Глава 26 Точка невозврата

Кассандра Вчера я не сказала Брайану о своих подозрениях только потому, что не хотела делать нашего будущего ребенка средством манипуляции. Хотя, если быть честной, эгоистичная часть меня всерьез раздумывала над этим. Зная, каким священным местом для Брайана являлась его семья, я была уверена, что он не оставит меня. Кроу нашел бы способ сбежать и создать для всех нас укрытие. Но мне стало страшно, поскольку речь шла уже не о нас двоих. А еще, я так мечтала, чтобы Кроу бросил ради меня смертельно опасную работу, что не удосужилась подумать о том, как это скажется на нем самом. Из-за не доведенной до конца операции на него повесят клеймо позора, чего он не заслуживает. И это в лучшем случае. Брайан – человек чести, а не трус. Как он будет жить с этим грузом? Зато мне достался бесценный подарок… С любовью оцениваю пока еще плоский живот. Мне и тесты не нужны, чтобы почувствовать его. Или ее. Вернувшись от мамы, я стала прислушиваться к изменениям в организме. Периодическая тошнота, увеличившиеся и потемневшие соски, резкие перепады настроения… Как я могла списывать все это на ПМС и нервы? Скорее всего, у меня и задержка есть. Вспомнить в этом хаосе дату последних месячных – непосильная задача. Мне так хотелось разделить этот момент с Брайаном… В иных обстоятельствах он наверняка расцеловал бы мой живот тысячи раз. Эту уверенность не разрушит даже то, что Кроу все-таки ушел ранним утром. Я не спала, как он, должно быть, думал. Просто решила уступить ему: не смотреть в его спину. Я боялась проспать, как Брайан в последний раз огладит ладонью мою грудь, а потом очертит ею талию и задержится на ягодицах. Как его губы прикоснутся сначала к затылку, а затем оставят несколько осторожных поцелуев на виске и спустятся к плечу с нанесенным рисунком крыла. В нашем распоряжении было несколько быстротечных дней, но я ни на что бы их не променяла, даже если бы мне предложили бесконечность, но без Брайана. С каждым его шагом до двери от моего сердца словно наживую отдирали по куску, причиняя невыносимую боль. Я молилась о том, чтобы у меня хватило духу сдержаться и не всхлипнуть. Иначе он бы вернулся, чтобы обнять меня, и тогда его план уйти по-английски потерпел бы неудачу. Но наиболее трудным испытанием на сегодня оказалось не это. Заставив себя через силу раскрыть глаза, я обнаружила на подушке маленькую коробочку белого цвета. К ней не прилагалось никакой записки с душещипательными признаниями, рядом не лежала красная роза, как на постановочном фото из Pinterest. Однако то, что скрывалось внутри, было ярким подтверждением чувств Брайана ко мне. Изящное кольцо из платины в виде двух сцепленных крыльев, инкрустированных незнакомыми драгоценными камнями: на одном крыле – черными, на другом – кристально-прозрачными, похожими на бриллианты. Несомненно, Брайан не поскупился на самое дорогое украшение, но его ценность для меня совсем в другом. Он сотни раз доказывал, как я ему важна, а теперь только уверил в этом. Когда Кроу его купил, интересно? Надеваю кольцо на безымянный палец левой руки и несколько раз верчу ладонь под разными углами, любуясь его сказочными переливами. Под лучами закатного солнца, пробравшимися в гостиную, кольцо видится еще более прекрасным. Поддавшись неосознанному порыву, прижимаюсь к нему губами, пытаясь хотя бы так ухватить крохотную частичку Брайана. Переступая порог «Монтгомери» в своем нелепом школьном костюме, я и представить не могла, что меня там будет ждать человек, которого я полюблю настолько сильно. Макс и Лили уехали накануне вечером в отель. Они настаивали, чтобы я сразу отправилась с ними, но мне до чертиков хотелось провести с Брайаном еще одну ночь, да и мешать им не стала. Судя по тому, как эти двое не отлипали друг от друга за завтраком, они выяснили отношения и пришли к общему знаменателю. Лили не посвящала меня в подробности размолвки, но что бы между ними ни произошло, она