Глава 26

— Заткнись по-хорошему, — вежливо посоветовал Дымтей Фениксу и перевернул телефон экраном вниз.

Правда, это не помогло — звук же шёл из динамика.

— Мирослава, они тебя кинут! Как меня сейчас кинули! А я ведь этого никчемного королишку спас! — продолжил голосить ирлинг.

Я, вздохнув, перевернула телефон обратно экраном вверх.

— Ваше величество, Феникс действительно рассказал нам, как вас спасти, и если бы не он, сами бы мы не справились, — устало сообщила. — Чем так страшен Великий Феникс, которого мой предок жаждет заполучить? Расскажите, пожалуйста.

— Да, Рем, расскажи. Мне тоже интересно послушать, а то эта история такая старая и так покрыта тайной, что уже не мешало бы в ней разобраться, — поддержала меня баронесса, удобно устроившая голову на плече короля.

Я ей с благодарностью кивнула и вымученно улыбнулась.

— Как вы понимаете, я сам не был свидетелем тех событий, — сдался король, — нам, правителям, передаётся лишь строгий наказ охранять Горячее озеро и не выпускать кровавого маньяка на перерождение, иначе Вселенную ждут беды…

— Зато я знаю, как всё было! И вам всё врут! — заявил Феникс.

— И я знаю, — вдруг прокаркало из тёмного угла.

Вернулся Раух. Но посмотрели на него только я и Архейский. По какой-то причине ворона больше никто не видел. Но и это не всё!

— Значит, сиди и слушай, что будет рассказывать этот аферист. Меня интересует, где правда, а где ложь. Что там в Ордене?

— Глава вне себя и пытается с тобой связаться. Созывает собрание и подтягивает все силы в резиденцию.

— Ну, это ожидаемо. Значит, пока ничего страшного, — ответил ворону герцог.

Только вот губы его в это время не шевелились и рот не открывался!

Выходит, я слышала их мысленные переговоры. Занятно! Но обдумать, почему это происходит, не успела, потому что Феникс принялся рассказывать свою версию давних событий.

— Ирлинги пришли на Амат, когда вы все жили в вечном мраке пещер и магией пользоваться не умели…

— Не совсем. Тёмные прекрасно жили и использовали остальных как рабов, — вставил ремарку Раух. — В то время мрак царил почти над всем Аматом.

—…Мы дали вам свет, огонь и научили пользоваться магией… — тем временем пафосно вещал Феникс.

— Тут не поспоришь. Нагадили так, что нам пришлось с ними договариваться и делить власть, — опять прокомментировал Раух. — Но то были интересные времена, не могу не признать.

—…Конечно же, мы встали во главе ваших первобытных племён и образовали империю, которой правил Великий Феникс…

— Да нет, второй империей они стали. Первой была Тёмная империя. Но ирлинги о ней не знали. Мы тогда жили под землёй.

—…Но чем быстрее вы развивались, тем сильнее стремились к власти и развалу Огненной империи на отдельные государства…

— Ну, тут мы, конечно, очень старались. Ирлинги — любители костров и их яркого света. Мало того, что они повсюду зажигали огни, мешая царствовать Тьме даже ночью в своей империи, они и в нашу пытались влезть. Копать принялись и в пещеры сунулись.

—…Вы заговорили о равноправии и балансе…

— Они заговорили с нашей подачи о том, что свет и тень, день и ночь должны сменять друг друга, иначе в мире нет гармонии. Мы поняли это, увидев, что лишены множества благ, которые даёт огонь и свет.

—…И тогда вы призвали на Амат Тьму…

— Ха-ха-ха! — прокаркал Раух. — Мы просто вышли на поверхность, чтобы откусить кусок пирога.

—…Тьма сильна, и мы приняли её силу как равную себе, но мировой порядок разрушился. Однополярная система рухнула и началась война. Вы заявили, что ирлинги не должны править всем миром, что каждое направление магии достойно возглавить страну, и объединились…

— Это мы их сплотили вокруг одного врага. Великого, кстати, только Тьмой в озеро удалось засунуть. Нам было выгодно не иметь сильного соперника, способного установить над Аматом вечный день и загнать нас обратно под землю.

