Глава 14
Глава 14
Эвелина ничего не видела и не слышала.
В каком-то странном оцепенении, смотрела в окно движущегося эфирката, а перед глазами мелькали картинки – вот Крис, её душа, её любовь, сплетается в страстных объятиях с черноволосой незнакомкой, вот он нежно гладит её живот, в котором бьётся жизнь их ребёнка, а после, тот, кого Эви любила всем сердцем, с обожанием в глазах смотрит на черноволосого малыша, обнимает его, подкидывает вверх, отчего малыш заливисто смеётся…
«Трэю велели сопроводить домой» - слышалось где-то там, за пеленой сознания.
«Что с вами? Что случилось?» - испуганный женский голос экономки, остался не услышанным.
Эвелина осмотрелась безумным взглядом, пытаясь осознать – где она находится. Дом, холл и замершие люди, глядящие на неё с беспокойством и испугом.
- Оставьте меня, - бросила осипшим голосом, направляясь через холл.
Шаг решительный, а зубы стучат от холода, который расползается внутри студёной стужей. Не оглядываясь и не реагируя на оклики, пробежала через первый этаж и распахнула дверь, ведущую в уютный сад за домом. Ноги сами несли вперёд, пока не пошатнувшись, она упала на колени.
Вскинув голову к небу, которое заволоклось тяжёлыми свинцовыми тучами, Эвелина, шепча: «За что вы так со мною?» - с остервенением дёргала на запястьях блокирующие браслеты. Непослушные пальцы никак не могли зацепить замочки. Но вот щелкнул один, затем второй и девушка отбросила браслеты в сторону.
Единственное и жгучее желание – уйти, исчезнуть в этом мире. Сгореть, выпуская дар. Чтобы больше не было так больно.
- Ну полно вам, - девушку обняли за плечи и потянули вверх. - Простудитесь, а мне перед хозяином ответ держать.
Эвелина обезумевшим взглядом посмотрела на экономку, которая пыталась поднять её на ноги. Перевела взгляд на запястья и тряхнула руками.
Раз и ещё, и ещё, пытаясь почувствовать отклик эфира. Сила должна была выплеснуться, её неконтролируемый дар должен был разметать всё вокруг и нанести удар по владелице. Но ничего не произошло.
Закрыла глаза и, до крови прикусив губу, попыталась найти в себе эфир, но только тонкие нити поблёскивали под прикрытыми веками.
- Вставайте, - настаивала экономка, и с другой стороны Эвелину подхватил лакей.
Отрешённо посмотрев вперёд, Эвелина прошептала: «Из-за него мой дар пробудился, но он же и лишил меня его» - и обмякла в руках мужчины, теряя сознание.
Заря окрасила небосвод багряно-алым и золотистые лучи скользнули в спальню. Мягко коснулись лица спящей Эвелины, пробежались по угрюмо-уставшему лицу Кристэна, заглянули в лицо тревожного седовласого мужчины и коснулись лиц двух женщин.
Девушка тихо вздохнула во сне и целитель, сидевший у постели, тотчас взял её запястье. Сосредоточенно вгляделся в ауру, отсчитывая пульс и боязливо посмотрел на сидящего в кресле Кристэна:
- Как я и говорил – трэя всего лишь спит. - Осёкся, натолкнувшись на мрачный взгляд Кристэна, тотчас торопливо добавил: - Это всего лишь эмоциональное истощение. Отсюда и обморок. Я, как вы видели – подпитал её вытяжкой сияющего эфира и смею предположить, что через четыре-пять часов трэя проснётся.
Сидевшие на кушетке женщины переглянулись и старшая из них, та что была экономкой, поднялась на ноги. Подошла к Кристэну с поджатыми в тонкую линию губами и тихонько высказалась:
- Трэл, вы давно убедились, что с девушкой всё в порядке. Прошу вас покинуть её спальню.
Экономка уже не в первый раз пыталась его выпроводить. Приводила массу доводов, что чужому мужчине не пристало находиться в спальне замужней дамы. Но Кристэну было наплевать на негодование пожилой женщины, на колкие, осуждающие взгляды камеристки. Он просто не мог покинуть Эвелину.
Когда приехал поздней ночью и узнал, что Эвелина мало того, что потеряла сознание, так до сих пор не пришла в себя, испытал такой страх, что казалось сердце в груди остановится. Никогда в жизни он ничего не боялся. Решительно входил в разломы Бездны, без тени сомнений зачищал прилегающие к ним же территории, но увидев Эвелину, лежащую на постели с бледным как полотно лицом, Кристэну стало жутко.
Он не мог не то что уйти, а боялся отвернуться. Вызвал лучшего целителя и напряжённо следил за каждым его действием, чем пугал лекаря до дрожи. Только когда на лицо Эвелины начали возвращаться краски, капкан, в котором билось его сердце, напарываясь на острые зубья страха, начал раскрываться, давая возможность дышать.
- Подготовьте гостевую спальню, - поднимаясь на ноги, распорядился хриплым, надсадным голосом и ожидаемо натолкнулся на возмущённый взгляд экономки.
