Глава 46 Максим
Третий час подряд, сидя посреди большой поляны, устланной цветами, наблюдаю за Олей, активно изображающей из себя грибника со стажем. Она плавно передвигается по периметру, собирая сыроежки, и на протяжении всего этого времени пытается меня разговорить. Да только вот не особо клеится у нас беседа.
– Слушай, а начёт личного повара Женька пошутила? – кричит, исчезая за очередным кустом. – Блин, тут такая крапива! Не зря мама костюм папин дала.
– Не пошутила, но Софья Павловна не только готовит. Она за домом присматривает, – прищуриваюсь от яркого солнечного света и пишу сестре сообщение.
Уже пятый час, а она до сих пор не ответила на волнующий меня вопрос.
– Охренеть не встать, вот это да! Присматривает за домом!
Гипнотизирую экран. Женька прочла смс, но отвечать не торопится.
Коза! Нарочно?
– Что думаешь насчёт Васнецова? – это Оля спрашивает про моего терапевта Никиту.
– Он знает своё дело, – отвечаю я коротко.
– Как по мне, этот Никита чересчур молод, а гонору-то гонору!
Испустив тяжкий вздох, выпрямляется во весь рост и начинает массировать ладонями спину. Должно быть, уже устала стоять в позе грибника.
Интересно, скоро она закончит страдать этим идиотизмом?
– Откуда он вообще взялся? Арина нашла? – собирает волосы в хвост.
– Да, она.
Снова бросаю взгляд на телефон. Иногда Женя бесит просто неимоверно. В чём сложность? Я всего-навсего попросил ответить лишь на один единственный вопрос: на работе Барских или нет. Исчезла с радаров на пару с Троицким, и что вообще думать – не понятно. Не то, чтобы меня разрывает от интереса на тему того, куда пропали эти двое… Просто странно как-то. И наш разговор накануне… Она вроде вовсю шутила, но голос явно был обеспокоенный. Не знаю почему, но мне показалось, что у неё там не всё в порядке.
– Сколько ему? Тридцать хоть есть? Такой сопляк на вид!
– Двадцать девять.
– Совсем мало опыта! Я ещё отзывы про него в интернете почитаю, а то мало ли! Вдруг его методика – чушь полнейшая! – ворчит Ржевская, отгоняя от себя осу.
– Чушь полнейшая методика твоего недоношенного Чиповского, а Никита – отличный специалист.
– Чиповский – гений! Я вот, между прочим, недавно медитировала дома и программировала Вселенную на тот результат, который нам нужен. И что? Вот, – указывает на меня. – Пожалуйста! Тебе ведь значительно лучше?
– Ага, Оль, ты серьезно думаешь, что всё дело в том, что ты послала некий сигнал в Космос? – даже не пытаюсь сдержать улыбку.
– Да, я уверена, что его приёмы работают, Максим! И останусь при своём мнении. И всё же, я считаю, что твой врач слишком молод.
Спасибо, что он вообще… есть. И что приезжает в такую даль.
– Никита, к твоему сведению, недавно на конференции в Германии выступал. Как врач, подающий большие надежды.
– Ой, конференция! Подумаешь! – ставит руки на пояс и начинает делать наклоны вперёд и назад. – Разглагольствовать они все мастера, а как до дела доходит – так на тебе! Ничегошеньки ведь не умеют! А ещё и труды научные начинают калякать. Теоретики хреновы!
– Ты просто злишься на него за то, что он не стал слушать твои бредни про травы.
– Это не бредни, Максим! – тут же принимает оборонительную позицию. – Ты недооцениваешь народную медицину, а между прочим, раньше не было вот этого вот всего: волшебных пилюль и уколов. Только растениями и спасались. Это ведь о чём-то говорит?
– Говорит. О высокой смертности, потому что лекарств не было. Люди пачками умирали, Оль.
– Я о том, что растения помогли преодолеть хворь.
– Кости от твоей травы быстрее не срастутся – устало бросаю я в ответ.
Иногда спорить с ней – себе дороже.
– А вот здесь я с тобой в корне не согласна! Ещё как срастутся! Настойка окопника лекарственного, мумие, чага. Я очень много статей прочла на эту тему. Будем пить курсом. Начнём со следующей недели.
– Нет Оль, эту херню я пить не буду, – сразу предупреждаю.