в их паре – явно моторчик, способный вытащить буксующий автомобиль даже из самой тягучей трясины. Я тоже рассчитывала на такой исход с Брайаном, но не всегда наши внутренние желания сильнее внешних обстоятельств. Время на часах неумолимо сменяло цифры, и, когда точка невозврата была достигнута, я отправила Кроу то СМС. Он приступил к своей операции, следовательно, бросить ее точно не сможет. Но Брайан должен знать, что где-то на Земле живут два человека, которые всегда будут его ждать. Внезапный звук открывающейся входной двери заставляет меня подскочить. Боже, Брайан вернулся! У него все-таки получилось найти выход! Не помня себя от счастья и радости, спрыгиваю с барного стула и несусь в ту сторону, но при виде вошедшего человека резко останавливаюсь, как парализованная. Мэддок. Как он попал сюда? При моем появлении парень злобно скалится, а я от ступора не могу пошевелиться. Может, он не узнал меня? – Так-так-так… – Бандит плотоядно улыбается, наступая на меня. Быстрым движением он отбрасывает ключи от дома, и я внезапно вспоминаю про потерянные ключи Ханны. Мэддок украл их у сестры? Я начинаю пятиться, мысленно прикидывая, удастся ли добежать до кухни, чтобы чем-нибудь вооружиться. – Так и знал, что наш Хоук – крыса, – криво усмехается брат Ханны. Судя по нетвердой походке, он еще и нетрезв. Это может сыграть в мою пользу. – Что же ты молчишь, Мария? – интонация на моем имени становится более едкой. Нас раскусили. Он все понял. Делаю короткий шаг назад, не позволяя страху показываться на лице. – У меня нет при себе оружия, видишь? – Мэддок раскрывает руки, демонстрируя мнимое добродушие. – Почему ты так испугалась, котенок? Парень продолжает неспешно подступать ко мне, словно боится спугнуть. Прекрасно знакома с такой тактикой хищника на охоте: при виде добычи самое главное – поймать нужный момент и напасть тогда, когда она будет готова к этому меньше всего. Вот только я не из пугливых и жить сейчас хочется, как никогда раньше, поэтому смело отвечаю: – Ты вломился в чужой дом. Как я должна реагировать? – Упираюсь поясницей в барную стойку и так же на ощупь обхожу ее, удерживая Мэддока под прицелом своих глаз. Нас разделяет футов тридцать, не больше, но налитые кровью глаза мужчины – лишнее подтверждение того, что он прилагает неимоверные усилия, чтобы сдерживать свои истинные желания. То же самое я видела во взгляде Шейна: маниакальную потребность в играх. И в роли игрушек всегда были живые люди. – А на каких правах в этом доме ты, Кассандра? – Робертс выкладывает карты на стол, назвав меня настоящим именем. Не увидев с моей стороны отрицания, он начинает хохотать, запрокинув голову. – Это, блять, просто охуенно! Этот сучий сын только что женился на моей сестре, отец ему чуть ли не жопу лижет за спасение, в котором я теперь очень сомневаюсь, а ты все это время была у нас прямо под носом! Пока Мэддок купается в собственной сообразительности, нащупываю ящик со столовыми приборами, и, стараясь сохранять по максимуму нейтральный вид, нажимаю на него. Он бесшумно выдвигается, и я ныряю внутрь правой рукой, пытаясь заговорить парня. – Что дала бы вам моя смерть? Отцу на меня плевать. Мэддок в одночасье перестает ржать и, сделав два быстрых шага, останавливается возле края стола, загоняя меня в тупик. Из кухонной зоны теперь можно выйти, только если пролезть под стойкой. – Ты из меня дебила не делай! Кто ты ему, а? – Никто. Он просто пожалел меня. – И поэтому притащил к себе, подменив в базе твои данные? Кто он, сука?! Парень совершает резкий выпад, и я без промедления кидаюсь вниз, чтобы перебежать на другую сторону. Схватить нож я так и не успела… От пронзительной боли в голове темнеет в глазах. Меня дергают вверх прямо за волосы, отчего на глазах рефлекторно проступают слезы. Вцепившись в мое плечо, ублюдок грубо разворачивает меня к себе. Он ниже Брайана, но довольно крупный, чтобы я могла дать достойный отпор. Его лицо, искривленное