77

— Здравствуй, Настасья, — поздоровалась я с женой младшего Кощея, как только она проявилась в зеркальной поверхности волшебного зеркала, сменив моё отражение. — Как дела? Что нового?

— Привет, Кладенец, — улыбнулась мне девушка, параллельно перекладывая что-то перед собой из одной белой шкатулки в другую. — Не могу зеленку найти… а, вот она!

Лицо Настасьи озарилось искренней радостью. Смотря на странный пузырёк, который она победно мне демонстрировала, я не испытывала ровным счетом ничего. Кроме жажды узнать правду. Ради этого я и связалась с ней.

— Любопытно, — протянула я, постукивая пальцами по подлокотнику своего кресла. — Так… что нового?

— У нас? — переспросила Настасья, усмехнувшись. — Как всегда, ничего. И знаешь, наверное, это хорошо, когда всё стабильно. Ты мне лучше сама расскажи, что у вас происходит. Конкретно – у тебя.

— А что у меня происходит? — ответила я вопросом на вопрос, чувствуя, как в ожидании ответа у меня напрягаются все мышцы.

Велизара упорно игнорировала все мои вопросы.

Вернее – стояла на своём, снова и снова говоря мне, что посещала она другой мир лишь с одной целью – встретиться с ведьмами. А не то, что я себе там напридумывала…

Поговорить с ведьмой более откровенно мне сначала мешала Кирьяна. Всё же, боюсь, начни я с Велизарой разговаривать с помощью тьмы – она бы вмешалась. Да и открыто спрашивать я не могла при Кире.

Затем мне помешал Ванюша, что явился к ведьмочке с визитом.

Ушёл он от неё с икотой и растительностью в самых неожиданных местах. Но это было даже забавно. Наблюдать, как вдовьего сына сначала морочит леший, а потом сам зеленоватый получает от разгневанной ведьмы.

Велька так душевно орала на своего бывшего супруга, грозя распустить его на бересту и сжечь, что уходя я не сдержалась и напомнила ей:

— Мы всегда не ценим близких, пока не потеряем их. Мне тут сон приснился, как я сообщаю тебе о смерти одного из леших. У тебя в тот момент многое было на лице написано.

— Как хорошо, что это был всего лишь сон, — отозвалась Велизара, смахивая со лба упавшую прядь волос и чуть теряя свой энтузиазм.

— Верно, — шепнула, за секунду до того, как переместиться в замок.

Как многое бы стало проще, окажись всё это действительно простым кошмарным сном. Тогда бы всё казалось ярким и настоящим всего лишь несколько часов. А так…

— А у тебя ничего не происходит? — рассмеялась Настасья, выдёргивая меня из воспоминаний. — Во-первых, ты – рыжая. И тебе жутко идёт, честное слово.

— Ты же меня уже видела… — начала я говорить и осеклась.

Ничего она не видела.

— Когда мы с тобой болтали в последний раз, ты была блондинкой, — не заметила моей заминки Настасья. — И ты только-только начинала подготовку к третьему отбору, который, к слову, не состоялся, — добавила она, чуть прищурив глаза. — И мне об этом никто не сообщил, в то время как я, исполняя твою просьбу, перелопатила весь интернет, собирая самые невыполнимые и зрелищные задания для бедолаг-женихов!

— Да, я просила, — кивнув, я припомнила тот наш диалог. Казалось, с того момента прошла целая вечность! — Прости. Я… забегалась.

— Да, я слышала, — протянула Настасья. — Пробудившиеся от заклятия оборотни, древний вампир, которого ты вместе с ними уничтожила, после того как практически заставила Мракьяна вышвырнуть одного из женишков восвояси… ты ведь понимаешь, что я жажду подробностей?

— Разве ты их уже не раздобыла? — немного взволновано уточнила я, внимательно отслеживая реакцию своей собеседницы. — У Кощея. Велизары.

— Шутишь? — Настасья звонко рассмеялась. — Кощей сам практически ничего не знает. Мракьян ему перечислил лишь факты. Мол, Кладенец пробудила оборотней и вместе с ними уничтожила Привратника, который и не Привратник вовсе, — попыталась она изобразить Мракьяна, чем вызвала у меня лёгкую улыбку. — Велизару я вообще всего несколько раз видела. Как-то, знаешь, не люблю с малознакомыми людьми говорить о личном.

— А зачем она к вам прибыла, она не рассказывала? — спросила я.

— На собрание ковена, — пожала плечами Настасья. — Кощей с ней носился здесь. Отвозил, привозил. Ну, сама знаешь. Рынок, травки, книги, — махнув рукой, девушка чуть сморщила носик. — Итак, Кладенец. Я тебя внимательно слушаю. Что там у вас произошло на самом деле? Интуиция ведь меня не обманывает, не может всё быть так просто, как говорит Мракьян?

От её вопроса, я на какое-то время потеряла дар речи.

Настасья ничего не знает.

Велизара не обманула меня – она ни единой живой душе ни о чём не рассказала. Она не искала Емельяна. Не пыталась ему что-то объяснить.

Ведьма просто встречалась со своими.

В этом не было ничего удивительного. Велька сильная. Ковен мог давно приглашать её для… обмена опытом, как они это называли.

Но…

Наверное, я сейчас должна испытывать облегчение. Всё ведь так, как я того хотела. Моя тайна осталась только моей.

И Емельян обо всём никогда не узнает.

Да, всё так, как я того и хотела. Ни одно из моих опасений не подтвердилось.

Так почему тогда болит в груди?

Почему глаза начинает припекать и мне приходится опустить глаза, чтобы Настасья не увидела моих слёз?

Почему?

Ответ очевиден. Но как же мне не хотелось признавать, что где-то в глубине души я хотела, чтобы Велька поговорила с Емельяном.

Я хотела, чтобы он вспомнил меня. Вспомнил и…

— Кладенец? У тебя всё хорошо? — устала слушать возникшую между нами тишину Настасья.

— Да, всё хорошо, — ровно ответила я, делая несколько глубоких вдохов, так и не смея поднять заплаканный взгляд на лицо собеседницы. — Потом поговорим, у меня привратницы что-то засуетились.

Оборвав связь, я дала себе несколько минут, чтобы успокоиться.

Выходило не очень.

Сама не заметила, как забралась в кресло с ногами. Как свернулась калачиком, прижав колени к груди. И, как тихо плача, уснула.