Глава 10. Визиты

Дни полетели в приятных хлопотах. Теперь я каждое утро вставала рано, везла Машу в школу, возвращалась на работу. В обед я забирала дочь, проверяла ее уроки, готовила вкусный ужин. Меня вернули в родительские чаты, а с ними всевозможные платежи тоже стали частью рутины. Танцы, подарки, фонд класса.

Я отвыкла от дополнительных трат, пока жила одна. Пока мы были с Игорем женаты, все эти копейки меня категорически не беспокоили. Теперь я относилась к деньгам намного серьезнее. Дела в кофейне шли успешно, но я не шиковала. Хорошо, что школа была оплачена на год вперед.

Одно дело – отвоевать ребёнка, но совсем другое – сохранить ее привычный образ жизни. Я неплохо зарабатывала, но вряд ли смогла бы поддерживать прежний уровень жизни Маши.

Этих проблем мне было достаточно, чтобы жить в постоянной тревоге, но жизнь подкидывала еще и еще.

Ко мне буквально хлынули гости. Незваные, разумеется.

Первой на пороге моей квартиры нарисовалась бывшая свекровь.

Она не потрудилась позвонить мне на телефон, выбрала сразу в дверь. Я подумала, что это Тоня, и сразу открыла. Удивлению моему не было предела.

Мать Игоря сразу вошла в квартиру, отодвинув меня своим массивным телом.

– Здравствуй, Кира, – проговорила она громко и почти сердито.

Я попятилась, буркнув в ответ что-то похожее.

Свекровь осмотрела прихожую, словно тоже что-то слышала о тараканах, грязи и моем душевном нездоровье. Не найдя признаков всего этого, она взглянула на меня и поинтересовалась:

– Долго ты собираешься прятать от меня внучку?

Я не сообразила, что ответить той сразу. Людмила Борисовна и не особо нуждалась в моих объяснениях. Она разулась и без приглашения прошла на кухню.

– Чая нальёшь или как всегда? – проворчала она, садясь за стол. – Ты же вечно сама не предложишь. Приходишь к родным людям домой, как в собес.

– Мы с вами давно не родные люди, Людмила Борисовна, – проговорила я.

Однако чай достала и нажала кнопку, чтобы вскипятить воду.

Моя свекровь пренебрежительно рассмотрела пакетики, приподняв очки.

– Не чай, а порох. Никогда нормального не предложишь.

Я закатила глаза и бросила обороняться.

– Вы за столько лет не выучили, что я вообще чай не пью. Приходите со своим. А лучше – не приходите.

Свекровь моментально преобразилась в жертву. Она сжала губы, подбородок задёргался.

– Что я тебе сделала? За что так с бабушкой?

Я села за стол. По-хорошему, выгнать бы ее к чертям собачьим, но моя жалостливая натура взяла верх.

– Вы зачем пришли, Людмила Борисовна? – спросила я как можно более мирно.

– Хочу внучку увидеть. Машеньку ты забрала у Марины. Я знаю.

Я не стала спорить.

– Конечно, забрала. А вы бы не забрали своего ребёнка?

Свекровь крутнула пальцем в воздухе и туманно намекнула:

– В твоем состоянии, Кира… Игорь говорил, что оплачивал твое лечение. Теперь он… – Она опять всхлипнула. – Ты, наверное, не можешь платить… И я подумала, может, Машенька со мной поживет?

Я схватилась за голову. Доказывать матери Игоря, что я не сумасшедшая – сложнее, чем Маше. Все свекрови считают невесток чокнутыми. Я чертовски устала оправдываться перед всем миром.

Поэтому сказала кратко:

– Я не больна и никогда не лечилась. Тем более за счет Давыдова.

– Но Игорь говорил, – начала она.

Я быстро перебила.

– И где сейчас Игорь? Вам не приходило в голову, что он врет?

– Нет, – невозмутимо ответила свекровь.

