Глава 32.

Через десять дней Катю выписали домой.

— Медсестра передала тебе кофе и булочки в шоколаде? — с улыбкой поинтересовался Ярцев у нее по телефону, когда ранним утром Катя прислала ему сообщение о том, что ее выписывают.

— Да, — она улыбнулась ему в ответ. Улыбка по-прежнему давалась ей с трудом, но вся палата утопала в роскошных букетах роз и хризантем, в воздухе витал аромат терпкого кофе и шоколада, и от этого поднималось настроение.

Катя переоделась в свои любимые джинсы и пушистый белый пуловер, и с нетерпением ждала обеда. Она соскучилась по дому.

«Что бы ни случилось, мы пройдем через это вместе, — каждый день убеждал ее Ярцев. — Я хочу, чтобы ты свободно улыбалась, чтобы смеялась, как раньше. А еще я очень хочу ребенка. Когда ты поправишься, я хочу, чтобы ты мне его подарила. Ты подаришь мне ребенка, Катя?»

«Конечно».

За неделю он смог вдохнуть в нее надежду. Теперь и Катя тоже безумно хотела от него ребенка. Но ребенок будет позже. А пока она стояла у больничного окна в своих любимых джинсах и пуловере, любовалась быстро тающим первым снегом, и медленно пила ароматный кофе, который ей передал Саша. Прежде чем их жизнь снова наладится, Кате предстоят бесчисленные операции в Германии. Меньше всего на свете ей снова хотелось ложиться в больницу, и она старалась собрать все остатки мужества, чтобы убедить себя в необходимости пластических операции. Разве сможет ее Саша долго терпеть рядом с собой уродливую женщину, которую когда-то хотел сделать своей женой? Сейчас, пока чувства сильны, ему кажется, что он сможет привыкнуть. Привыкнуть… Какое страшное слово.

Катя посмотрела в окно, и сжала кулаки. Она справится. Ей придется провести почти год в чужой стране, но это того стоит. Саша хочет вернуть свою Катю, и ей не остается ничего другого, как пройти через новое испытание.

Прежде чем заехать за Катей, Ярцев посетил следователя.

— Ну же, уважаемый, я пообещал своей невесте, что ее братом займется правосудие. Скажите же мне, на какой стадии находится дело? Когда этого недоумка предадут суду?

— Понимаете ли, Александр Дмитриевич, Сергея Соловьева еще не арестовали.

Следователь явно нервничал. Ярцев выбивал из него остатки уверенности в себе и заставлял считать себя ничтожеством.

— Что значит, не арестовали? — зловеще выпрямился на своем месте Ярцев.

— Его нигде не могут найти. Он продал квартиру и вместе с деньгами покинул пределы области.

— Так ищите его! За что вам платят зарплату?! За ненормированный рабочий день, за вредность?! Почему вы до сих пор сидите в кабинете, а не рыщете в поисках преступника по просторам нашей Родины?!

— Мы… мы его ищем, Александр Дмитриевич. Поверьте. Но пока обнаружить преступника не удалось.

— У меня даже слов нет, чтобы выразить свое негодование! Советую вам найти его в ближайшее время! Или ищите себе новую работу!

— Мы постараемся, Александр Дмитриевич.

Он вышел из кабинета следователя и с презрением хлопнул дверью. Вот так и доверяй правосудию. Пока Сережу найдут, рак на горе свистнет.

По дороге в больницу Ярцев заехал за цветами. Его теперь узнавали в двух главных цветочных павильонах города, так много цветов он купил за последнюю неделю. Услужливые средства массовой информации не упустили возможности смаковать подробности его личной жизни, и теперь даже торговцы цветами знали, для кого покупают розы. Удивительно, но после страшной трагедии, произошедшей перед самой свадьбой, его популярность резко поползла вверх. Никто в городе больше не считал монстром человека, который принял решение бороться вместе с пострадавшей невестой с ее страшной проблемой.

Он, конечно, хотел, чтобы благодаря Кате его квартиры стали покупать лучше, но только не таким способом.

Ярцев заметил сочувствующий взгляд торговца, коротко вздохнул и выбрал кремовые розы. Красивые и нежные, завернутые в бумагу, они напомнили ему Катю, такую же нежную и красивую. Для него Катя до сих пор оставалась красивой. Он бережно хранил в сердце ее прежний образ. На заставке его телефона была Катя. В алом берете, на фоне Эйфелевой башни она улыбалась ему счастливой улыбкой. На рабочем столе стояла большая фотография, где они вместе смеялись в том же Париже.

