Глава 15.

В понедельник Катя вышла на работу. Сердце сжималось от страха и неловкости в преддверие встречи с Ярцевым, но на ее счастье, в это утро он был по горло занят делами в городской мэрии.

На рабочем столе рядом с розовой кружкой она заметила красивую золотистую коробку с шикарными красными розами.

Катя расстегнула пуговицы на черной курточке, развязала оранжевый шейный платок и настороженно поправила зеленое платье.

— Катя! — оживился замаячивший на входе Альберт с пачкой свежего кофе. — Мне не хватало твоего медового голоса, заливающего приятные новости клиентам, желающим купить квартиры. Кстати, отличное платье. Жаль, что босс не разрешил взять его для рекламы.

— Мне тоже вас не хватало, — Катя улыбнулась и с опаской покосилась на цветы.

— Спасибо за букет. Он очень красивый.

— Это не от меня, — Альберт пожал плечами и взглядом указал на плотно прикрытую дверь.

Катя судорожно сглотнула. При мысли о том, что Ярцев оставил для нее букет, сердце ушло в пятки, но она, пересилив страх, подошла к коробке и достала оттуда вложенную открытку.

«С возвращением!» — крупный, размашистый почерк, от взгляда на который у нее задрожали руки. Смутное предчувствие сдавило спазмом горло. Предчувствия не обманывали ее никогда, и она уже не могла спокойно дышать. Он вытащил ее из притона не просто так. И дарить красные розы тоже не в его обычной манере взаимодействия с сотрудниками.

Образ Ярцева, такой пугающий и привлекательный одновременно, встал перед глазами. Она представила, как он уверенно целует ее в губы, как властно расстегивает замок на платье, как гладит обнаженную спину, и почувствовала, что вот-вот хлопнется в обморок.

— Кать, кофе сделать? — вопросительно покосился на нее Альберт.

Девушка вздрогнула и очнулась от наваждения.

— Да, конечно. Спасибо.

Она села за свой стол и включила компьютер. Да что с ней вообще такое? Что она выдумала? После того, что с ней произошло, участливый начальник решил оставить у нее на столе красивые цветы. Только для того, чтобы приободрить. Что она нафантазировала? Поцелуи, близость. Катя отогнала наваждение и принялась за работу.

В это утро запустили рекламу с ее участием, и внутренний телефон разрывался от звонков. К обеду у нее ныли мышцы лица от бесконечных улыбок и объяснения одного и того же. Новый строительный комплекс назывался «Прибрежные огни», строился с видом на набережную и реку, поэтому, несмотря на высокую цену за квадратный метр, отбоя от желающих приобрести элитную квартиру от застройщика, и услышать голос рекламируемой его девушки практически не было.

— Альберт, надо переводить клиентов и на других операторов, — к обеду взмолилась Катя. — Иначе у меня отвалится язык.

Помощник Ярцева готовил кофе для одного из просителей, ожидающих в холле.

— Скоро приедет босс. Мы не можем сделать это без его разрешения, — покачал головой он, и скрылся за дверью.

Катя осталась наедине с телефоном и экраном компьютера, с которого на нее смотрели планировки будущей элитной новостройки. Она налила в пластиковый стаканчик воды, и начала пить маленькими глотками.

Ярцев заявился неожиданно, так резко распахнув дверь, что она чуть не поперхнулась водой. На нем был бесподобный светло-серый костюм от одного из брендов, а верхние пуговицы белоснежной рубашки он расстегнул. Серые глаза сверкали нетерпением и неуемной жаждой деятельности. Черные волосы были гладко зачесаны назад, придавая образу мужественность и яркую, незабываемую привлекательность.

— Доброе утро, — промямлила Катя, и тут же почувствовала, как язык прилип к нёбу и совсем не ворочается.

— День, Катя. Уже день, — он скользнул по ней взглядом и быстро подошел к ее рабочему месту. — Альберт сказал мне про звонки. Смотри сюда.

Он больше не разговаривал с ней на «вы», и от этого что-то больно кольнуло в груди.

Босс встал позади нее, сидящей в своем рабочем кресле, и склонился над компьютером. Его ладонь, живая и горячая, легла на ее руку, судорожно сжимающую мышку.

Катя тут же ощутила исходящее от него тепло и запах дорогого одеколона, резкого и хищного. Его бешеная энергетика, заполнившая все пространство вокруг, в один миг подавила в ней силу воли и способность к сопротивлению. Сердце дико колотилось от страха перед этим человеком, способным в мгновение ока растоптать любого, кто окажется ему не по нраву.

— С завтрашнего дня останутся только самые дорогие квартиры, включая двухуровневые, — он все не убирал свою руку с ее руки, а просто кликал мышкой по планировкам на экране. — Они будут отмечены красной обводкой, поняла?

— Да, — сдавленно ответила она и тут же ощутила, как против воли задрожала рука, которую он накрыл своей. Ярцев тоже это почувствовал, и от этого Кате стало совсем не по себе.

Он тут же убрал свою руку и отодвинулся. Он понял, что она его боится. Боится так сильно, что не может связать двух слов в его присутствии. Ему стало горько. Он не хотел, чтобы она испытывала перед ним страх. Он хотел ее саму, всю, целиком, и ее напряжение ему совсем не нравилось.