Разумеется, нет. Чего я ждала? Игорь содержал мать с тех пор, как она вышла на пенсию. Конечно, она верила каждому его слову. Это удобно и вроде бы логично. Он ее сын родной, хороший. Я стерва психованная – плохая.

– Подумайте об этом на досуге.

Я сложила руки на груди и постукивала ногой по полу, намекая на финал разговора. Людмила Борисовна оттолкнула чашку с недопитым чаем, разливая его по скатерти. Она встала и заявила:

– Я никуда не уйду, пока Машу не увижу. Что бы ты там ни говорила, но я ее бабушка. Я имею право видеть ребёнка моего сына.

– Да я вам вроде и не запрещала.

– Конечно, – выплюнула свекровь. – Не запрещала она. Я не могу до Маши дозвониться с тех пор, как…

Она не смогла договорить о задержании Игоря, всхлипнула.

– Ты на ее телефоне меня заблокировала, я знаю, – пришила мне новую вину Людмила.

– С чего вы взяли? Я ничего не блокировала.

– Конечно, заблокировала. И запрещаешь нам видеться. Где сейчас девочка? Ты заперла ее? Почему она не вышла ко мне?

Маша действительно подозрительно тихо сидела в своей комнате. Весьма приветливая (если не сказать больше) с Артемом, Тоней и Мишей, даже вечно хмурым Сережей, она не вышла даже поздороваться.

Я постучала в закрытую дверь, чтобы соблюсти приличия.

– Да, – крикнула Маша.

– Привет. Там бабушка пришла. Не хочешь выйти поздороваться?

– Не особенно, – буркнула эта звезда, скривив лицо.

Я вошла в комнату и прикрыла за собой дверь. Маша максимально печально вздохнула, предвидя серьезный разговор.

Понизив голос почти до шёпота, я заговорила:

– Кисуль, она же бабушка, мама твоего отца, родной человек. Ей сейчас тоже очень плохо. Она нуждается в поддержке.

Маша заныла, изображая крайнюю степень страдания.

– Да не хочу я к ней ехать, мам.

– Не ехать, – сразу поправила я ее. – Просто выйди. Она хотя бы убедится, что я не держу тебя на цепи или прикованной к батарее.

Маша прыснула.

– Она тоже считает, что я чокнутая. Может и опеку вызвать. Нам не нужны сейчас эти проблемы, – продолжала я убеждать дочь.

Она вняла моим доводам. Опеку я, конечно, придумала. Хотя… С Людмилы станется.

Забавно, что именно меня смело назначили сумасшедшей те, у кого не все дома.

Маша сползла с кровати и поплелась на кухню.

Людмила снова сидела за столом и доедала с чаем фирменный хворост из кондитерской.

Увидев Машу, свекровь набросилась на ребенка, сдавила ее лицо ладонями и смачно расцеловала, не стерев с губ сахарную пудру.

– Машенька, солнышко мое. Девонька моя золотая. Какая ты худенькая, – причитала бабуля.

– Я всегда такая, – заворчала Маша, пытаясь вырваться.

Людмила сразу заметила ее холодность и стала отчитывать.

– Ну кто так разговаривает? Даже не поздоровалась с бабушкой.

– Привет, – без энтузиазма бросила Маша.

– Разве я так тебя учила? Нужно сказать: здравствуй, бабушка.

Маша закатила глаза и с той же интонацией проговорила:

– Здравствуй, бабушка.

Словно не замечая подвоха, Людмила расплылась в улыбке и сразу бросилась выяснять принципиально важные вещи.

– А я все тебе звоню и звоню. Мама телефон забрала?

Маша покраснела и отвела глаза.

– Эээ, нет, – проговорила она, не встречаясь взглядом ни со мной, ни с бабушкой.

– Значит, мать заблокировала мой номер! – логично заключила свекровь.

Я покачала головой, офигевая окончательно.

– Ничего мне мама не блокировала, – заявила Маша, задрав нос. – Я не брала трубу.

Людмила так и села обратно на стул. Словно по инерции ее рука схватила остатки хвороста. Она сунула его в рот и прожевала.

Мда, очевидно, она так справляется с потрясением.

