Глава 31.

Ненависть и боль, презрение и отвращение, которое я к нему испытываю за то, что посмел играть со мной и моими чувствами.

В итоге все знали, мои друзья и его отец, как будет на самом деле, но только я верила и жила в своем розовом мирке все это время. Понимание какая я никчемная обрушиваются на меня стеной. Которая почти сбивает с ног.

— Какая же ты сволочь, Ахметов, — выплевываю ему в лицо, — твой отец был прав. Ты никогда и ни за что не изменишься.

— Можно подумать ты не знала какой я, когда шла ко мне в комнату.

Если бы слова причиняли физические страдания, то это можно было бы наверное сопоставить с аварией, когда сердце всмятку.

— Пусти! — Ору, выдергиваю руку и в этот раз он ее отпускает. — Я ехала сюда как последняя дура, искала тебя, верила, что ты… ты…

Я заикаюсь и пытаюсь подобрать слова, чтобы объясниться, но в какой-то момент понимаю, что это было важно тогда. Раньше это имело смысл, потому что я хотя бы считала, что раньше его волновали и беспокоили мои… наши проблемы. Сейчас же ясно, что ему все равно, так зачем мне что-то говорить?!

Слезы катятся по щекам, истерика уже не за горами. Я впиваюсь взглядом в его лицо. Такое любимое и ту же секунду ненавистное. У Ника на лице нет совершенно никаких эмоций. Он просто молча наблюдает за моей истерикой.

— Твой отец сегодня сказал, что я должна уехать. — Говорю чуть спокойнее. Просто констатирую факты, — исчезнуть, чтобы не портить тебе карьеру и жизнь, которую для тебя давно приготовили. Что он договорился о моем переводе в другой университет. Сказал, что если я хоть посмотрю в твою сторону, то бросит мать и ребенка. Выкинет на улицу. Сказал, что я тебе не нужна, что ты опять вернешься к привычной жизни…

Меня прорывает. Я говорю все это смотря ему в глаза. Жду… Жду что он снимет эту маску безразличия и передо мной снова возникнет парень, ради которого я готова на все и который ради меня сделает все. Это реальность настолько меня потрясла, что я все жду и даже при таких обстоятельствах глупо надеюсь, что он скажет, что я все не так поняла, что мы все исправим вместе. Что мы справимся, что…

Не знаю что угодно, только бы не этот его взгляд. Холодный. Прожигающий до костей. Он рушит оставшиеся крепости моей надежды.

— Все-таки отец знает меня лучше всех остальных, — Ник криво усмехается и даже не пытается ко мне подойти. В груди что-то очень сильно жжет, дыхание перехватывает. Передо мной сейчас стоит не мой Ник. Я не знаю этого парня. Ему абсолютно на меня плевать. Плевать на все, что происходит.

Кривлю губы в усмешке. Это все какой-то ужас. Самый настоящий кошмар и не должно происходить со мной. За что? Почему? Как так?!

Теперь уже мне хочется схватить его за рубашку и хорошенько встряхнуть, чтобы в себя пришел! Может это какое-то временное помешательство и оно скоро пройдет? Как сделать так, чтобы все вернулось в прежнее русло?

— Это все, что ты можешь мне сказать? — сглатываю и даже стараюсь улыбнуться. Едкое чувство прожигает меня изнутри, но я продолжаю давать ему шанс. Раз за разом, но понимаю, что все это глупо и бесполезно.

То, что я не хочу в это верить, потому что реальность ранит, не означает, что ничего не произошло.

Все. Это просто все… конец, с которым стоить смириться, потому что разве можно дать этому человеку еще один шанс?

А он ведь даже не просит. Как будто наоборот делает все только хуже, вгоняя все больше клиньев в наши с ним… отношения.

— Тебе стоит согласиться на поездку, такой шанс выпадает редко. Могу подкинуть до аэропорта, по старой дружбе.

