Эльман, который был директором одного из крупнейших магазинов столицы и проворовался на несколько миллионов денег в их валютном эквиваленте, Элиза подозрительно относилась к любому незнакомому человеку, тем более к юным девушкам. Ведь именно одна из молоденьких продавщиц, к которой воспылал страстью Эльман-муж, и привела в магазин аудиторскую проверку, сдуру выставив своё фото с драгоценным колье на шее на своей странице в соцсетях и откровенно написав, кто и когда сделал ей такой шикарный подарок.

– Интересно, кто же уже купил эту квартиру?

– А почему ты думаешь, что купил?

Марго приподняла очки и спросила:

– Муж её находится на специфическом, так сказать, лечении, которое затянется лет на семь-восемь. А ты «триЭ» когда видела в последний раз, кроме сегодняшнего дня? То-то, значит, там уже вовсю кто-то чужой. Да и ты, помнишь, говорила ещё в марте, что окно в кабинете в строительном мусоре было. Вот, значит там уже кто-то проживает, а мы с тобой не в курсе дела. А вдруг маньяк? – Марго растопырила пальцы и пошевелила ими у лица племянницы. – Страшный, но симпатишный. Пошли, а то никуда не попадём.

Они вышли на улицу, сели в машину, и Марго тихо сказала, проворачивая ключ в зажигании:

– А теперь мы с тобой наведаемся в одно крутое местечко, от тебя требуется одно – выбирать игрушки и помалкивать. Даже если я буду ругаться, договорились?

Она вела машину по заполненному машинами огромному мегаполису, качая головой в такт музыке и тихо ругаясь на водителей. Вскоре они остановилась у огромного ангара, навстречу им не спеша направился седовласый мужчина в рабочей униформе. Маргарита поздоровалась кивком головы и молча последовала за мужчиной, схватив Настю за руку. Они вошли в небольшую дверь, и Настя остановилась в изумлении. Это был склад! Каких только игрушек тут не было! И звери, и куклы, и машинки, коробки конструкторов под самый потолок, огромные меховые лежанки с мордами зверей.

– Вперёд, Настюш! Думаю, что нам понадобятся волки, лисы и зайчата.

– Почему волки? – не оборачиваясь к тёте спросила Настя, во все глаза рассматривая игрушечное богатство.

– Потому что ваши крутяшки – это волки. Те, кто пониже рангом, могут быть лисами, а вот просто так забежавшие – зайчики и есть. И да, бери с запасом, потому как утеря всякого рода мелочей у волчат вполне оправдана – забыл, недосмотрел, вышел покурить и прочее. Плавали – знаем. Бернат Иванович, нам бы корзинку.

Мужчина, которого Маргарита назвала Бернатом Ивановичем, что-то недовольно пробурчал, но быстро подкатил к молчавшей Насте большую тележку на колёсиках.

– А он кто? – шёпотом спросила Настя, когда они с Марго уверенно двинулись вдоль высоких стеллажей вглубь склада-ангара.

– Он-то? Он отец нашей Ларины, Асият. Дочь с отцом уже несколько лет не разговаривает. Я ему предложила сделку – он нам помогает, я попробую помочь ему. Всё-таки скоро у Варягиных родится малыш, Бернат его дед, как ни крути.

– А почему он был недоволен, когда ты его по отчеству назвала?

– Смотри, какие классные белочки, может возьмём, а потом и зайчиков к ним? Недоволен он был потому, что его отца звали не Иван, а Иштван. Но и тут есть небольшая неувязочка. Хоть их мадьярская семья уже давно не живёт на исторической родине, традиции своего народа они пытаются соблюдать. И тут есть один нюанс – это венгерское отчество. Говорят, что такого просто не существует. Да, конечно, имя венгра чаще звучит без него, как, например, у нашего гостеприимного хозяина – просто Бернат Факете, но аналог отчества у них всё же есть, и это ничто иное, как девичье имя матери. Кстати, у них на родине оно указывается при каждом заполнении анкет или при любых официальных процедурах. Вот она, разница между нашими народами. Мадьяры выбрали в качестве идентификатора фамильной принадлежности имя матери. И я с ними совершенно согласна. Мать, я считаю, чаще важнее отца. И если они уважают этот факт, то здесь я уважаю их. Точка, больше сказать нечего. А то ты девять месяцев носишь крохотулю в себе, тебя тошнит, рвёт, в туалет сходить нормально не можешь, потом рожаешь хренову тучу времени, а у неё глаза папины! Ещё и фамилия, и отчество. Нормально? А мама так – рядом пробегала, бардак! Ой, смотри, а вот и волчата.

Они со смехом грузили тележку, а Марго тем временем продолжала свой рассказ:

– Первый муж Ларины был выходцем из венгерской диаспоры. Довольно известный архитектор. И совершенно запойный пьяница. Лара долго терпела, даже лечить его пыталась, жаловалась отцу – мамы у неё давно нет, умерла ещё довольно молодой. Отец запретил ей даже думать о разводе, всегда был на стороне мужа, а потом случилось несчастье – однажды этот алкаш опять напился, толкнул Ларину, она упала с лестницы и потеряла ребёнка. Разводились со скандалом, муженёк этот в прессе даже выл, что оговорили его, что на самом деле он золотой-серебряный, а жена, дрянь такая, по рукам пошла. А отец в такой тяжёлый для дочери момент промолчал. Даже в больницу не пришёл. И Лара его не простила. Из хирургии её уже Варягин на руках вынес и больше никуда не отпустил. Они уже четыре года вместе, и только сейчас Ларина забеременела, думали, что у них вообще детей не будет, а она моя ровесница, между прочим. А это и тяжело, и опасно – в тридцать восемь малыша ждать. Поверь, Пашка далеко не подарок, но я даже в страшных снах не могу представить, чтобы он на жену руку поднял! Да ты сама видела, он пылинки с неё готов сдувать. А вот и зайцы-побегайцы!

Настя задумалась и погрустнела.

– Ты о чём думаешь, Настюша?

– Отец тоже пил, Марго, но на маму никогда с кулаками не лез. Я этого очень боялась.

– А ещё чего ты боишься?

– Темноты боюсь, грозы, собак больших.

– А собак-то чего? Они в отличие от людей редко гадости делают.

– Однажды зимой меня соседская собака с ног сбила, её пьяный сосед ударил, а она на меня бросилась. Не покусала, но напугала сильно, а этот алкоголик смеялся. У нас там многие пили, дрались, особенно по пятницам. Но отец никогда не поднимал руку на маму. Он, конечно, много ошибок совершил, но ни я, ни мама биты никогда не были.

– Вот только за это я могу его простить, но всё равно не всё понимаю. Почему Бэлла уехала, почему ничего никому не сказала? Почему тебя скрывала? Чего боялась? Что мама с папой не примут её избранника? Или от внучки откажутся? Но они никогда никому не навязывали своё мнение, только советовали иногда. Кстати, их прогнозы всегда сбывались, а советы были правильными. Это я сейчас могу заявить со всей ответственностью. Так, сколько всего?

– Сотня основных и по десятку запасок.

– Прекрасно, пойдём с хозяином попрощаемся и домой.

– А заплатить? Мне Павел Андреевич так и сказал – я покупаю, а мне потом всё вернут.

– А ты Павлу Андреевичу так и скажешь – всё оплачено из благотворительного фонда семьи Факете. А с Лариной я поговорю. Ну, домой?