Удивительно, теперь он любил ее еще сильнее. И не было никого дороже измученной шрамами Кати.

Ярцев расплатился за цветы, запахнул поплотнее дубленку и поспешил к машине.

Букет оставил на заднем сидении, а с собой прихватил новую длинную шубку из серебристой норки с широким капюшоном. Этот подарок поможет Кате скрыть лицо от любопытных глаз и доставит ей радость.

Катя ждала его. Она захлопнула какой-то модный журнал, который читала, и приподнялась ему навстречу.

—Привет, — он пах морозным воздухом и мятной свежестью. — Как настроение? Готова ехать домой?

— Конечно. Я очень соскучилась по дому, — Катя обвила его шею руками и осторожно поцеловала в губы.

— А как я соскучился по тебе дома, — он улыбнулся и на миг отстранился. — А ну-ка, примерь обновку. Поедешь домой в теплой шубке. Сегодня весь день температура держится на минусе.

— Шуба? Ты купил мне шубу?

— Да. Ты же любишь мех?

— Люблю.

Катя соскользнула с кровати и позволила ему надеть на нее шубу. Ее глаза горели восторгом. Это были прежние глаза, в них ничего не изменилось, и Ярцев этому радовался.

— Какая красота! Жаль, нет зеркала, чтобы посмотреть на себя.

Ярцев улыбнулся и помог ей застегнуть шубку на все пуговицы.

Он не сказал Кате, что в их доме тоже больше нет зеркал и отражающих поверхностей.

— А что мы с тобой будем делать вечером? — оживилась Катя.

— Я уже заказал из ресторана всякие вкусности и твое любимое вино. Я помню, у нас остались свечи, которые ты покупала. Устроим романтический ужин. Посмотрим на маленьком диване кино в ноутбуке. По дороге можешь придумать, какой фильм будем смотреть.

Он взял ее сумку с вещами.

— Идем?

— Да.

Ярцев крепко сжал ее руку в своей, и они вместе покинули стены больницы. Это был первый выход за стены палаты. Катя накинула на голову капюшон, а распущенные волосы скрывали скулы от любопытных прохожих.

Он сжимал ее руку так крепко, как только это было возможно. Ему на миг показалось, что на руке чего-то не хватает. Уже возле машины понял – не хватает того кольца, которое он подарил ей в Париже.

Заботливо усадив Катю в машину, сам сел за руль, и только тогда решился спросить про подарок.

— Катюша, а где кольцо, которое я тебе подарил?

В зеленых глазах мелькнул испуг.

— Он забрал его.

Катя сидела, низко опустив голову. Все ее тело сковал страх. Шрамы на лице вдруг заныли с такой силой, будто порезы наносили заново.

— Твой брат забрал кольцо, которое я тебе подарил? — в тишине голос Ярцева прозвучал зловеще.

Катя вдруг заплакала. Ярцев вздрогнул. Не стоило напоминать ей о том, что произошло.

— Катенька, успокойся, — тут же бросился успокаивать ее он. — Ничего страшного, я куплю тебе еще одно.

— Такое уже не купить… то было особенным. Ты подарил мне его, когда делал предложение…

— Я сделаю тебе предложение еще раз. Кольцо – это просто вещь.

Он вспомнил про цветы, и, желая как можно скорее ее успокоить, вложил ей в руки букет. Но внутри все горело адским пламенем. Чувства, которые он пытался ради Кати скрывать и подавлять, рвались наружу. Сумасшедший подонок забрал у него Катю, счастливую свадьбу, а теперь выясняется, что он украл и кольцо?! В глубине души что-то булькало и взрывалось, и Ярцеву с трудом удавалось сохранять спокойствие.

Когда они приехали к дому, девушка почти успокоилась. Выпавший снег еще не совсем растаял, и теперь покрывал виноградные гроздья, которые они так и не удосужились срезать. Катя остановилась и с интересом потрогала замерзший виноград.

— Пойдем домой, — протянул ей руку Ярцев. — Нас ждет вино, вкусная еда и фильм. Ты придумала, что мы будем смотреть?

— Еще нет, но мне не терпится принять ванну и переодеться в свой любимый шелковый пеньюар, — с благодарностью сжала его руку она.