В его взгляде больше нет ничего. Ни тепла. Ни интереса. Он смотрит на меня как на пустое место. И как раз именно так я себя и ощущаю. Он растоптал меня и, вывернув наизнанку мои искренние чувства, просто поиздевался.

— Какой же ты…, — я задыхаюсь как будто в воздухе больше нет кислорода и с трудом могу подобрать слова. Мне кажется диким оскорблять некогда любимого человека, но разве о нем сейчас можно сказать что-то хорошее?!

— Ты прекрасно знала какой, — парень спокойно отступает, делая шаг назад, и увеличивает между нами расстояние. Теперь мы реально отдаляемся друг от друга и это не какое-то поэтическое сравнение. Горькая реальность, — мы весело провели время, то что ты успела себе что-то придумать не мои проблемы.

— Ты такой же, как и твой отец. Подонок! — Выплевываю с презрением, потому что в моем понимание это сравнение хуже любого оскорбления. Эти двое точно стоят друг друга и ни один из них не достоин оставаться радом со мной или моей семьей.

— Рад, что мы с этим разобрались, — прищуривает глаза и кривит губы, — думаю тебе хватит ума не устраивать дома истерики. Их никто не оценит.

Соглашайся на поездку, потому что это лучшее что будет в твоей скучной и серой жизни.

Я вижу как двигаются его губы и понимаю, что слова говорит Ник, но опять выпадаю из этой реальности потому что сознание отказывается верить в то, что это он.

— Что произошло? Почему ты так сильно изменился? — тяну к нему руки, интуитивно делая шаг вперед, но парень отбивается от меня как от назойливой мошки.

— Да потому, что устал притворяться белым и пушистым. Если честно, то я даже рад, что ты сюда вошла и увидела все своими глазами, — сглатываю и заставляю вслушиваться в то, что он говорит. Мозг хочет просто выключить звук, потому что каждое сказанное им слово ранит как ничто не ранило меня раньше, но я стойко слушаю. Что еще он скажет, чтобы растоптать остатки того хорошего, что я о нем думала?

— Притворяться? — эхом произношу за ним.

— Ну конечно, — усмехается и продолжает, своим наглым взглядом сковывая и пригвождая меня к месту, — а ты думала, что у такой, как ты и такого как я есть какое-то будущее? Не ожидал, что ты настолько глупая…

— Глупая…, — снова кивая сама себе. Все сказанные им слова я откладываю в какое-то подобие копилочку не прощения. Запоминаю, чтобы больше никогда не унижаться перед таким ничтожеством как Ахметов.

А он все уняться не может. Как будто мало причинил мне боли, так продолжает давить и давить.

— С тобой было… необычно, да…, — кивает в размышлениях своим же выводам, — но мне начало становиться скучно. Так-то по приколу ради острых ощущений пересесть из тачки на автобус, но… да ты все сама понимаешь.

— Понимаю, — если так подумать, то все, что сказал Ник реально может быть правдой. Как раз эта логика вписывается в то поведение, которое ему было присуще раньше.

— Раз понимаешь, то между нами все ок? — Спрашивает с улыбкой на лице, а мне хочется плюнуть в него, но я сдерживаюсь. Мне кажется, что смотрю, а время тянется невероятно долго, превращая секунды в минуты, а минуты в часы, — тогда мне надо идти… Меня ждут…

Он оглядывается назад и большим пальцем показывает себе за спину.

— Да…, — сама не понимаю, как при всем, что я только услышала, я еще не потеряла способность говорить. На автопилоте разворачиваюсь и делаю над собой усилия, чтобы переставлять ноги.

Только бы не видеть его спину. Думаю, что не смогу пережить как Ник развернется и на моих глазах пойдет в компанию к другой.

— Не парься сильно, — прилетает мне в спину, — и не принимай все на личный счет, Коротышка…

Я отдаляюсь и иду к остановке, не оглядываясь, всю дорогу кивая сама себе.

Мысли в голове хаотично сменяют одна другую и все остальное я делаю чисто машинально. На инстинктах.