в гримасе беспощадной ярости, в считанных дюймах от моего. Во взгляде отражается безумие и жажда. И последнее – худшее, что можно представить, так как эту эмоцию я, к сожалению, знаю не понаслышке. – Куда собралась? Мы не договорили. – Брат Ханны опаляет мой рот шлейфом крепкого алкоголя. Кровожадный взгляд скользит к плечу, почти онемевшему от стиснутых на нем худощавых пальцев. При виде тату лицо парня искажается в презрении. Уже не имеет никакого значения, заметил бы он его или нет. Цель своего визита этот человек вряд ли изменит. – Брайан убьет тебя, если ты со мной что-то сделаешь, – бросаю угрозу, опережая его слова. – С чего вдруг? Так клево трахаешься, что готов ради тебя убить? – ощеривается он, а потом продолжает обманчиво-приторным тоном, кивнув на тату: – Или тут что-то другое? Я упрямо молчу, поджав губы, что только злит моего противника. Предвижу его дальнейшие действия, поэтому делаю глубокий вдох, собираясь с духом и настраиваясь на борьбу. Меня недооценили, оставив руки на свободе. Мэддок с силой сдавливает мою грудь незанятой ладонью, и я сразу впиваюсь пальцами в его мерзкое лицо, как разъяренная тигрица. Надавливаю большими пальцами на глазницы, пока хватка на моем плече не слабеет. Секунда – и парень с воплем отпускает меня, закрывая лицо ладонями. – Сука-а-а! – орет он во всю глотку, а я опрометью мчусь в спальню Брайана. Из нее выход к бассейну, а там больше пространства для маневра. Может, мне удастся протянуть время до приезда Макса? Он должен забрать меня, как только дождется сигнала от Брайана. Не слышу, гонится ли за мной мой преследователь. Кровь пульсирует в ушах, заглушая все внешние звуки, кроме стука собственного сердца. Торопливо запираю дверь изнутри и оглядываюсь в поисках предметов мебели, которые помогли бы забаррикадироваться. Через современную ручку и ножку стула не вставишь. Что же делать? Прислоняюсь ухом к двери, но ни черта не слышу. Звукоизоляция, которую так расхваливал Кроу, играет против меня. Вдруг Мэддок прямо сейчас звонит своему отцу? Господи, они убьют Брайана… Паника и страх рука об руку пробираются в сознание, лишая храбрости, придававшей сил отбиваться. Как это похоже на тот случай с Шейном, караулившим меня возле ванной! Но на сей раз помощи ждать неоткуда. Брайан не подозревает, что со мной в доме разозленный психопат, жаждущий поквитаться. Не включая свет, тихонько подбегаю к прикроватной тумбочке, надеясь раздобыть хоть что-то пригодное для самообороны. Открываю дверцу и едва не плачу от разочарования. Кроме вороха женских журналов, оставленных Ханной, тут нет ничего полезного. На поиски в других укромных уголках времени тоже нет. Здесь нельзя оставаться. Нужно выбраться наружу до того, как Мэддок вызовет мафиозный отряд. Сломя голову бегу к выходу на террасу. На улице стемнело, и единственным источником света в зоне бассейна служат автоматические фонари. Открыв стеклянную дверь, высовываю голову и осматриваюсь. Дышу ртом, потому что через нос мое частое дыхание звучит особенно шумным в такой гремучей тишине. Кроме стрекотания цикад не могу различить ни единого шороха. На столике возле шезлонга замечаю стеклянную бутылку из-под лимонада, забытую Брайаном, и она становится моей целью. Преодолев густой страх, я ступаю на плиточное покрытие веранды, и, для надежности посмотрев вправо и влево, бегу к ней, беззвучно перебирая босыми ногами. Крепко сжимаю узкое горлышко в кулаке и устремляюсь к боковой стороне виллы, чтобы обогнуть ее и выйти к воротам. Прижавшись спиной к стене, мелкими перебежками двигаюсь к углу дома. Окружающее безмолвие так обманчиво… Сердце заходится в бешеном ритме, будто подготавливая меня к нападению. Не мог же Мэддок уехать? Или мог? Когда до поворота остается не больше трех шагов, «ответ» на этот вопрос вальяжно выходит из темноты мне навстречу. Бесшумно и размеренно. Так, словно убежден, что я никуда от него не денусь. Выбрасываю вперед