Я порадовалась, что мне на стрессе кусок в рот не лезет. Иначе я бы уже была размером с дом. Ну или со свекровь.

Людмила прожевала, проглотила, запила чаем и, прижав ладонь к сердцу, спросила:

– Почему ты не брала трубу?

– Не хотела разговаривать, – просто объяснила Маша.

Бабушка заохала, заахала, потерла грудь и прикрыла глаза. Я грешным делом подумала, не накроет ли ее тут ударом. Отругала себя за пренебрежение, но… Черт побери! Эти спектакли она разыгрывала регулярно для Игоря. Я давно не верю в кривую драму.

– Ты, наверное, в потрясении, – сразу стала ставить диагнозы Людмила. – Я все понимаю, деточка. Такая трагедия. Папа…

Она всхлипнула.

– Да-да, я понимаю, Маша. Ты, наверное, плачешь все время? Я вот каждый день плачу.

– Поплачешь в школе, пожалуй, – фыркнула Машка. – Не до того, бабуль.

– Конечно, плачешь, – не сдавалась бабушка. – Не в школе, так дома. Дай я тебя обниму.

Она снова кинулась к Машке, но та отступила на шаг назад, и Людмила поймала воздух.

– Нет настроения, бабушка. Я пойду уроки доделывать.

Маша врала как дышала. Все уроки она давно сделала и честно валяла дурака. Но я не смела ее осуждать, тем более не стала разоблачать. Жалко, что мне не надо уроки делать. Я бы тоже легко воспользовалась этой отмазкой.

Для бабушки уроки – это святое. Но она в этот раз не спешила отпустить Машу.

Я едва заметно кивнула дочери, и она скрылась в комнате.

Разумеется, мне сразу отвесили упрёков.

– Ты ужасно влияешь на Машу. Она стала дерзкая, грубая.

– Она подросток, – попыталась я объяснить. – Дерзость и грубость – норма в таком возрасте.

– Когда Игорь…, – начала свекровь.

Я перебила ее.

– И где сейчас Игорь?

У Людмилы снова задрожал подбородок. Я устала быть милой и доброй. Меня знать никто не хотел, пока Игорь был на коне.

– Ты жестокая и неблагодарная, Кира, – упрекнула меня Людмила Борисовна. – Игорь тебя из такой задницы вынул.

– И туда же отправил, – напомнила я. – Он забрал у меня ребёнка.

– Он дал тебе все. Даже эту квартиру, машину. Что ты будешь делать, когда его деньги кончатся?

Я вздохнула и ответила максимально искренне:

– Работать буду, Людмила Борисовна. Жить буду. Ребёнка воспитывать.

– Ты ничего не умеешь, – выдала она знакомую мантру. – Без Игоря ты пустое место. Лучше бы не ссорилась со мной и Мариной. Мы должны держаться вместе.

От такого предложения я поспешила отказаться.

– О, нет. Спасибо. Я лучше сама.

– Зря, – бросила она, сунула на прощание еще один кусок в рот и допила чай.

Людмила Борисовна прошла в прихожую, стала обуваться.

– Я думала, ты не лезешь к Игорю и Марине, потому что мудрая, – продолжала она поучать меня. – Но оказалось, что затаилась как змея и ждала удобного момента, чтобы ужалить. Очень, очень я в тебе разочарована, Кира. Дочь настроила против меня и отца. Бог тебя за это накажет. А Игоря выпустят, и мало тебе тоже не покажется.

Он вышла из дома, не прощаясь, как следует хлопнув дверью. Я закатила глаза и собиралась пойти убирать со стола, но наткнулась на Машу.

Она вышла из комнаты и, видимо, слышала каждое слово бабушки.

– Бабулька жжет, – прокомментировала девица в своем стиле. – Таблетки уже не помогают. Кастрюля загремела.

Я прыснула и пошла убирать со стола. Нужно было отругать Машу за неподобающее отношение, но я не стала. Даже ребёнок осознает абсурдность ситуации. Не буду я прикидываться святой и рассказывать ей про вторую щеку.

