Глава 45

В самолете Николас откидывается на спинку кресла и прикрывает глаза.

Та брюнетка - она сидит рядом с Виктором, и вовсю смеется. Ну вот что такое веселое можно говорить, чтобы так заливаться?

Отворачиваюсь.

Сижу.

Нам приносят еду, и я трогаю Николаса за плечо. Контейнеры и коробочки с рыбой и курицей - они даже не пахнут ничем, словно там не поздний ужин, а пластмасса.

Но нужно срочно занять себя, чтобы не пялиться на парочку впереди. Продолжают шушукаться. И у меня зубы сводит уже от этого наглого смеха.

Она тут не одна летит, могла бы и потише.

Она не ест. Отодвинула коробку и взбивает пальцами густые волосы. Смотрит по сторонам.

Виктор тоже не голодный, он поднимается. Пробирается мимо нее, и она подается в кресле вперед, коленями невзначай касается его ног.

Он шагает к туалетам, и она смотрит на него.

А потом поднимается.

Замерла с пластмассовой вилкой и зорко слежу, как брюнетка виляет бедрами по проходу, за ним.

- Интересное кино, - Николас тоже это видит. К еде не притронулся, вытягивает шею и взглядом находит Арона. Тот задремал и не в курсе, что под носом творится.

А это самый настоящий разврат.

И неужели они там, в туалете, сейчас…

Муж хмыкает, когда брюнетке никто не открывает. Она идет обратно, поджав красные губы. Садится и с брезгливым выражением на лице переставляет коробки с ужином.

- Разбудишь, когда прилетим? - решаю, что хватит с меня так мучиться, кладу вилку. Удобнее устраиваюсь в кресле и прикрываю ресницы.

Чувствую, как Ник берет меня за руку, сплетает наши пальцы. И тихо вздыхаю.

Я себе иначе представляла наше путешествие. А тут, с самого аэропорта одни нервы, нам упорно мозолят глаза, и я ничего с собой сделать не могу, злюсь.

- О чем думаешь? - спрашивает Ник негромко, сипло, словно уже почти задремал, и резко проснулся.

- Мы отпуск с января планировали, - отзываюсь, не открывая глаз. - Ты счастлив?

- А тебе что-то мешает?

- Я первая спросила.

- Безусловно. Даже когда глаза закрываю - вижу тебя. Как ты улыбаешься. И как ладошкой закрываешься, когда смущаешься. И как подо мной лежишь. И кусаешь губы.

Распахиваю ресницы и поворачиваю голову. Он мое движение уловил, тоже открывает глаза и щекой прижимается к спинке кресла, смотрит в ответ.

- А ты про что думаешь?

- Про отпуск.

Он молчит, внимательно изучает мое лицо. Не верит, кажется, мы ведь не одни, и даже в самолете я чувствую внимание, неявное, но кожу странно покалывает, словно меня из виду не упускают.

Снова смыкаю ресницы и ерзаю, крепче сжимаю руку Николаса в своей.

Вот мы прилетим. И там пусть эти двое, что хотят делают, в наш домик их не пригласим, пусть в гостинице живут. А мы будем наслаждаться морем и единением, как и хотели.

Мысли путаться начинают, и на тело тяжесть наваливается. Не могу разобрать, это сон такой - или я, правда, проснулась, поднялась с кресла и иду к туалетам.

В кабинке смотрю на себя в зеркало и поправляю волосы, а потом кусаю губы - как Николас говорил.

И распахивается дверь.

В тесный туалет вдвигаются сразу все трое, похожие высоченные брюнеты с хищными темными взглядами, они ничего не говорят, все и так ясно по их лицам - надо мной грядет расправа. И мне остается вжаться спиной в стену и в бессилии наблюдать, как Николас расстегивает ширинку на брюках.

Виктор хватает меня за руку и стягивает с меня футболку.

Арон с силой давит на мои плечи, заставляя опуститься перед ними на колени.

И Николас приспускает брюки вместе с боксерами. Смотрю на выпрыгнувший член, налитый, напряженный, твердый. И без стеснения тянусь к нему, приоткрываю рот и обхватываю головку губами.

Вбираю горячую пульсирующую плоть и смотрю на старших братьев мужа. И звякают пряжки, и вжикает молния, когда они расстегивают брюки, выпускают на свободу гладкие члены.

Сильные руки отрывают мою голову от Николаса и рывком вжимают в крепкие бедра Виктора. С жадностью открываю рот, и толстый член скользит сразу в горло, и я захлебываюсь, от этих ощущений, хватаюсь за его брюки и послушно принимаю его в себе, нетерпеливого и грубого.

В беспамятстве от него отрываюсь. И поднимаю глаза на Арона, подаюсь навстречу покачнувшемуся длинному члену.

Языком касаюсь бархатистой головки…

- Алиса, - звучит хрипловатый голос Николаса и меня трогают за плечо. - Лапушка. Просыпайся. Мы на месте.