Ловлю такси, а когда машина останавливается, сажусь и называю свой адрес. Именно свой, чтобы не сталкиваться ни с кем и побыть одной. Вряд ли я сейчас выгляжу нормально и смогу сказать что-то вразумительное.

Пока еду прислоняюсь лбом к холодному стеклу, и просто смотрю в даль. Картинка сменяет одна другую, и я рада, что сказала маме, что ночую у подруги. Теперь не надо искать в себе силы, чтобы соврать.

Мне кажется, что я могу ездить так бесконечно, но внезапно водитель останавливается и я понимаю, что уже у своего дома.

Однако в моем состоянии сейчас абсолютно все мне кажется чужим. Дом, квартира. Даже собственная комната.

Тогда какой тогда смысл во всем этом? Я не знаю как делать вид, что ничего не произошло и вести себя как раньше? Маме нельзя волноваться, а Ник наверняка выставит меня на посмешище, если увидит слабость.

Наверняка же сделает, ведь раньше он был именно таким.

Как продолжать учиться и ходить в универ? Как не реагировать, когда буду видеть его с другой, если одна только мысль уже причиняет боль.

Чем больше размышляю, тем все становится очевиднее. У меня есть только один выход и нелепая парадоксальность вызывает усмешку.

Я смеюсь и останавливаюсь только тогда, когда мышцы лица сводит и не остается сил.

Не глядя на время тянусь за телефоном, пока не передумала.

— Алло, Александр? — это имя для меня теперь как ругательство. Хуже только Ник, — я согласна.

— А… это ты, — сонный голос из недовольного превращается в какой-то насмешливый, — чем обязан в такое время?

Как будто сам не догадывается. Судя по голосу понимает, что я ему скажу.

— Я согласна. — Не верю, что произношу это вслух.

— На что, Аня? — Он как будто специально это делает.

— Учиться заграницей и прекратить отношения с вашим сыном.

Последние слова даются мне особенно сложно. Не могу выдавить из себя его имя, как и не могу сказать, что фактически сам Ник только что все прекратил, а все, что могу я — это позорно сбежать от всего этого.

— Аня, у тебя что-то случилось? — в его голосе ни намека на беспокойство, но разве сказанная фраза его не подразумевает. Я просто поражаюсь лицемерию Ахметовых, хотя думала, что больше просто невозможно.

Хочется сказать все, что я о нем думаю, но я себя сдерживаю. Враг в его лице мне ни к чему, тем более сейчас.

— Вы предложили мне сделку, но у меня тоже будет условие, — игнорирую его вопрос.

— Какое? — тон у мужика сразу же меняется.

— Вы и пальцем не тронете маму и малыша…

— Ну это само собой разумеется. Она моя жена и мой ребенок, — усмехается, а мне вот не так смешно. Для такого как Ахметов нет ничего святого, раз были выдвинуты именно такие условия.

— Если тронете, то я уничтожу вас и вашего сына, — говорю равнодушно. На сердце сейчас выжженная пустыня и поэтому мой голос звучит особенно пугающе. Своей серьезностью, — та репутация, которой вы так дорожили, пойдет на дно.

— Ты мне угрожаешь?

— Предупреждаю, что у меня на вас кое-что есть и меня ничего не остановит, если появится необходимость это использовать.

Ничего не остановит потому, что ничего не осталось кроме ненависти и боли, а это как раз мотивирует поделиться всем со всем миром, но ради мамы я не стану этого делать.

— Раз у тебя такое условия, то и у меня будет еще одно, — я не перебиваю и слушаю, что он скажет дальше, — ты должна уехать как можно быстрее и без лишней шумихи…

— У меня сессия на носу. Я не могу просто взять и сорваться с места…

Слышу как нетерпеливо на том конце трубки он втягивает воздух и как размеренно выдыхает.

— Деточка, ты, кажется, забыла с кем разговариваешь. Все эти мелочи решаемы. Завтра подойди к ректору и он организует тебе экспресс сдачу. Услышала меня?