Если бог меня за это накажет, как пророчит Людмила Борисовна, что ж, я готова.

Пока я мыла чашки, Маша вытерла стол.

– Ты правда не берёшь трубу, когда она звонит? – спросила я.

Маша поджала губы, но врать мне не стала.

– Не беру, – сказала она. – И не говори, что она мне бабушка и родной человек. Я задолбалась среди родных, которые надо мной издеваются, плюют на мое мнение, заставляют есть пареный кабачок и проверяют мой кал.

Я отрыла рот, чтобы поддержать ее, но Маша завелась.

– Если отправишь к ней в гости, я сбегу из дома. Клянусь!

Я засмеялась, уж очень забавно Маша бунтовала.

– И куда ты сбежишь? – весело поинтересовалась я, вытирая посуду. – К Марине?

– К Максу, – выпалила Маша.

Я приподняла бровь.

– Как интересно. Буду знать, где искать. Хотя я не собиралась никуда тебя отправлять, дорогая. Я знаю, что с бабушкой нелегко. Если ты не хочешь – можешь не общаться с ней.

Маша чуть не сбила меня с ног, накидываясь с объятиями.

– Спасибо, мамочка. Ты лучше всех.

Я расплылась в улыбке, поцеловала ее в макушку.

– Ты у меня лучше всех, – сказала я, крепко обнимая дочь.

Я успокоилась, а зря. Странные события только начались.

Утром следующего дня мне начала названивать Лена, мать Марины. Мы не общались с того самого дня, когда она сообщила мне об интрижке Игоря с ее дочерью.

Я везла Машу в школу, когда увидела ее вызов. Отвечать не стала. Лена вряд ли звонит, чтобы поделиться хорошими новостями, тем более глупо ждать поддержки или добрых пожеланий. Хватит с меня пока душераздирающих разговоров. Я еще не отошла от беседы с бывшей свекровью. Да и Маша тоже.

Я всегда использовала в машине громкую связь, поэтому конфиденциальность соблюсти не получится.

Лена набирала раз шесть, пока я была в дороге. Маша, конечно, заметила и поинтересовалась:

– Кто такой настойчивый?

– Бабушка, – пошутила я.

Она фыркнула и не стала задавать больше вопросов. Я высадила ее у школы, поцеловала и пожелала хорошего дня. Провожая Машу взглядом до ворот, я невольно высматривала Артема. Мы теперь чаще виделись, больше общались и помогали друг другу. Я могла забрать Макса вместе с Машкой, закинуть его на футбол или отвезти к нам домой, чтобы дети вместе сделали уроки. Они хорошо ладили. Маша помогла Максику с математикой, а он подтянул ее по английскому.

У Артема был завал на работе, за что он каждый раз извинялся. Выглядел Латынин паршивенько при этом. Вечно с телефоном у уха, растрепанный, уставший. Каждый раз я хотела выбросить его мобильный, погладить этого замученного мужчину по небритой щеке и крепко обнять. Но с нами почти всегда были дети. И мои желания не сбывались.

Ждать Артема у школы я не стала, конечно. Хотя мне очень хотелось его увидеть. У меня тоже была работа, которая не стала проще.

Мы запустили винную историю. Тоня отлично включилась с рекламой. Теперь в кофейне и вечером была толпа народу. Мест не хватало регулярно. На улице становилось все теплее. Посетители умоляли поставить столики и снаружи тоже.

Учитывая тесноту помещения – это был бы идеальный вариант. Но Сергей, как всегда, упрямился. У него вообще было ко мне все больше претензий. В этот раз я с ним была согласна. Дочь забирала у меня много времени.

– Ты снова опоздала, Кира! – отчитал меня босс.

Я ворвалась в кофейню почти в десять. Миша едва кивнул мне в знак приветствия, потому что зашивался по полной.

– Прости. Пробки, – оправдалась я больше перед бариста.

– И в обед снова уедешь? – продолжал напирать Сергей.

– Мне нужно дочь забрать из школы.