—…Мы защищались, как могли! Но нас всё равно изгнали. Поэтому перед тем, как уйти, мы наслали на вас проклятье фениксианок. Отдайте нам Великого, и мы найдём себе другой мир, в котором начнём все сначала.

Я посмотрела на Архейского — он сидел нахмурившись. Наверное, ему в голову пришла та же мысль, что и мне.

— То есть, по сути ничего особо страшного ирлинги и не сделали, их просто подставила Тьма? — спросила я вслух.

Феникс, Евсинья и Ремтат вскинули на меня удивлённые взгляды. Дым же вперил острый, как клинок, взгляд в Рауха, а тот закаркал особенно громко:

— Я не понимаю, почему она меня видит и слышит! Никогда раньше такого не было! Вы переспали? Прошли ритуал единения? Вас благословили Огонь и Тьма? Они в вас смешались?

Мы с Дымтеем уставились друг на друга, хлопая глазами. Неужели тот танец Огня и Тьмы, когда мы ночевали в поле, оказался каким-то ритуалом? И что это значит?

Нас вывело из шока деликатное покашливание Ремтата.

— Я, наверное, не до конца в себя пришёл, но скажи мне, Ами… Мирослава, причём тут Тьма?

Мой вопрос звучал странно, ведь, кроме нас с Дымом, комментарии Рауха никто не слышал. Я замялась, не решаясь рассказать о вороне, и опять растерянно посмотрела на Дымтея.

— У меня есть теневой аватар Раух. Я забрал его дух из темницы межмирья, в которую его отправил глава Ордена. Но не нынешний, как выяснилось, а живший в те давние времена, — сообщил королю Архейский, глядя в тёмный угол очень строго.

— И не надо на меня так смотреть! — возмутился Раух. — Я не скрывал. Я просто умолчал. Ты не спрашивал, а сам я не говорил, что участвовал в заключении Великого Феникса под воду, за что и был наказан. Потому не люблю эту тему. Но раз уж разговор зашёл…Отправлен в тюрьму я был не главой — я же сам был тогда главой Ордена — а самой Тьмой. Она сочла наши действия слишком жестокими и велела мне подумать над своим поведением, сидя в заточении без тела.

Дымтей с шумом выдохнул, пытаясь переварить услышанное. Я тоже в это время попыталась сделать выводы и понять, чем грозит освобождение Великого.

— Послушай, Феникс, — медленно заговорил Дымтей, — а если я выпущу вашего предводителя, ты сможешь снять с Амата проклятье фениксианок?

— Дымтей, не делай этого! Он из мести уничтожит наш мир! — встрепенувшись, завопил Ремтат.

А я была склонна в этом усомниться и поверить Архейскому. Он не станет бездумно рисковать.

— Конечно, Великий может это сделать! — запальчиво бросил Феникс, задрав подбородок.

— Он ещё говорил про какой-то магический выброс, который будет сопровождать перерождение Великого. Не вызовет ли это катаклизм, который уничтожит Амат вместе с проклятьем? — сдала я предка, не моргнув глазом.

Вот просто после всего его вранья у меня не возникло ни малейшего сомнения, что он запросто закроет глаза на уничтожение целого мира.

— Вот-вот! Не думал, что когда-нибудь это скажу, но фениксианка дело говорит! — горячо поддержал меня Ремтат. — Допускаю, что именно поэтому нам и запрещено его поднимать со дна озера.

— Неплохая она девчонка. Можем с собой в горы забрать. Будет с моими дочками дружить, — похвалила меня Евсинья и оглядела фигуру, явно примеряясь, с какой стороны начать меня откармливать.

Это баронесса, наверное, так запоздало на слова Феникса отреагировала, который уверял, что я никому не нужна, и решила меня удочерить. Широкой души женщина! Я начала понимать, за что король её полюбил. Он за ней как за каменной стеной.

— Есть способ обезопасить мир, — заискивающе каркнул Раух.

Реабилитироваться пытался изо всех сил.