– Да ну конечно не буду, – хмыкает она.
– Не буду сказал! – повторяю ещё раз практически по слогам.
– Ну хватит вести себя как дитё. Есть слово надо!
– Мне это не надо, Оль!
Ругаться не хочется, но вот это навязывание сомнительных методов лечения со мной не прокатит!
– Жара адская! – она недовольно прикрывает ладонью лицо.
Яркие солнечные лучи слепят даже сквозь густые ветви деревьев.
– Ну так правильно, костюм телепузика свой сними, на улице плюс тридцать! – не могу сдержать смешок.
– Пропотела так, что звездец, – следуя моему совету, Оля немного расстёгивает молнию и приседает рядом на одеяло. – Хорошо тут конечно! Это тебе не пыльная Москва!
Молчу, пожёвывая травинку.
Но да, она права. Здесь в Сосновом Бору классно. Тихо, спокойно. Чистый воздух, лес кругом. Прикольно.
– Вот бы и у нас был такой домик, как у Барских, – мечтательно тянет она, положив голову мне на плечо.
– На такой я вряд ли когда-нибудь заработаю.
– Заработаешь конечно! Что это ещё за пессимистический настрой? – поворачивается ко мне. – Надо быть оптимистом по жизни!
– Реалистом надо быть, Оль, – сухо отвечаю я.
– Своё гнёздышко у нас всё равно будет, – упрямо заявляет она.
Улыбается, протягивает руку к моему лицу.
– Я так рада, что тебе лучше, – поглаживает пальцами скулу.
Прямо точь-в-точь как Барских.
До сих пор не выходит данный эпизод из головы. К чему был тот странный жест в коридоре больницы? Учитывая наш разговор, так тем более… Мне совершенно не понравилась эта её неуместная выходка.
– Не злись на меня, пожалуйста, – Оля виновато хмурит брови. – Я про квартиру. Девочки скоро съедут, обещаю.
– Оль, я иногда тебя вообще не понимаю. Как можно было сдать кому-то нашу квартиру? – убираю её ладонь от своего лица.
– Ладно, – тяжко вздыхает, – так и быть, скажу тебе, зачем это сделала.
– И зачем же?
Ну-ка удиви меня…
– Мать достала меня уже с этой посудомоечной машиной. Третий месяц ноет, вот я и купила. Хоть ужиматься не пришлось…
– Дай угадаю, это она сама тебе такую «бизнес-идею» предложила?
Молчит естественно. Конечно да!
– Ну я так и думал, – фыркаю.
– Зато она хоть немного успокоилась.
– Надолго ли…
Вопрос чисто риторический. Тётя Марина всегда чего-то хочет. Деньги, технику, мебель.
– Боюсь, что нет. Вчера с бурным восторгом рассказывала мне про робот-пылесос, который видела у тёти Зины.
– Да, твоя мать – просто мастер прозрачных намёков, – усмехаюсь я.
– Ну родители, сам понимаешь. Надо помогать, – пожимает плечами.
– Надо, согласен, – киваю я.
– Так ты не будешь больше обижаться за квартиру? – обнимает меня и ищет в глазах положительный ответ.
– Не буду, просто давай договоримся на будущее: надо обсуждать такие вещи. Честно тебе скажу: мне не понравилось, что ты без моего ведома решила меня выселить. Ты же понимаешь, что мне было неприятно.
– Да я же хотела как лучше! – сразу начинает плакать. – Я боялась, что ты будешь целыми днями в квартире один. Недееспособный и беспомощный. За тобой ведь уход нужен был круглосуточный, который, к сожалению, я не могла тебе дать! А твоя мама как раз всё время находится дома, и я…
– Оль, всё. Этот период прошёл. Дело не в том, ЧТО ты сделала, а в том КАК ты это сделала. Чувствуешь разницу?
Но, похоже, что нет… Смотрит обиженно, хотя по идее это должна бы быть моя прерогатива.
– Ладно, проехали…
Сидит ревёт. Прямо-таки истерика. Через минуту, конечно, не выдерживаю. Обнимаю, прижимая к себе.
– Прости, – шмыгает носом и хватается за мою футболку. – Я и правда, как лучше… хотела…
– Ну всё, хватит, Оль, перестань реветь! – поглаживаю её по спине, привлекая ближе.
– Я скучала по тебе, – признаётся она, успокаиваясь в моих руках.