— Да…

— Тогда спокойной ночи, — и не дождавшись моего ответа мужик сбрасывает звонок явно в приподнятом настроение.

В отличие от меня. Я теперь вообще не знаю смогу ли я заснуть.

Окидываю взглядом комнату, в которой прожила много лет. Глаза начинают слезиться, здесь все такое привычное, все такое мое. Я никогда не думала, что мне придется покинуть свой дом и уехать в другую страну. Подхожу ближе к своей кровати, сажусь, прижимаю к себе своего любимого мишку и втягиваю его запах в ноздри.

Это решение далось мне не просто. Но выбора как такого и не было. Если бы решила рассказать маме, то Александр мог запросто сказать, что ничего подобного мне не говорил и что я сама это все придумала, чтобы их рассорить. Он мог сделать что угодно и как бы ни повернулась ситуация, я бы все равно была виновата.

Если бы рассказала, то разрушила бы мамину сказку, в которой она живет и свято верит, что Александр ее принц на белом коне. А еще не нужно забывать о ее положении и о том, что нервничать ей нельзя, если бы что-то случилось с ребенком, я бы никогда себе этого не простила. И то, что не рассказываю тоже неправильно. Но это сейчас меньшее из зол. Я выполнила свою часть сделки с Александром, теперь его очередь.

И это еще при том, что я ничего общего не хочу теперь иметь с Ником. Даже дышать одним воздухом, кажется, причиняет боль.

Отчасти я рада, что мне удалось закрыть сессию за день, как и сказал Александр. Я понимаю почему он торопит мой отъезд, но в данных обстоятельствах я и сама не против кардинально сменить картинку.

На сбор чемодана вообще уходит минимальное количество времени и из вещей я беру только самое необходимое. Как будто в отпуск собираюсь, а не переезжаю на долгие, долгие годы.

Дорога до дома Ахметовых занимает больше обычного времени. А я и рада, потому что этот дом сейчас последнее место, где бы я хотела быть. Но я должна попрощаться с мамой. Должна сделать все, чтобы она не догадалась о реальных причинах моего отъезда…

Прошло всего несколько дней… Как же это мало для моего бедного сердца, которое все еще кровоточит.

Я не готова увидеть Ника. Не готова снова с ним встретиться. Я больше не хочу испытывать ту боль, которая меня чуть не убила. Она разделила мою жизнь на до и после. Возможно, чертова поездка поможет зализать раны. Время лечит, так же говорят, да? Кривая усмешка появляется на моих губах, да, Аня, ты так и осталась долбанной оптимисткой? Ничему жизнь тебя не учит?

Стоит увидеть дом и сердце моментально падает в пятки. Он теперь всегда будет вызывать во мне чувство страха, ненависти и призрения. Теперь только так. Может и хорошо, что ближайшее время я чисто физически не смогу здесь появляться. Сделаю все возможное, чтобы моей ноги здесь больше не было.

— Анюта, девочка моя, — мама заключает меня в объятия, как только видит. На ее глазах слезы и я сама еле держусь чтобы не расплакаться. Мама мой единственный родной человек. Любимый. Мне придется с ней расстаться и за это я ненавижу ее мужа еще сильнее.

Такое чувство, что Ахметовы за считанные дни лишили меня всего самого ценного.

— Мам, ну ты чего? — вытираю с ее щек слезинки. Еще немного и я сама начну рыдать. Господи, как сдержаться?

— Анют, ты точно уверена? Чужая страна, ты там будешь совершенно одна… Я все никак не могу свыкнуться с этой мыслью. — Мама была в полном шоке, когда узнала. Не знаю, что именно ей сказал Александр, но ему удалось ее немного усмирить. Все-таки несколько дней — это очень мало. Мама еще наивно верит, что меня можно отговорить.

— Аня уже взрослая девочка, — от голоса Александра я моментально вытягиваюсь как струна. До недавнего времени я не знала, что так умею ненавидеть, — она справится.