— Я без тебя его знаю, — процедил Дымтей.

Ох, похоже, дела у птица совсем плохи. Хозяин на него злился за сокрытие важной информации.

— Это информация никогда тебя не интересовала, Тей! Не отправляй меня обратно, я тебе пригожусь! Кто, например, тебе, кроме меня, подскажет, что если снять проклятье, то толстуха запросто родит Ремтату наследника. И всё, трона тебе не видать.

— Какие будут гарантии? — пропустив слова Рауха и короля мимо ушей, обратился Дымтей исключительно к Фениксу.

Предок оживился и заметался, что-то обдумывая. Остановился и резко припал к экрану.

— Допустим, я мог бы тебе их дать, но как? Я не могу проникнуть на Амат.

— Зато я могу попытаться проникнуть туда, где ты там сейчас находишься, — спокойно ответил Дымтей, ввергнув в шок Ремтата.

— Такая мощь, и ты даже не попытался меня свергнуть⁈ — выдохнул он и заглянул в глаза баронессе. — Евсинья, Тей будет хорошим королём.

— А Гвен королевой, — покивала действующая, но не коронованная королева. — Моя крошка давно нашего верховного любит. Отличная будет пара, а мы с тобой в горах корову заведём и коз, чтобы Донне без сестры скучно не было. Фениксианку-то, небось, домой отправят, раз с проникновением в другие миры проблем нет.

Скорость, с которой Евсинья решала судьбы, немного ошеломляла. И не только меня.

— Так, баронесса, вас не туда понесло. Предлагаю на этом остановиться, — твердо потребовал Дым. — Решать, как действовать, продолжим завтра. Сейчас пора спать. Вам. А мне ещё дворец и придворных до ума доводить.

— Ты прав. Но не знаю, как все сделать правильней. Даже завтра не буду знать. Тебе виднее, Тей, — разволновался Ремтат. — И Евсинье. Дорогая, как быть?

Ой-ой, совсем дело, оказывается, плохо. Ремтату действительно пора на покой.

— Ну раз так, то спокойной ночи, — отрезал Дым, прерывая мучения короля.

Евсинья раскрыла рот — хотела, наверное, надавать советов, — но Дымтей напустил на них с Ремтатом Тьму, и сладкая парочка отправилась смотреть сны, завалившись на подушки.

— Так что ты решил, тёмный? — заподозрив, что и его оставят до утра без ответа, выкрикнул Феникс.

— Завтра сообщу. Идём со мной, Мира. Раух, ты с нами!

Дымтей протянул мне руку, и я вложила в нее ладонь. Мы вышли из покоев, а телефон с собой не взяли.

Спустились в пустой коридор.

— А где Ледовитские? — вырвался у меня вопрос.

Почему-то я думала, что они до сих пор лежат на полу, спелёнатые магией.

— Там, откуда им не выбраться. В Межмировой тюрьме. Не до них пока, — ответил Дым и толкнул дверь.

А вот холл был усеян спящими придворными, стражниками и прислугой — над их телами клубилась Тьма.

Я представила себе объем предстоявшей Дымтею работы, и волосы на голове зашевелились. Мне стало искренне жаль гада Архейского. Хотя… Что-то у меня и злость на него прошла. И гадом я называла его уже нехотя.

— Может, я могу тебе помочь? — вырвалось непроизвольно.

— Не надо. Справлюсь, — отмахнулся устало герцог. — Ты лучше вот что мне скажи: согласна выйти за меня замуж и править страной вместе со мной?

Я споткнулась на ровном месте, растерялась и застыла с раскрытым ртом. Эм-м… вот так вот просто? А где «я тебя люблю, не могу жить без тебя» и кольцо с преклонённым коленом?

Мысли ринулись метаться в черепной коробке со скоростью бешеных белок. Можно было бы сказать «нет, не выйду, продолжим соперничать», но язык не поворачивался. Эта ночь изменила буквально всё.