Отклоняюсь назад и смотрю на неё.
– Так давай покажи, насколько сильно соскучилась, – провожу пальцем по её губам, и она тут же красочно смущается. – М?
Улыбается и тянется ко мне, чтобы поцеловать. Коротко и целомудренно.
– И это всё? – вскидываю бровь. – Не особо-то ты скучала…
– Ну перестань! Конечно скучала! – горячо спорит она.
– Докажи, Оль, – нарочно провоцирую, глядя прямо в глаза.
Нервно хохочет, но спустя минуту наши поцелуи наконец-то становятся глубже и откровеннее.
Честно сказать, в связи с ДТП близки мы не были уже давно. Виной тому моё физическое состояние. Сперва я вообще двигаться без посторонней помощи не мог, а после начались серьёзные проблемы с ногой. И единственным моим желанием было прекратить адову боль. Ни о каких занятиях любовью я на тот момент даже не помышлял. Не до того было ну совсем. А вот теперь, почему бы и нет…
Оля рвано и шумно выдыхает, когда я целую её шею, попутно спуская с плеч дурацкий военный комбинезон.
– Осторожнее, Максим, следы оставишь, – шепчет недовольно, но при этом прикрывает глаза.
– И что? Плевать, – игнорирую её слова и продолжаю ласкать белоснежную кожу.
– Ну Максим, прекрати! Вдруг на работе потом увидят! Стыд какой…
– Что за бред? – вынужденно отвлекаюсь от своего занятия. – Тебе не всё равно?
– Нет, мне не всё равно! Там же столько людей приходят! Не надо.
– Ладно, ерунду эту снимай…
Помогаю ей частично выбраться из идиотского костюма.
– И это тоже, – стаскиваю с неё маечку.
– С ума сошёл? А вдруг меня кто-то увидит? – ужасается она и принимается в панике оглядываться по сторонам.
– Ага, сыроежки построились тебя голую разглядывать! – не могу сдержать смешок.
– Максим, здесь могут быть другие люди! Туристы или лесник, например! – начинает сочинять она.
– Я тебя умоляю… Никого тут нет, Оль, только мы. Иди скорей сюда…
Стаскиваю с себя футболку и привлекаю девчонку к себе. Она вздрагивает от соприкосновения кожи к коже, но расслабиться у неё не получается.
– Кто там? – испуганно дёргается от порыва лёгкого ветерка.
– Где?
– Там!
– Серый волк пришёл сожрать тебя. Уж больно аппетитная.
– Несмешно! Вдруг за нами кто-то наблюдает!
Качаю головой и продолжаю трогать девчонку там, где хочу. Сжимаю её бёдра и резко подтягиваю на себя.
– Осторожно, твоя нога, Максим!
– Замолчи ты уже и не порть момент, – касаюсь губами выпирающих ключиц.
Ладонями очерчиваю талию, поднимаюсь по спине вверх.
– Максим, ну ты что, не надо, – возмущается она, когда мои пальцы дотрагиваются до застёжки.
– Они хотят на свободу, Оль. Так и просятся… – с улыбкой на губах, заявляю я.
– Громов! Я не хочу здесь раздеваться и сидеть голышом! – пытается отодрать от себя мою ладонь.
– Оль, ну что за детский сад, ей богу!
Положа руку на сердце, её поведение уже начинает откровенно напрягать. Вот вроде в одну минуту ей всё нравится, я же вижу по реакции, но тут же в какой-то момент она вся напрягается и становится прямо-таки деревянной.
– Не страдай ерундой, – злюсь и всё равно продолжаю нагло раздевать её. – Я тебя хочу. Вылезай уже из своего дурацкого комбинезона.
– Не могу, не здесь, – противится она, стыдливо прижимая майку к груди.
Боже, ну чего я там за два года не видел? Смешно ведь.
– Оля, мы, чёрт возьми, в лесу! В самой глуши, неизвестно ещё выберемся или нет.
– Конечно выберемся! – невозмутимо перебивает меня.
– Я итак три часа терпеливо ждал, пока ты соберёшь свои мухоморы, давай уже займёмся чем-то более интересным… Ну же, мой сексуальный грибник, расслабься!
С боем выдираю из рук футболку и начинаю ласкать её грудь ладонями и пальцами, попутно покрывая страстными поцелуями шею и обнажённые плечи.