У этого мужика реально ни стыда, ни совести. Не постеснялся даже выйти сюда, наверное для того, чтобы воочию проследить и убедиться в моем отъезде.

Так боится, что я ляпну что-то без его ведома или перед мамой разыгрывает из себя примерного и заботливого семьянина?

— Да, я уже взрослая девочка, — растягиваю губы в улыбке и смотрю этому ублюдку в глаза. Достаточно взрослая, чтобы испортить твою репутацию, над которым ты так трясёшься.

Думаю, что мои истинные чувства он тоже понимает по выражению лица.

— Как же ты там без меня… Анют, я буду ужасно скучать…

От того как мама снова начинает плакать сердце сжимается. Я очень надеюсь, что она будет счастлива. Надеюсь, что Александр никогда ее не обидит. Потому что если обидит, то я сделаю все для того, чтобы испортить ему репутацию. Тогда мне уже точно не будет что терять.

— Все будет хорошо, уверена, что у меня все получится, — улыбаюсь и снова стираю слезинку с ее щеки, — это все же шикарная возможность и отличное образование. Обещаю, ты будешь мной гордиться.

Я всегда не любила прощания, а такие так тем более. Здесь нет ни капли радости и позитива, только грусть и отчаяние. Побыстрее бы все закончилось.

— Ты и в аэропорт не разрешаешь тебя провести… Этот спонтанный отъезд. Так все быстро, — она заглядывает мне в глаза, словно ищет в них ответ.

Он есть, но дать ей его я не могу. Так что пусть верит в выдуманную историю для своего же блага.

— Чтобы ты плакала в аэропорту? — усмехаюсь и пытаюсь перевести все в шутку, — тебе что врач сказал?! Никаких нервов, только позитивные эмоции. У меня ночной рейс. До аэропорта ехать только два часа, потом столько же обратно. А тебе нужно отдыхать.

Мама только вздыхает. Врач сказал, что в ее возрасте беременность может протекать тяжело и нужно по максимуму себя огородить от всяких стрессов. Еще один повод для того, чтобы принять предложение Александра.

Когда вроде бы наше прощание уже близится к завершению, позади себя я слышу, как открывается дверь, сердце перестает биться. В висках ужасно пульсирует, а лицо моментально бледнеет. Я чувствую, как немеют пальцы рук. Ужасное состояние. Ступор. Паника.

Я знаю, что это он. Чувствую. Кожа на спине моментально начинает гореть от его взгляда. А пространство сужается настолько, что мне становится трудно дышать. Его же не должно здесь быть. Не должно.

Быть не может, чтобы он не знал, что я буду сейчас тут. А раз знал, то пришел специально.

Мало ему было? Решил окончательно меня растоптать напоследок?!

Я вижу, как напрягается Александр. Он сам лично пообещал, что Ника не будет, но это, судя по всему, и для него неприятный сюрприз.

— Тогда может тебя проведет Ник? — Мама переводит свой взгляд за мою спину, а после смотрит на меня. Я уверена, что мое лицо сейчас сливается со стеной, настолько сильно я побледнела.

Господи что угодно, только не это. Он уже и так достаточно меня растоптал. Второго раза я не переживу.

— Мам, я в состоянии сама добраться до аэропорта, — произношу как можно дружелюбней и при этом все так же даже не оборачиваюсь. Как будто его тут нет, игнорирую.

— Если нужно могу и отвезти, — он подходит ближе, глаза пекут от слез, которые уже скоро покатятся по щекам. Зажмуриваюсь и про себя твержу как мантру: уйди. Просто уйди, — проконтролировать, чтобы сестренка точно добралась вовремя.

В слово “сестренка” он вкладывает всю свой ярость и ненависть. А меня передергивает от всего этого. Кошмар наяву. Самый настоящий.

— Я не нуждаюсь в твоей помощи, — глубокий вдох, резкий разворот и вот наши взгляды снова встречаются. Он смотрит на меня с насмешкой. Я для него лишь дурочка, с которой он неплохо провел время. Поиграл. Повеселился, а после вышвырнул на помойку, растоптав. Я не выдерживаю этот раунд и несколько секунд. Слишком больно. Слишком тяжело.