– Конечно. Разумеется. А мы тут снова останемся в запарке.

Его издевательский тон стал последней каплей в чаше моего терпения.

– Слушай, Сережа, – выпалила я, ткнув в него пальцем. – Запарка тут точно не из-за меня. Ты сто лет обещаешь нанять человека в помощь Мише. Конечно, невозможно собрать заказы, выдать людям еду и сварить кофе на весь район.

– Пока ты не сменила зерна, не было никакой запарки.

Его аргумент возмутил меня до глубины души.

– Так у тебя и выручки не было.

Сергей не слушал меня. Он продолжал вещать о своей личной боли.

– А теперь еще это вино. Миша и вечером не может отдохнуть.

– Миша – не робот, Сергей. Ему нужно отдыхать дома, а не за стойкой. Нам нужен еще один работник.

Сережа запыхтел как паровоз. Его ноздри раздулись. Я бы не удивилась, увидев и дым из ушей.

Он яростно содрал с вешалки кожаный пиджак и рванул к двери.

– Знаешь, Кира! – прорычал он, взявшись за ручку двери. – Я чертовски жалею, что связался с тобой. У меня был тихий бизнес, а теперь просто дурдом какой-то.

Я хотела напомнить ему про успех и деньги, но Сергей сам сказал:

– И не говори про выручку. Никаких денег не стоят все эти нервы!

Он выскочил из кофейни, распугав всех посетителей. Точь-в-точь как моя свекровь вчера. Везет мне на истеричек.

Это была не первая подобная выходка от моего босса, но он впервые был настолько резок. Я приняла все близко к сердцу. Игнорировать такое заявление очень сложно.

Словно добивая меня, снова зазвонил телефон. Я потянулась, чтобы сбросить очередной вызов Лены, но замерла. На этот раз мне звонила сама Марина.

Я одернула руку, словно из мобильника не меня лезла змея ядовитая.

– Кира Викторовна, вы в порядке? – спросил Мишка, отвлекаясь от пятисот тридцать девятой чашки капучино.

– Да-да, все хорошо, – проговорила я не своим голосом.

– Сережа херню несет, – попытался успокоить меня парень. – Вы круто настроили работу, но сменщик мне действительно нужен. Нас точно не закроют.

Я промычала что-то в знак согласия и улыбнулась следующему гостю. Двое молодых парней заказали по бокалу белого вина и ассорти сыров.

Я оставила Мише кофе, и сама полезла в винный шкаф за початой бутылкой Шабли. Артем был прав, уверяя меня в абсолютной окупаемости среднего ценового сегмента вина. За простыми люди шли в местный супермаркет, а к нам приходили ценители вкуса и атмосферы. Машка называла это вайбом.

– А на улице не планируете поставить столики? – спросил один из ребят. – Мы в Риме всегда пили на улице. Такой крутой вайб.

– Мы думаем об этом. Вопрос в работе, – улыбнулась я.

А сама представила, как Сергея порвет на тряпки от такой обратной связи. Я вспомнила, что именно Рим мне описывал Артем, когда убеждал включить в меню фермерский сыр кубиками и мясные деликатесы из Испании и Италии. За них я буквально билась с Сергеем и до сих пор не отошла от его пренебрежения и обесценивания.

Что ж… Пора готовиться к новой битве за мебель для летника.

Между этими мыслями мой телефон продолжала атаковать Марина.

Я чувствовала себя отвратительно. Эмоциональные качели сделали солнце и лишили энергии. Честно сказать, я задолбалась от переживаний. Иллюзии, что мы с Машей теперь будем жить тихо и спокойно, покидали, развеивались.

В обед я, как всегда, поехала забирать дочь из школы. Каково же было мое удивление, когда я увидела у ворот Марину с коляской. Глазам своим не поверила, но среагировала моментально. Я сделала круг и заехала на боковую парковку.

Машину не глушила, чтобы скорее забрать дочь и умчаться. Марина точно не просто так гуляла у школы. Она искала меня, что-то от меня хотела.