руку с бутылкой и проговариваю свирепо сквозь зубы: – Не приближайся. Парень токсично улыбается, но ненавидящий взгляд выдает его отношение. Как только он делает уверенный шаг в моем направлении, со всего маху разбиваю бутылку о стену. Звон осколков придает небывалой решимости. Теперь в моих руках опасное оружие, которое тормозит Робертса. – А ты дерзкая кошечка, – усмехается он. – Но наивная. Неужели меня напугает какая-то стекляшка? Мэддок приседает на корточки и поднимает крупный осколок стекла. Не сводя с меня безумного взгляда, он подносит его ко рту и проводит острым краем по языку. Белоснежная рубашка начинает окрашиваться темными каплями крови, а этот придурок забавляется, видя мою реакцию. Меня вот-вот вывернет, а он непринужденно пожимает плечами и выпрямляется во весь рост. – У меня высокий болевой порог, только и всего. – Мэддок облизывает губы, словно смакует медовый нектар. – И я люблю вкус крови. – Ты – псих, – ставлю ему очевидный диагноз. – Знаю, – кивает парень, обнажая зубы, испачканные кровью. Тело сковывает льдом при виде тошнотворной улыбки убийцы. Будто чувствуя мое ошалелое состояние, Робертс вмиг меняется в лице, и на место напускной расслабленности приходит ожесточение. Для моей усыпленной бдительности эта перемена была слишком стремительной. Мэддок кидается на меня так внезапно, что я едва успеваю среагировать и сделать взмах «розочкой», попадая по его плечу. Бросаюсь обратно к бассейну, наступив на несколько случайных осколков. Стопы пронзает острая боль, но я продолжаю бежать что есть мочи к своему возможному спасению. Ноги кажутся напичканными ватой. Стараюсь ускориться, но словно бегу на месте. Слышу за собой яростный рык мерзавца, рассвирепевшего от моей выходки еще сильнее, но я должна хотя бы попробовать. Мне любой ценой нужно защитить самое дорогое, что у меня есть. Надсадно кричу, когда Мэддок хватает меня сзади за шкирку и тут же валит на землю вниз лицом, придавливая всем своим весом. За секунду мою кисть выкручивают и выхватывают стекляшку из сжатого кулака. Отчаянно вырываюсь, но он будто не впервые участвует в подобном. Силой заломив мои руки за спину, бандит наваливается на меня, вжимая в газонную траву. – Пусти! Пусти меня! – воплю я в вечернее пространство из последних сил. Мэддок припадает ртом к шее и облизывает ее, шепча омерзительные слова. Меня мутит от отвращения. Дергаюсь из стороны в сторону, пытаясь скинуть его с себя, но все тщетно. – Готов поспорить, все твои отверстия такие же зачетные, как этот грязный ротик, – парень ядовито хрипит мне в ухо, гнусно толкаясь пахом. – Буду рад, если ты будешь так же громко скулить, когда я буду тебя трахать. Моя голова прижата к земле мужской лапищей, и я не могу увернуться от кровавого языка, оставляющего след на щеке. Дышать становится все труднее от подкатывающей к горлу истерики и неконтролируемых рыданий, сотрясающих тело. На звуке расстегивающейся пряжки ремня снова зову на помощь и предпринимаю отчаянную попытку вырваться, но Мэддок так сильно зафиксировал мои запястья своими руками, что малейшее движение причиняет жгучую боль. На мне короткое платье – подарок Лили, и сейчас я ненавижу себя за то, что надела его в желании предстать перед Брайаном особенно красивой. Как вчера. Почему это опять повторяется со мной? Почему жизнь так наказывает? За что? Брайан, где ты? Я так тебя ждала… Выдыхаюсь. До такой степени выдыхаюсь, что происходящее перестает меня волновать. Перед глазами расплываются темно-зеленые травинки, но я фокусируюсь на них, только бы не чувствовать. Господи, пусть все произойдет быстро. Пожалуйста, пусть он не мучает меня слишком долго. Воздух рассекает треск разорванной ткани моих трусиков, и следом кожу ягодиц обжигает хлестким ударом ладони. – Да, я люблю очень жестко. Знаешь, что я хочу сделать с тем обломком бутылки, которым ты хотела меня ушатать? Не догадываешься? Зажмуриваюсь, словно это поможет не слышать