53

— Большей глупости я в жизни не слышала! — мгновенно выкрикнула я, выставляя перед собой руки, не давая Емельяну прикоснуться ко мне.

— Послушай…

— Нет, это ты послушай! — спрыгнув с камня, я начала наступать на клыкастого, укоризненно указывая на него пальцем. — Не знаю, какую игру ты затеял, но…

— Игру? — резко остановившись, Емельян перехватил ладонь, схватив за запястье и заведя руку мне за спину, прижал меня к себе. — Если кто-то и ведёт игру, то точно не я. Кажется, ты ещё не осознала масштаб того, что произошло. Мракьян под чьим-то контролем, — вкрадчиво повторил Емельян, не оставляя между нашими лицами практически никакого расстояния. — Человек, в чьих руках находится не только власть. Он тот, кто может впустить сюда кого-угодно. И выпустить.

— Он не может быть под воздействием! — вырвавшись из его хватки, я отступила на несколько шагов назад, демонстративно растирая запястья.

Мне не было больно.

Этим действием я старалась стереть появившийся после слов Емельяна холод.

Это не может быть правдой. Мракьян слишком силён, чтобы попасть под чары чужого дурмана. Слишком умён, чтобы стать послушной марионеткой. Это же не Иван, вдовий сын, в конце концов! Он не тот, кого можно по щелчку пальцев заставить наматывать круги по залу…

— Иван, — вспомнила я, опуская руки и с вызовом встречая взгляд Емельяна. — Я видела, как от Ивана тянется нить к тебе, — привела я аргумент. — Нить, что давала тебе возможность управлять им. Ничего подобного рядом с Мракьяном я не видела. Ты ошибся.

Или специально пытаешься убедить меня в том, что Мракьяну нельзя верить, — добавила я мысленно.

Этот вариант нельзя было исключать.

Клыкастый ведь мог просто решить нас рассорить. Преследуя какие-то свои цели…

Теория была прекрасна, но как я не старалась, ни одна из промелькнувших в моей голове догадок не отвечала на вопрос: «Зачем?».

— Хотел бы я ошибаться, — выдохнул Емельян, присаживаясь на валун. На то самое место, где я сидела несколько секунд назад. — Я знаю, что я слышал. И единственное, что я могу сказать со стопроцентной уверенностью – Мракьян стал игрушкой в чужих руках. В руках того, кто со мной одной крови.

— Например, твоего отца? — предположила я.

— Было бы неплохо, — искренне выдохнул Емельян. — Но – нет. Не его… методы. Да и зачем ему всё это?

— Даже и не знаю, — протянула я, не скрывая издевательских ноток. — Затем же, зачем и ты здесь. Нет? Вы же грезите возвращением сюда!

— И именно поэтому я откровенно наплевал на отбор, проводя время с одной лживой сироткой, — в тон ответил мне клыкастый.

Согласна, этот аргумент мне было крыть нечем.

Настолько умным и предусмотрительным я Емельяна не считала. Он точно понятия не имел, кто находился с ним рядом.

— Иван. Воздействие. Нить, которой не было на Мракьяне, — напомнила я, возвращаясь к теме нашего разговора. — Если ты прав, то… почему?

— Хороший вопрос, — Емельян хмуро осматривал своды пещеры. Я видела, как его взгляд цепляется за отметены на стенах. Местами камень был исполосован. — Кто сильнее. Ты или Мракьян?

— Глупый вопрос, — мотнув головой, я прошлась по пещере. — Разумеется он. Мне казалось, это все знают.

— Но при этом он не смог рассмотреть меня под твоим прикрытием, — парировал Емельян. — Отвод глаз. Как так получается, если правитель Китежа сильнее?

— Всё равно не поймёшь, — хмуро ответила, приблизившись к стене и провела пальцами по зазубринам в камне, оставленных здесь слишком давно.

— И всё же, — Емельян пристально следил за каждым моим движением. — Постарайся объяснить. Не уверен, что в нашей ситуации есть возможность и дальше пытаться что-то утаивать друг от друга.

