Глава 52

Виктор

Никто не стал на нее набрасываться. Вот так сразу. С разбегу.

Зато с разбегу она влетела в воду, видно же, что замерзла, завизжала, но продолжала бежать.

- Такая вот лапушка, - горделиво хвастает Николас, когда мы втроем смотрим на нее, по пояс в воде. Она ныряет, скрывается с глаз. - Я тут никого не виню, - продолжает Николас и ставит обувь возле лежанки. Плюхается на нее и ставит бокалы в песок. - Сам бы не отстал.

- Твоего понимания никто не просит, - Арон опускается на соседний лежак. - Мне оправдания нет, все таки жена.

- Но твое право старшего, да, которое я нарушил, - Ник усмехается, открывает вино.

Смотрю на Алису - ее светловолосая голова показалась над водой. Далеко заплыла. Словно передумала и по океану от нас улепетывает.

- Она там замерзнет, - говорю, не отрываясь от маленькой фигурки, что наворачивает круги вдали, ее луна освещает и огни соседней виллы. - Пойду позову.

Начинаю раздеваться.

И за спиной провисает молчание.

Я эту многозначительность изучил за столько лет - меня осуждают. В чем Арон с Николасом похожи - так это в следовании традициям. Первый - будущий глава семьи. Второй - в этой семье любимчик.

И все сразу поняли, зачем я пошел служить в полицию - за властью, нас с Ароном каких-то два года разделяют, с этим смириться не смог.

И что тогда они с Ником объединились против меня. Когда вещали, что деду не нужен полицейский в семье, у того на всех были свои планы, Арон этому плану следовал - стал лучшим адвокатом города

А Николасу всегда было позволено больше - заяви я, что собираюсь открыть порностудию - меня бы погнали на завод работать, чтобы прочистить мозги.

Сбрасываю одежду на песок, остаюсь в боксерах. С трудом отрываюсь от красотки в океане и оглядываюсь на братьев.

Николас молча разливает вино. Арон лакомится персиком.

- Что? - спрашиваю отрывисто.

- Просто. Ситуацию твою семейную еще ни разу не обсуждали.

- Нет никакой ситуации.

- Отрицать ребенка тоже глупо, - мудро заключает Арон, и вид у него такой при этом, как в детстве. Когда я его игрушку требовал. А мне отвечали, что если Арон захочет - отдаст, когда наиграется сам. Он лениво вытягивает ноги в брюках по полосатому лежаку и берет бокал, который ему протягивает Ник. - Я тебя жизни не учу.

- Именно это ты сейчас и делаешь, Арон.

- Нет. Интересно. Ты хочешь от ребенка отказаться. Или о чем ты думаешь.

- О том, что нет у меня никакого ребенка, - поворачиваюсь к воде, на звезды смотрю, на Алису, которая медленно плывет к берегу. Делаю шаг навстречу. И через плечо признаюсь. - Потому, что я бесплоден.

Там, за спиной, снова молчание, но меня это уже не напрягает, я в главном признался, в том, чего так стыжусь - мужчина, который не может иметь детей - да, природа с самого начала правильно распределила наши роли, я рвался быть первым, не понимая, что во главу семьи мне не стать никогда.

Захожу в воду, Алиса приближается, вышла по пояс, я любуюсь грудью, которую почти не прикрывает намокшее кружево бюстгальтера.

- Холодно? - расстояние между нами сокращается, она чуть дрожит, а мне жарко, не терпится с головой окунуться, но тогда потеряю из виду ее, мучительно жду, когда подойдет ближе.

- Нормально, жить можно, - она смеется, над собственной шуткой, с восторгом оглядывается вокруг. Идет. И вдруг по-детстки плещет водой мне на грудь. Сама взвизгивает, представляя, как брызги падают на горячее тело и кожа мурашками покрывается, сама хихикает. - Прости.

- За что? - усмехаюсь и вытягиваю руки под водой, за бедра тащу ее вплотную к себе.

- Горячий, - она ахает, касаясь ладонями плеч, глаза блестят, улыбка не сходит с лица. - Думала, ты совсем разденешься. Застеснялся?

- Могу сейчас раздеться, - перехватываю ее руку, опускаю вниз, к резинке боксеров. - Но помощь требуется.

Ее пальцы сквозь ткань задевают твердый член, другой рукой она крепче цепляется в мое плечо. Наклоняюсь к губам.

- Ну так как? Застеснялась?

- Нет, - она смело оттягивает резинку. Ладошкой крадется в боксеры, и вот сейчас бегут мурашки. От удовольствия, от нетерпения, я бы все с нее содрал и натянул на себя, сию секунду, но она целует.

Осторожно, языком скользит мне в рот. Сплетается с моим. С жадностью втягивает нижнюю губу. Пальцами обхватывает член и ведет кулаком, от головки к основанию.

Ладонью зарываюсь в ее мокрые волосы, сжимаю у корней. Целую и другой рукой расстегиваю бюстгальтер.

- Уже? - она шепчет, но руки из моих трусов не убирает, продолжает двигать, по всей длине, взглядом скользит по моему лицу.

Сомневается.

- Ладно, - сам убираю ее руку, и резинка боксеров шлепает кожу, запирает готовый член.

- А что ты…

Подхватываю ее под ягодицы, и она с готовностью обвивает ногами мои бедра, уселась, обнимает за шею.

Наклоняюсь и целую грудь сквозь мокрое кружево, кусаю сосок. Она со стоном запрокидывает голову назад, на мне чуть покачивается.

Зубами оттягиваю кружево, вбираю в рот сосок, он не от холода такой твердый, она не только от воды такая мокрая, это терпеть невозможно, желанное тело - вот оно, в моих руках.

- Ох, - она выдыхает.

Еще чуть-чуть - и доерзает, и этой ночью я буду первым.