Она с тихим «ох» цепляется за меня, потому что я стискиваю её грудь сильнее, а потом принимаюсь ласкать ртом затвердевшие соски.
Оля краснеет, едва слышно постанывает и даже выгибается мне навстречу, когда я инстинктивно толкаюсь бёдрами вперёд. Но стоит мне лечь на спину и попытаться увлечь её за собой, как опять начинается не пойми что.
– Я боюсь, что мы навредим твоей ноге.
– Всё нормально с ней, – раздражённо закатываю глаза.
– Я могу задеть её. И вообще я тяжёлая, а тебе сейчас противопоказаны нагрузки.
– Просто замолчи. Снимай штаны, Оль, давай, – расстёгиваю пуговицы.
Она кусает губу, словно раздумывает над чем-то из ряда вон выходящим. Одной рукой прикрывает грудь, которую сама же минуту назад позволяла целовать, а другой спешно хватается за штаны.
Короче. К чёрту… Реально, такое ощущение, что я пытаюсь совратить неопытную школьницу. Вот так и пропадает всякий настрой.
Убираю руки за голову и вздыхаю, глядя на шелестящую зелёную листву.
– Ну пожалуйста, Максим, не злись…
Уже, пользуясь случаем, и бельё натянуть успела.
Молодец. Чтоб она так шустро раздеваться научилась!
– Я просто стесняюсь вот так.
– Как вот так?
– В лесу, да ещё и днём. В этом плане я не такая смелая, как ты! – осуждение так и горит в её глазах.
– Мы здесь одни. Я тебя не понимаю. Но нет так нет, уговаривать и принуждать я не собираюсь.
Уж не знаю насколько хорошо мне удалось скрыть обиду.
– Ну мы что животные какие-то?! Сношаться в лесу! – морщится, расправляя на себе футболку.
Сношаться… слово-то какое подобрала.
– Давай сделаем это дома, хорошо? – наклоняется и целует меня в щёку. – Тебе бы побриться не мешало, кстати. Колючий…
Давай сделаем ЭТО дома. Как всегда: после душа, в темноте, по-тихому и в излюбленной миссионерской позе. Нет, я не против, но Олины загоны порой меня озадачивают. То в самый жаркий момент бежит наносить какой-то лосьон, то волосы надо срочно собрать, то шторы поплотнее закрыть.
И ещё одна деталь. Оля не фригидна, нет, но получать удовольствие для неё почему-то занятие постыдное, ведь даже когда ей очень хорошо со мной, она зажимается и боится лишний раз это показать. Я всё больше убеждаюсь в том, что её стеснительность в постели и страх перед чем-то новым – это ненормально, а учитывая то факт, что мы вместе три года, (два из которых находимся в интимных отношениях) так тем более.
Уже дошло до того, что я в себе начал искать причину. Ну мало ли… Может, напугал когда-то чем-то? Ведь в моём понимании с любимым человеком границ в сексуальном плане быть не может. Я не говорю про извращения всякого рода, я имею ввиду в целом.
Пока Оля скручивает плед, я успеваю донельзя накрутить себя, но внезапное пиликанье телефона выдёргивает меня из мрачных мыслей.
Женя наконец-то удосужилась ответить. И не раз. Не заметил, увлечённый войной с Олей.
«Короче нет Арины на работе. Что-то там случилось, Макс»
«Она в больнице вроде как» – присылает спустя полчаса.
«Марго тут лютует просто!!!!! Я слышала её разговор с Виктором. Батя Арины вроде, да? Так вот бабуленция обещала расправу всему отделению полиции Люблино. Уж не знаю, в чём причина»
«А ещё прозвучало страшное слово кома. Надеюсь, к Захару это не имеет отношения. Если что-то ещё разузнаю, обязательно свяжусь с тобой. Чмок»
«PS Оля там твоя тебя ещё не задолбала?»
«Не грешите на кровати Барских, вряд ли ей это понравится )))»
Дура…
В задумчивости потираю лоб. Новость о том, что Арина в больнице, вызывает ещё большее смятение и растерянность.
Ни черта не понятно. Полиция. Кома. Что вообще за бред?
– Идём? – Оля протягивает мне костыль.
– Да.
– Блин. Я вот только не помню, направо или налево…
Отлично твою мать! Сусанин!