После визита матери Игоря у меня не осталось сил на разговоры о бывшем муже, Маше и моих мнимых долгах. Марине точно что-то от меня нужно. А я не желала вообще с ней как-то соприкасаться.

Дверь машины открылась, и я вздрогнула. Слава богу, на пассажирском сидении нарисовался Артем.

– Черт бы тебя подрал, Латынин, – выругалась я и треснула его по плечу. – Откуда ты тут взялся?

– Как всегда приехал за сыном и увидел тебя. Не сдержался, – покаялся он.

Артем обхватил мою шею, чтобы притянуть к себе. Его губы коснулись моих. На несколько сладких мгновений для меня перестала существовать Марина и все остальные проблемы. Я забыла обо всем, кроме его поцелуя. Наконец сбылось мое желание, и я прикоснулась к щеке Артёма, подгладила и застонала от удовольствия.

Он тоже загудел мне в губы и прошептал:

– Боже, почему мы сто лет не виделись вот так? Наедине.

– Потому что дети и работа, – напомнила я. – И ты никуда меня не звал.

– Да, я кретин, – усмехнулся Артём.

Он мельком взглянул на ворота и нахмурился.

– Это жена Игоря, что ли? Там, с коляской, у школы, – спросил он.

–Да. Именно.

– Что она тут делает?

– Понятия не имею. И не хочу узнавать, – призналась я. – Я тут от нее прячусь. Надеюсь, не заметит.

Артем покачал головой.

– Это странно?

– Что я не хочу с ней говорить? – уточнила я.

– Нет, что она тут пасется. Можно ведь позвонить.

– Она звонила. А до этого – ее мать. Я не беру трубку. Вчера ко мне приходила бывшая свекровь. Я никак не очнусь от ее перфоманса.

Артем протянул руку и привлек меня к себе. В машине было не очень удобно обниматься, но я все равно уронила голову ему на плечо, позволяя проявить сочувствие.

– Кира, мне чертовски жаль. Почему ты не позвонила?

– Зачем? – искренне удивилась я.

– Просто так – поделиться. Мне кажется, тебе не хватает банальной поддержки.

Артем взял мою ладонь и переплел наши пальцы.

– Я не привыкла жаловаться, Тем. Мне кажется, нечестно валить на тебя эти дурацкие проблемы. Ты со своими едва справляешься.

Он вздернул бровь и почти обиделся.

– Едва? – хмыкнул Артем. – Я так хреново выгляжу?

– Если честно…

Латынин рассмеялся и поднес мои пальцы к губам.

– Забавная мы с тобой парочка. Занятые, раненые, по уши в проблемах.

Я чуть в обморок не упала.

– А мы парочка?

– А разве нет?

– Я не знаю.

Артем прикрыл глаза и признал очередную ошибку.

– Да, это снова мой косяк. Давай в выходные поужинаем и прогуляемся. Или…

– Или? – я заинтересовалась альтернативой.

– Или я могу приготовить ужин дома, выбрать какое-нибудь интересное вино из личных запасов.

– А дети будут с нами?

Артем не согласился.

– Нет. Думаю, дети не оценят мои далеко идущие планы.

Он потянулся к моим губам, но не успел поцеловать. Дверь машины снова открылась. Я сначала подумала, что это Марина, и выдохнула, увидев Машу. Но через секунду покраснела и чуть не умерла со стыда.

Дочь застукала меня буквально на месте преступления.

– Привет, Артем, – вежливо с ехидной улыбочкой поздоровалась Машка. – Это мое место.

– А, привет, – растерянно откликнулся Латынин. – Я – да. Уже пошел… А…

– Макс идет. Он учебник забыл в классе, – сообщила Маша, угадав вопрос.

– Да, спасибо, Маш. Пойду. В машину к себе пойду. Подожду его там. Удачи, девчонки.

Артем неуклюже вывалился из моей машины. Его видок меня развеселил, хотя я ужасно нервничала из-за Маши. Но зря. Дочь не злилась, а посмеивалась над нами.