— В нашей ситуации, — без энтузиазма передразнила я его. — Я не верю, что с Мракьяном что-то не так. Это невозможно. Начиная с уровня его силы и заканчивая…

— Вот про уровень силы я и хотел послушать. Твоей, — не дал мне договорить клыкастый.

— Что ж, — выдохнув, я скрестила на груди руки, — стараясь говорить так, чтобы мой голос звучал равнодушно. Это было не так легко, но я справилась. Надеюсь, что справилась. — Когда-то, очень давно, один великий маг озадачился темой своей силы. Вернее, личностью того, кому он сможет передать свою мощь. Вот только ни среди сыновей, ни учеников, что было великое множество, он такого человека не видел. Чем он руководствовался в поисках? Ничем. Его вёл лишь собственный эгоизм и власть, которую он на самом деле просто не хотел никому отдавать. И тогда он создал меч, наделив его разумом и всей своей мощью. Спрятал его в дали от посторонних глаз, в одной из пещер непроходимых гор, навсегда запечатав вход. Очень мило с его стороны было после этого распустить слух о своём творении, с пометкой, что лишь достойнейший из достойных сможет приручить себе эту силу.

— И долго ты здесь провела в одиночестве? — удивил меня своей проницательностью Емельян.

— Понятия не имею, — пожала я плечами. — Всё закончилось тогда, когда меня случайно нашёл один из потомков того мага. Он видел меня, слышал. Стал первым Бессмертным, с которым я разделила силу. Вот только вместе с этим у нас появилась проблемка. Человеческое тело не могло выдержать всю мощь тьмы, что заключалась во мне. С каждым годом, что мы проводили вместе она… можно сказать, что заполняла его, подобно сосуду. И чтобы не начинала выплескиваться за край – было необходимо делить силу и дальше. Бессмертные называли своих возлюбленных «сердцем». Именно им они передавали свой меч, а с ним и часть силы.

— Спящая кровь оборотней указывала на истинную? — усмехнулся Емельян.

— Тогда мы об этом не знали, — кивнула я. — Пока с Кирьяной случайно не пробудили Мракьяна. И пока он не отделил её от всех сил, что были заключены во мне. Затем, не без помощи Мракьяна, мы помогли небезызвестному тебе Кощею отправиться в другой мир за своей истинной. Про неё нужно рассказывать подробно?

— Нет, — мотнул он головой, едва заметно усмехнувшись. — Про переполох среди ведьм, что должны были следить за родом Анастасии и не допустить её появления здесь, — Емельян мотнул головой в сторону, — я наслышан.

— Ну, — протянула я, — как Настасья здесь появилась, так и ушла. Её проблему с интересными предками мы решили кардинально. Можно сказать, что меня объединили со скверной. Мечу подарили душу. Тот образ, в котором меня видели Бессмертные – стал настоящим.

— Ты стала смертной, — спросил Емельян, то ли утверждая, то ли спрашивая. — И сохранила все прежние силы.

— Не совсем, — призналась я. — В отличие от прежних Бессмертных, мой «сосуд» не может быть переполнен. Но и во всю силу я не могу творить ворожбу. Это… убьёт меня.

— Поясни, — попросил Емельян.

— Если однажды я решу сотворить что-то такое, что задействует весь мой внутренний резерв – это будет последнее, что я сделаю, — холодно произнесла я. — Именно поэтому, я могу делать некоторые вещи, что останутся незримыми для Мракьяна. Но он сильнее меня. У него нет ограничений, так как он был рождён со своей силой, а не создан в виде... безделушки, — усмехнулась, надеясь, что улыбка не вышла горькой. — Ему не нужно просчитывать что-то или сдерживаться.

— Но на тебя не действует внушение, — не согласился со мной Емельян. — Больше скажу – ты каким-то образом его сняла, если вспомнить про Ивана. Знаешь… — он замолчал, чуть сощурив глаза.

— Что?

— Ты сильней Мракьяна, — кивнув своим мыслям, вампир медленно поднялся на ноги и отошёл от камня. — Это будет нашим преимуществом. Осталось только решить, как действовать дальше.