низких комментариев Мэддока, и не удостаиваю его ответом. Хочу стать глухой, слепой и бесчувственной, лишь бы не ощущать грубых ладоней, шарящих по моему телу. – Молчишь? Молчи. Все равно сейчас начнешь орать. Все орут, и ты будешь. Я больше не дрожу, не трясусь, как трусливая лань. Не позволю этому выродку упиваться своей победой надо мной. Внушаю себе, что сплю. Что все это – страшный кошмар, которого в реальности не существует. Есть только я и мой будущий малыш. Малыш… Боже. Мои ягодицы ощупывают мерзкие пальцы, перемещаясь к зоне между ними, и я с трудом подавляю всхлипы. В этот же миг раздается приглушенный хлопок, и Мэддок обмякает на мне со сдавленным стоном. – Ах ты мразь! – нереальный голос Брайана звучит где-то рядом. Не сразу понимаю, что происходит, когда мои запястья оказываются на свободе, и меня избавляют от веса чужого тела. Кое-как поднимаюсь, опираясь на онемевшие руки, и неуклюже одергиваю платье. Развернувшаяся передо мной картина вынуждает прикрыть рот ладонью от суеверного ужаса. – Быстро в дом! – кричит мне Брайан, глядя своей жертве в лицо, ставшее похожим на кровавое месиво от непрекращающихся ударов кулаком. Рукав рубашки Мэддока пропитан кровью от ранения, и он не оказывает сопротивления, продолжая с кривой ухмылкой смотреть в упор на Брайана, нависающего над ним. Никогда не видела его в такой животной ярости. Сейчас передо мной настоящий хищный зверь, вступивший в смертельную схватку со своим злейшим врагом. Ноги одеревенели. Я продолжаю обездвиженно стоять, сражаясь с внутренними метаниями между потребностью послушаться и желанием вмешаться. Мне не жаль Мэддока, но, если Брайан прикончит сына главаря мафии, последствия могут быть катастрофическими. – Брайан, т-ты… ты его сейчас убьешь! – рыдаю я, кидаясь к ним. – Пожалуйста, не надо! – Хватаю Кроу за плечи, пытаясь остановить чистилище, устроенное для моего несостоявшегося насильника. – Кэсси, отойди! – рявкает он, но после нескольких ударов все же останавливается, чтобы перевести дух. Я отхожу чуть в сторону, но без Брайана отсюда не уйду. Ткань рубашки натягивается на его вздымающейся спине так, что вот-вот треснет по швам. Схватив Мэддока за грудки, Кроу приподнимает его над землей и рычит ему в обезображенное лицо: – Думал, тебе это сойдет с рук, урод?! Я на куски тебя порву, понял? Только не здесь! Не при ней! – И, отшвырнув его безвольное тело на землю, поднимается на ноги. Сделав быстрый шаг ко мне, Брайан сгребает меня в охапку и прижимается губами к макушке. – Прости. Прости меня… – Его грудная клетка часто раздувается и опадает, а я пока прийти в себя не могу. Даже обнять в ответ не получается. Руки повисли вдоль туловища, как плети. Кроу отстраняется и, пробегаясь по моему туловищу встревоженным взглядом, спрашивает с опаской: – Что он успел сделать? Лихорадочно мотаю головой, боясь сказать лишнего. Уверена, в таком состоянии ему достаточно намека, чтобы добить Мэддока. Прикрыв глаза, Брайан сжимает переносицу пальцами, словно берет паузу на обдумывание дальнейших действий. Что теперь с нами будет? Только сейчас до меня доходит, что в эту минуту он должен находиться на свадьбе. Достав смартфон из брюк, Брайан возвращается к зашевелившемуся парню, и делает кому-то дозвон. – Вам не жить, – закашливаясь, произносит Мэддок. Он заваливается на бок, придерживая раненую руку, и выплевывает изо рта кровавые сгустки. Вынужденно отворачиваюсь, чтобы приглушить приступ тошноты. Брайан в это время кого-то приветствует, но следующую фразу обрывает на полуслове. Я и обернуться не успеваю, как раздается выстрел. Громкий. Оглушающий. Совсем не похожий на тот хлопок, который я слышала во время своего спасения. В ушах гулко звенит, а рассудок мутнеет от сковывающего ужаса при виде глаз, застывших на мне. Не могу произнести ни звука. Все, что у меня получается, – это оторопело стоять, отказываясь признавать, что на этот раз это точно конец. Для нас обоих.