Во-первых, я узнала истинную мощь верховного тёмного. И прямо сейчас продолжала с ней знакомиться: Дым стоял, раскинув руки, и смотрел на меня выжидающе, но в это время спящие люди поднимались и расходились. Стражники занимали свои места, придворные спешили к дверям гостевых комнат, сторонники заговорщиков собирались в кучу… Дымтей колдовал и одновременно вёл со мной важный разговор. Надо быть полной дурой, чтобы продолжать верить, будто я могу с ним соперничать за трон. При желании он меня одной левой прихлопнет.

Во-вторых, я глубоко сомневалась, что смогу когда-то кем-то впечатлиться сильнее, чем Архейским. Всех мужчин я теперь буду сравнивать с ним. И смогу ли выйти замуж за кого-то другого, если откажу ему?

В-третьих, душу бередила мысль (или даже надежда), что я произвела на него не менее сильное впечатление, чем он на меня. Многие его действия об этом говорили. А вдруг он в меня влюблён, просто не знает слов любви, как тот старый солдат?

С другой стороны, если сказать «да, выйду», это будет как-то неправильно. Такой поступок противоречит моему характеру. Он будет обозначать, что я сдалась без боя, признала его победу. Не воспримет ли он такой ответ как отмашку и дальше меня под себя прогибать? Принимать решения единолично и ни во что меня не ставить? Дилемма.

— Мы слишком мало друг друга знаем, Дымтей, — пролепетала, — я не могу принять решение…

— Ты собиралась выйти за Ремтата, которого знала ещё меньше, — хмыкнул герцог, раскрутив над головой тёмную воронку, которая засасывала спящих заговорщиков.

— Это другое! Ремтат… — на миг задумалась, — он был как фиктивный муж! — парировала я. — А ты будешь настоящим.

Архейский расплылся в улыбке.

— Меня радует, что ты воспринимаешь меня всерьёз, — сказал ласково.

— Я не дура, — пробурчала потупившись.

— Я знаю. Поэтому хочу выслушать твои аргументы против.

Я прошлась туда-сюда по холлу и все же решилась. Развернулась к Дыму лицом и сказала, глядя прямо в глаза:

— Я боюсь, что ты меня сломаешь. Разобьешь мне сердце и лишишь воли. Ты слишком сильный для меня. Мы оба сильные, но ты слишком. Я подозреваю, что как бы сейчас нас друг к другу ни тянуло, наш брак будет похож на борьбу за власть и первенство…

— А разве это плохо? — перебил Дым. — Наша жизнь будет насыщенной и увлекательной. Я счастлив, что встретил тебя. Считаю это подарком.

Может, и хорошо, конечно, жить на острие атаки, но это когда в отношениях есть любовь. А у нас… Дым ни слова не сказал мне о своих чувствах. Да я бы и не поверила, если бы он завёл разговор о любви. Я… Я испытывала к нему сильную симпатию, но станет ли она любовью? Или я его возненавижу после каких-нибудь неуважительных по отношению ко мне действий или пренебрежения к моим идеям? Нет, я не готова так рисковать.

— Я хочу вернуться в свой мир, — решительно сказала и сама не поверила, что произнесла эти слова. — Раух обмолвился, что знает, как это сделать. Давай расстанемся и хорошо подумаем, нужны ли мы друг другу.

— О, я понял, что она делает, Тей! — вдруг закаркало у меня над ухом. — Она тебя дрессирует! Поняла, что вы связаны Огнём и Тьмой. Таких в других мирах ещё истинными парами величают. Знает, что никуда вам друг от друга не деться, и пытается теперь тебя сломить, чтобы занять главенствующую роль! Фениксианки все такие!

— Да что бы ты в женщинах понимал! — возмутилась я.

Хотя, надо признать, было бы неплохо, если бы Дымтей испугался разлуки и принялся мне доказывать, что не такой. Может быть, клятву дал какую-то… Но…

— Неси ритуал для открытия портала, Раух. Если Мира хочет подумать дома и сравнить, где ей лучше — там или со мной — я дам ей такую возможность.

Сердце забилось, на глаза выступили слезы от слишком противоречивых эмоций. Да уж… Дымтей умеет поражать в самое сердце своими поступками…