— А мне не терпится устроиться рядом с тобой на диване и накрыться одним пледом на двоих, чтобы смотреть кино, — улыбнулся он. — Выходные проведем вместе, а с понедельника к тебе будет приходить психотерапевт.

— Зачем?

— Доктор сказал, что первое время так должно быть. Прежде чем мы с тобой двинемся дальше, в Германию, нам надо научиться жить по-новому.

— Я не очень хочу, чтобы кто-то меня видел до отъезда. Но если так надо, то пусть приходит.

— Вот и отлично.

Ярцев открыл входную дверь и пропустил Катю в прихожую. К ее приезду здесь все убрали, и теперь дом сверкал чистотой и свежестью.

В кармане дубленки зазвонил телефон.

— О, доставка из ресторана, — оживился он. — Я пойду принимать заказ, а ты пока переодевайся и иди в ванную.

— Хорошо.

Катя проводила его взглядом и бережно повесила новую шубку на вешалку в шкаф. Медленно прошла в спальню. Достала свежие вещи и полотенце, приятно пахнущие кондиционером, а не лекарствами из больницы, и пошла в ванную комнату.

Она отмывалась так тщательно, что кожа горела. Ей хотелось смыть страшные события, которые лишили ее свадьбы и красивой внешности, но у нее плохо получалось. Мыло и вода не были способны очистить память.

Катя оставила свои попытки и выключила горячую воду. Выбралась из ванной, вытерлась полотенцем, и по привычке начала искать глазами зеркало, чтобы высушить и уложить волосы. Зеркала нигде не было. Тогда она взяла фен и пошла в спальню. Там тоже не было зеркала.

— Саша, почему в доме нет зеркал? — возмущенно заглянула в кухню Катерина. — Я не могу, как следует, уложить волосы.

Он повернулся к ней лишь на мгновение, а потом отвел взгляд.

— Я не хочу, чтобы в нашем доме были зеркала, Катя. Тебе ни к чему лишний раз переживать. Давай фен. Я сам высушу тебе волосы.

— Саша! Это не правильно! Я привыкну к себе!

— Конечно, привыкнешь, — он отодвинул пластиковые коробки с еще горячим мясом и овощами, подошел к ней и положил руки ей на плечи. — Но я не хочу, чтобы ты расстраивалась и накручивала себя лишний раз. Давай сюда фен и расческу.

— Все равно, это неправильно, — послушно усаживаясь на диван, хмурилась Катя.

— Не упрямься.

Он включил в розетку фен и начал сушить ее волосы. Сушить расческой никак не получалось, и он всунул ее ей в руки, тут же принявшись перебирать золотисто-коричные пряди пальцами. Ее волосы были очень приятные и мягкие. Они пахли миндальным шампунем. Ярцев вдруг подумал, что ее волосы и глаза – на данном этапе все, что осталось от нее прежней. И еще ее душа, и тело, ставшее совсем тонким после пережитого кошмара. Его сердце пронзила нежность. Катя – как хрупкий цветок, который хотели уничтожить, грубо смяли и выбросили на обочину дороги, и который надо восстанавливать заново. Ему придется окружить ее заботой и любовью, и потребуется много терпения. Он верил – у него получится. Только вот жгучая ярость никак не давала ему покоя. Дикое желание сжать горло ее брата и смотреть, как он бьется в конвульсиях, блуждая по стенам обезумевшим от страха взглядом, никак не уходила. То, что брат посмел забрать у Кати кольцо, и промедление следствия были последними каплями в чашу терпения, и теперь его хищная натура жаждала мести.

Волосы наконец поддались его неумелым попыткам их высушить, и Ярцев выключил фен.

— Все, моя хорошая, кажется, ты готова.

— Сплети волосы в косу. Ты умеешь?

— Нет. Но если ты мне покажешь, как это делается, я попробую.

— Ладно, тогда пусть будут распущены. Я очень хочу есть.

— Я тоже. Обещаю, что научусь плести косы, — он усмехнулся и с нежностью поцеловал ее в шею. — Отнесу фен обратно, и можем приступать к ужину. Расставь пока тарелки.

Катя поднялась с места и принялась хлопотать у стола.

Ярцев отнес фен в ванную. Ему было хорошо от того, что Катя дома и одновременно дико больно, что его лишили счастливой свадьбы и прежней Кати.