— Спасибо, — она подняла на него свои зеленые глаза, и тут же их опустила. — И за цветы тоже спасибо.

— Надеюсь, они подняли настроение, — он изобразил на лице некое подобие улыбки, но от нее не ускользнул его разочарованный взгляд.

Ярцев двинулся в сторону своего кабинета.

— Альберт, зови Баграта Георгиевича! — резко прикрикнул он, и от резкого, раздраженного голоса Катя совсем поникла.

Вскоре в приемную засеменил проситель. Ярцев вытянулся в своем кресле. Жутко негодуя по поводу Катиного внутреннего отказа принимать его, принялся ждать.

На пороге его кабинета замаячил коренной абхазец, уже в том возрасте, когда молодость безвозвратно ушла, а до пенсии еще далеко. Судя по внешнему виду, он надел свой самый дорогой костюм, чтобы выглядеть прилично. В карих, глубоко посаженных глазах, скрытых под густыми бровями, мелькала безысходность.

Ярцев коротко вздохнул. Он был так зол на Катю, что отчаяние в глазах просителя только раздражало его сильнее.

— Александр Дмитриевич, я вам звонил накануне…

— Я видел. Я не отвечаю на звонки в свободное время, — резко отрезал он. — Что вы от меня хотите?

Проситель вздрогнул от его резкого тона и обмяк на стуле. Видимо, понял, что владелец корпорации не в настроении раздавать милости посетителям.

— Моя семья владеет очень хорошим куском земли рядом с центром, в Пицунде. Когда-то там стоял мой дом. Но попавший снаряд разрушил дом до основания. Теперь мы живем в квартире, и землю очень хочет получить за бесценок местный застройщик. На участке можно построить многоэтажку, у меня есть все подвязки. Нет только средств.

Он вздохнул и опустил голову.

— У меня сын. Я не хочу, чтобы участок отняли бандиты. Если появится застройщик, они отстанут и пойдут искать другой лакомый кусок для строительства. А сыну останется хотя бы что-то.

Ярцеву были неинтересны малые вложения. Все мысли были только о Кате. Кажется, он не выдержит, и затащит ее в свой кабинет, а потом… потом ему будет все равно, что ей страшно даже дышать рядом с ним. Он прижмет ее к стене, сорвет с нее проклятое зеленое платье, которое так соблазнительно подчеркивает ее фигуру, и будет целовать ее до тех пор, пока она не сдастся. Как она может быть такой неприступной?! Он хорош собой, у него полно денег, любая женщина готова перед ним стелиться по первой команде, а Кате все равно?! Неужели извращенец Елисеев был для нее приятнее?!

Ярцев закипал все сильнее, и вдруг…

— Где, вы сказали, находится ваша земля? — переспросил он.

— Пицунда, это Абхазия.

— И там есть море?

— Конечно. Сколько угодно моря. Сейчас же начало октября, бархатный сезон.

Проситель принялся расхваливать свою родину. Ярцев вытянул шею и посмотрел в приоткрытую дверь. В приемной, за рабочим столом сидела присмиревшая после своего дурацкого приключения в «Золотой рыбке» Катя, и сверлила взглядом монитор, видимо, все еще опасаясь шевелиться после появления босса.

— Мне будет нужен дом с видом на побережье. Роскошный дом на несколько дней, и желательно, ни одного человека вокруг. Само собой разумеется, кроме охраны.

— О, есть даже дом с бассейном! — счастливо воскликнул желающий инвестиций абхазец. — В Гаграх! Там будет все, что пожелаете!

— Подготовьте дом к моему приезду. Я буду с помощницей.

— По разряду «все включено» оформим! — восхищенно выдохнул проситель.

Ярцев сверкнул хищным взглядом в сторону склонившейся над клавиатурой Кати и довольно потер руки. Он запрет ее в роскошном доме, и будь он проклят, если за несколько дней у моря ему не удастся вытрясти из нее страх, и заменить его на мольбу в покорных глазах взять ее снова.

Он вызвал Альберта, и они оформили предварительную договоренность.

— Все документы вышлите моему помощнику на электронную почту. Мои люди составят смету, — провожая Баграта Георгиевича до двери, отрывисто говорил Ярцев.

Выдворив его за дверь, он уверенно остановился перед столом, за которым сидела Соловьева.

— Катя!

— Да, — она вздрогнула.

— Вечером собери вещи. Завтра мы отправляемся в Абхазию.

— Куда? — она жалобно взглянула на него и в тот же миг все поняла. Предчувствия никогда ее не обманывали.

— В Абхазию, — чуть мягче повторил он. — Можешь не брать с собой деловых костюмов. Они там не понадобятся. Возьми что-нибудь…

Ярцев замолчал, скользнул взглядом по ее груди, плотно обтянутой нежной зеленой тканью, и закончил мысль:

— Возьми что-нибудь привлекательное. Для души.

Что-то оборвалось у Кати внутри.

— Хорошо, — поникшим голосом отозвалась она, и даже не взглянула на него снова.

Ярцеву захотелось ее придушить.