– Привет. Как в школе? – спросила я, чтобы отвлечь ее.

Номер не сработал.

– Чего вы, как студенты, по машинам жметесь, – весело возмутилась Маша. – Могли бы уже встретиться, как взрослые люди.

– Много ты понимаешь, – огрызнулась я.

Со всеми этими поцелуями я совершенно забыла про Марину. Вспомнила только когда выехала на шоссе. Маша ее, кажется, не заметила. Она всегда выходила ко мне с черного хода, знала, что я не люблю заезжать к воротам. А еще моя чудесная дочь энергично махала Артему, который ждал Макса в машине.

Мы болтали по дороге домой о школе, планах на выходные и грядущий день рождения Маши. Она впервые не захотела устраивать праздник, попросилась сходить с подружкой в корейский ресторанчик.

Маша пошла домой, а я вернулась на работу.

У меня на телефоне висели неотвеченные вызовы Марины. Я игнорировала их, но с удовольствием открыла сообщение Артема.

«Давай в субботу оставим Макса и Машу у тебя. Я отчаянно планирую ужин».

Я кратко ответила, что согласна, и получила в ответ ликующий смайл.

К сожалению, мои планы на выходные поменялись очень быстро. Буквально через полчаса мне позвонил адвокат Игоря.

Его номер у меня был сохранен с давних пор. «На всякий случай», – уверял Игорь, когда сам вбивал мне этот контакт в телефон. Этот вызов я не посмела игнорировать.

– Кира Викторовна, мой подзащитный настаивает на вашей встрече, – начал юрист разговор без вступлений.

– На встрече? – удивилась я. – Как это? Он ведь…

– В СИЗО, да. Ему разрешены свидания. Я оформил все документы для визита. У вас будет час в субботу. Вы ведь не заняты в субботу, в полдень?

Я зачем-то сказала правду.

– Не занята.

– Отлично. Приезжайте по адресу, который я сброшу. Встречу вас там.

Он собирался повесить трубку, но я успела спросить:

– Вы уверены, что Игорь хочет увидеть меня? У него сейчас другая жена и ребенок.

Не знаю, зачем я добавила про ребенка. Адвокат оценил мой вопрос усмешкой.

– Я в своем уме, Кира Викторовна. Как и ваш бывший супруг. Он хочет встретиться именно с вами. Это стопроцентная информация.

– Тогда ладно.

Я ведь могла не согласиться, послать Игоря вместе с его защитником, но прежние страхи взяли верх. Не смела я отказать бывшему. Да и странно как-то игнорировать человека, который в тюрьме. Каким бы ни был исход дела, но Игорю сейчас точно несладко. Мы не чужие люди. Он поступил со мной отвратительно, но даже это никогда не отменит то, что он отец моего ребенка.

Попрощавшись с адвокатом, я набрала Артема.

Он сразу понял, что я буду отменять свидание.

– Что-то случилось? – спросил Латынин. – Плохое? Опять свекровь?

– Нет. Я должна встретиться с Игорем, – ответила я без утайки.

– В изоляторе?

Кажется, Артем тоже удивился.

– Да, там. Адвокат встретит меня и проводит. Не знаю, когда вернусь, и вряд ли буду в состоянии поужинать с тобой.

– Понимаю. Я отвезу тебя.

Он не предлагал, а констатировал факт. По привычке я собиралась отказаться, чтобы не напрягать человека.

– Не надо, Тем. Я сама.

– И слышать ничего не хочу. Ты поедешь черти куда, обязательно распереживаешься после разговора. Да и до разговора есть от чего распереживаться. Я бы точно психовал из-за визита в такое милое местечко. Не упрямься, Кира. Я привезу Макса к вам в гости, заберу тебя и поедем. Ладно?

Представив все, что сказал Артем, я была вынуждена согласиться. Машину я водила хорошо, но психовать умела еще лучше. К тому же поддержка Артема будет не лишней и до свидания с Игорем, и после.

– Отличный план, – согласилась я. – Спасибо, дорогой.