В этот вечер они долго сидели на диванчике, завернувшись в плед, пили вино и смотрели фильм в ноутбуке, который Ярцев иногда использовал для работы. Ближе к полуночи Катя задремала у него на груди, и он осторожно выключил ноутбук.

Сотовый телефон завибрировал сообщением. Писал Ринат.

«У меня в подвале есть для тебя подарок. Приезжай, повеселимся».

Ярцев взглянул на Катю. После того количества вина, которое они выпили, девушка безмятежно спала. Он осторожно приподнялся, переложил ее голову на подушку и укрыл теплым пледом.

Оставив на кухне приглушенный свет, он быстро оделся. Ринат бы не стал писать ему сообщения просто так. Либо у него есть новости про партнеров, которые строили свой завод, либо это что-то еще более важное. Так или иначе, в эту полночь он планировал поехать гости.

Ярцев пил вино, поэтому вызвал к дому такси. Он опасался, что Катя может проснуться и напугаться, поэтому оставил ей записку, что вышел прогуляться и скоро вернется обратно.

Температура опустилась до минус семи, и он застегнул дубленку на все пуговицы.

На улицах было пустынно. Фонари работали кое-где, а на заброшенной стройке, использовавшейся для игры в лазертаг, и вовсе было зловеще.

Ринат ждал его у входа в тир.

— Что за подарок заставил тебя звать меня в полночь? — потирая руки от мороза, поинтересовался Ярцев.

— Я хочу тебя кое с кем познакомить, — расплылся в довольной улыбке Ринат.

— Ну, тогда идем. А то на улице совсем зябко.

— Конечно, идем.

Они спустились в подвал и обошли коридор, ведущий в тир.

У входа в следующее помещение стояли два охранника.

— Он здесь, — довольно потер руки Ринат. — Маринуем уже сутки, очень хотели, чтобы к твоему приходу он выглядел примерно так же, как твоя Катя, когда ее привезли в больницу.

— Ты нашел ее брата?! — опешил от удивления Ярцев.

— А как же. Конечно, нашел, — Ринат открыл дверь, и они с Ярцевым оказались в полной темноте.

В лицо пахнул едкий запах мочи.

Откуда-то сбоку вспыхнул тусклый свет. Ярцев увидел мужчину, привязанного к стулу. Крупное, мясистое лицо было изрезано ножом. Старый пуховик и брюки испачкались кровью. Крови было так много, что она даже капала на пол, смешиваясь с лужей мочи, которую оставил под собой пленник. Зрелище было омерзительным.

К горлу подступила тошнота. Смешанная с рвущейся наружу яростью, она обжигала глотку и легкие.

— Его и искать не надо было. Он спокойно вернулся в тот заброшенный дом с подвалом, где держал Катю. Уезжать Сережа никуда не собирался. Да, Сережа?

Пленник что-то невнятно промычал.

— Зачем?! — схватив садиста за куртку, прокричал ему в лицо вопрос Ярцев. — Зачем ты сделал это с Катей?!

— Она заслужила, — последовал сиплый ответ.

Ярцев отшатнулся. Что-то щелкнуло внутри. Он отшвырнул садиста в сторону, и тот вместе со стулом неуклюже завалился набок, оказавшись в луже собственных нечистот. Ярцев пнул его ногой. Потом еще, и еще. Брюки и дорогие туфли перемазались в кровь, но он не замечал этого. Дикая, необузданная ярость наконец нашла свое применение. Боль, сжигающая его изнутри все это время, выливалась наружу, заставляя продолжать пинать стонущего в луже мочи и крови человека, который лишил его счастья.

Внезапно Ярцев остановился. Он не испытывал к затихшему полутрупу ни капли сочувствия, только брезгливое сожаление, что вымазал туфли и брюки.

— Кате было всего три года, когда он хотел ее утопить. Она до сих пор дико боится воды.

Он ощупал дубленку в поисках сигарет. Руки противно дрожали. Наконец, ему удалось достать пачку сигарет и зажигалку.

— Если бы только я знал, как он может быть опасен для Кати, если бы только знал… — затягиваясь табачным дымом, с сожалением пробормотал он.

Ринат брезгливо посматривал на их жертву, видимо, раздумывая, что делать дальше.

— Оставлять его в живых нельзя, — первым нарушил молчание он.

— Нельзя, — согласился Ярцев.

— Может, утопим? Река недалеко.

— Утопим.