Развернувшись обратно, быстро целую маму в щеку, Александру лишь киваю и слегка задев плечом Ахметова выхожу на улицу.

Морозный ветер ударяет в лицо. Слезы превращаются в льдинки в считанные секунды. Так даже лучше. Так я как будто и не плачу. Именно этим пытаюсь себя утешить.

От звука шагов позади себя ускоряю шаг, но не успеваю убежать. Ник преграждает мне путь. Ненавижу! Ненавижу!

Непроизвольно сжимаю руки в кулаки только бы держать чувства под контролем.

— Что тебе нужно? — Гневно шиплю ему в лицо. Я не хочу на него смотреть. Слышать. Чувствовать его присутствие рядом. Это все смахивает на какой-то мазохизм. А я точно не увлекаюсь подобным. Мне и так плохо. Я и так буду рыдать, зачем он делает все только хуже? Ему нравится издеваться? Нравиться делать мне больно?

— Никогда не играй в игры, которые тебе не по зубам, Коротышка, — его слова кажутся бессмысленными и против воли вызывает усмешку.

— Что? Отвали от меня, придурок! — Пытаюсь его оттолкнуть, но он не сдвигается с места.

— Тогда в моей комнате… Ты предложила сыграть в игру. Я предупреждал, что проиграешь.

Я смотрю в его глаза, опять этот холодный и равнодушный взгляд. Сейчас кажется, что все что было я, просто придумала, потому что в нем нет и намека на то, что он умеет смотреть по-другому. Чертовы слезы больше не превращаются в льдинки, он видит, что я плачу. Снова. Он снова делает больно. Ему нравится. Доставляет удовольствие то, как я страдаю.

— Значит ты выиграл, — растягиваю губы в улыбке, они соленые от слез, сердце в груди рвется на мелкие кусочки. Господи, я никогда не склею его обратно, никогда не смогу унять эту боль, — надеюсь, что тебе принесет это удовольствие, а теперь пошел вон!

— Ты все еще должна мне желание, — его пальцы сжимаются на моей руке, а я знаю, что ожог от прикосновения еще долго будет причинять мне боль, Ник притягивает меня к себе, — но оставлю это на будущее.

Нет у нас будущего. Во всяком случае тебя в моем точно не будет.

Отталкиваю его и бегу вперед, забираюсь на заднее сидение машины и как только она срывается с места, у меня начинается истерика. Господи, как же больно, неужели эта боль никогда не утихнет?

***

Мои хорошие, эта история подошла к концу. Да, герои не вместе, сейчас каждый пойдет своим путем, будет жить так, как считает нужным. Но я все таки верю, что чувствам и любви нужно давать второй шанс. И у ребят этот шанс будет. Если вам интересно как сложиться судьба этих героев дальше, я приглашаю вас в книгу об этих героях. События происходят спустя время. Книга уже есть на сайте и называется "Его безумство", история строго 18+.

"Его безумство"

— Расторгни свою свадьбу. Когда женишок свалит из страны, обговорим как именно я решу твой вопрос.

Сводный брат криво усмехается и приближается вплотную.

— Ты в своем уме?! — Сжимаю кулаки и кричу.

— Тебе нужно, чтобы я решил проблему. За помощь придется заплатить, — прожигает меня наглым взглядом. Упивается своей властью надо мной.

— Это невозможно!

— Тебе решать, такова моя цена.

Ник Ахметов — мой личный кошмар. Мой первый мужчина, который безжалостно растоптал мои чувства. Я думала, что за два года смогла зализать раны. Научилась жить без него. Но очень сильно ошибалась. Ахметов влетает в мою новую жизнь как ураган, рушит все на своем пути и нагло заявляет, что имеете на меня все права. Он хочет полностью мной обладать, и мое разрешение спрашивать не собирается.