Ринат позвал охрану и коротко что-то сказал на чеченском. Те отрезали веревки, привязывавшие Сережу к стулу, и поволокли тело к выходу.

— У меня есть катер. Здесь, недалеко, в камышах. Погрузим в катер и выбросим где-то на середине реки. Пока выловят, рак на горе свистнет.

Ярцев затушил сигарету о стену, засунул руки в карманы дубленки и молча пошел следом. Ему хотелось точно быть уверенным в том, что проклятый брат Кати больше не причинит ей зла. Он будет спокоен, только когда увидит его мертвым.

Ночь выдалась морозная, и ясная луна зловеще освещала им путь. По каменистой, обрывистой тропинке они спустились к реке, где у маленькой пристани стоял небольшой катер.

У берега было по-настоящему холодно. Чуть шелестящие камыши навевали неприятные чувства. Вода у пристани кое-где покрылась ледяной коркой, но быстрое течение пока еще не давало ей замерзнуть.

Ярцев и Ринат дождались, когда едва живое тело погрузят на катер, и зашли на борт следом. Ринат вывел катер к середине реки и выключил мотор.

Вокруг стояла зловещая тишина. Адский холод пробирался под одежду и впивался в кожу.

Их жертва вдруг пришла в сознание. Посиневший от холода, Сережа резко поднялся на ноги, заорал от ужаса, и, не удержавшись на краю кормы, поскользнулся и выпал за борт. Связанные веревкой руки не дали ему шанса выбраться на поверхность ледяной реки.

Ярцев и Ринат стояли на корме и мрачно наблюдали, как над темной водой, освещенной тусклой луной, расходятся круги.

Через некоторое время вода успокоилась, и больше ничто не напоминало о том, что еще недавно рядом с кормой выпал человек.

— Собаке собачья смерть, — презрительно сплюнул на воду Ринат, и Ярцев молчаливо с ним согласился.

Когда катер привез их обратно на берег, Ринат внимательно посмотрел на подельника.

— Наши друзья хотят еще один военный завод. Дело очень выгодное и прибыльное. На границе то и дело вспыхивают конфликты. Нам нужно много оружия. Теперь все будет легально.

— Еще один завод? Все деньги вложены в СтройИнвест.

— Через полгода в городе поменяют мэра. Все твои стройки рухнут в одночасье. Советую избавиться от корпорации как можно скорее. Предложи ее своему конкуренту из Москвы. Думаю, он не откажется от выгодной сделки.

— Я подумаю, — заледеневшими от холода губами проговорил Ярцев.

Ринат понимающе кивнул, и они пожали друг другу руки.

Домой Ярцев пробирался, словно преступник. Отмыл во дворе туфли ледяной водой, что была в маленькой колонке, и едва шевелящимися замерзшими руками украдкой стянул с себя брюки, не заходя в прихожую. Он не хотел, чтобы Катя о чем-то догадалась, и желал только одного – чтобы вино усыпило ее до самого утра.

На его счастье, она все еще мирно спала на диванчике в кухне.

Ярцев придирчиво осмотрел свою дубленку, и тоже обнаружил кровь.

Он быстро переоделся в мягкое домашнее трико и майку, сложил туфли, брюки и дубленку в мусорный пакет. Вынес на задний двор, залил керосином и поджег. Пламя пылало, шипело и яростно пожирало следы недавнего преступления, оставляя за собой черные клубы дыма.

Он дождался, когда вещи сгорят, собрал обгоревшие остатки и выбросил их в мусорный бак.

Вернулся домой через заднюю дверь и закрылся в ванной комнате. Тщательно отмывшись в горячей воде, он переоделся в теплый махровый халат и выбрался из ванной.

От шума открывающейся двери Катя проснулась.

— Саш, который час?.. Что ты делаешь?

— Душ принимал, пока ты спала. — Он посмотрел на часы в сотовом телефоне и тут же спрятал его в карман трико – часы показывали половину четвертого утра. — Давай я отнесу тебя в кровать.

Он подхватил ее, сонную, на руки. Катя улыбнулась и обхватила его за шею тонкими пальцами. Ярцев с нежностью поцеловал ее в губы и бережно понес в спальню. Завтра он купит Кате новое кольцо и еще раз попросит ее выйти за него замуж. Возможно, они тихо распишутся дома под рождество, еще до ее отъезда в Германию. Главное – Сережи больше нет. Он никогда не потревожит Катю. Отныне сердце Ярцева было спокойно.