- Простите, трэл, но это недо… - начала пожилая женщина, но стушевалась под тяжёлым взглядом Кристэна. Недовольно сжав губы, кивнула: - Будет сделано.
Наспех приняв душ и переодевшись в доставленные посыльным вещи, Кристэн едва ли не бегом вернулся в спальню Эвелины. Беглым взглядом осмотрел спящую девушку, облегчённо выдохнул и уселся в кресло. Покручивая в руках блокирующие браслеты, вскинул испытующий взгляд на сидящую в угловом кресле экономку. Та, гордо вздёрнув подбородок, всем своим видом показывала, что его присутствие непозволительно и была бы её воля – выставила непрошенного гостя не за дверь спальни, а за ворота маленькой усадьбы.
Кристэн несколько раз за ночь опрашивал её – что именно случилось с Эвелиной, и почему на её запястьях нет браслетов. Но пожилая женщина отвечала отрывисто, цедила объяснения сквозь зубы, толком не ответив ни на один вопрос. Только и услышал, что нашла она Эвелину уже без сознания под проливным дождём, а браслеты валялись на земле. Целитель, которого застал Кристэн у него доверия не вызывал, и он вызвал другого, но и тот ничего не смог сказать относительно дара. Только и твердил: «Я не чувствую, не вижу в трэе больше трёх единиц».
«Выгорание» - напрашивался сам собой единственный ответ на все его вопросы и страхи. Но Кристэн боялся озвучить это слово. Он боялся взглянуть в глаза любимой, когда она очнётся. Хотел этого и сходил с ума от ужаса в ожидании этого момента.
- Воды, - просипела Эвелина ближе к полудню.
Гувернантка, сменившая на посту экономку, подскочила и уже протянула руку к графину, как её опередил Кристэн. Налил воду и присев на кровать, хотел помочь Эвелине сесть, но в этот момент она посмотрела на него таким ненавидящим взглядом, что он чуть не выронил стакан из рук.
- Убирайся, - сипло прошептала Эвелина и отвернулась.
А Кристэна словно размазали по бетонной поверхности. Одно слово, всего одно, сказанное тихим, беспощадным тоном, а у него агония и мир погрузился во тьму.
- Попейте, - камеристка, перехватив стакан, всё же помогла Эвелине сесть и напоила девушку.
Кристэн отошёл, чувствуя, как у него подкашиваются ноги и орать хочется от безысходности, от невозможности изменить прошлое.
- Ты лишил меня дара, - Эвелина повернулась к стоявшему к ней спиной Кристэну. - Теперь я могу официально отказаться от рода. Марионетка, которую ты дёргал за ниточки, больше не принесёт твоему роду выгоду. Рисина, - она посмотрела на гувернантку: - помоги мне одеться.
- Но как же… - ошалело заморгала женщина.
- Тебе нельзя… - повернулся к ней Кристэн. Но девушка, не глянув в его сторону, требовательно смотрела на прислужницу:
- Ты не слышала? - хотела произнести повелительно, но голос сорвался и она, закашлявшись, обхватила ладонью горло.
- Эви… - начал было Кристэн, но девушка вскинула ладонь и процедила:
- Замолчи! Ты не имеешь права называть меня так!
Она медленно продвинулась к краю кровати, с помощью камеристки поднялась на ноги и, поддерживаемая за талию, направилась в купальню.
Ни разу не посмотрела в сторону застывшего каменным изваянием Кристэна, не видела, какая мучительная боль плещется в его глазах.
Когда за ними закрылась дверь, Кристэн рухнул на колени и трясущимися руками подобрал блокирующие браслеты, которые носила Эвелина. С трудом фокусируя зрение, он, из последних сил удерживая эфир, надел их, чувствуя, как энергия чёрным, буйным зверем, не находя выхода, начинает рвать его ауру на части. Но эта боль не перекрывала ту, что огненным смерчем разворачивалась у него в душе. Кристэну хотелось кричать, раздирать грудную клетку в клочья, но он, только склонив голову, надсадно, со свистом втягивал воздух.
Как пьяный, с трудом поднялся на ноги и, шатаясь из стороны в сторону, вышел из спальни. Добрёл до лестницы, ведущей в холл, и рухнул на ступеньку. Понимал – если не обуздает свои эмоции, просто выгорит здесь же. Но не этого он боялся, а того, что знал – с последним удара сердца его эфир выплеснется в мир, уничтожая всё и всех в радиусе нескольких домов.
Мимо пробежала наверх девушка, при этом обогнув сидящего мужчину по дуге, кто-то спустился вниз, потом вновь наверх, но Кристэн так и сидел, низко повесив голову, не замечая никого вокруг.
- Трэл, - рядом остановился трясущийся от страха лакей, а когда Кристэн посмотрел на молодого прислужника, тот едва не скатился вниз по лестнице.
Не удержался, всё же спустился на пару ступенек, уж слишком диким был взгляд одарённого, а тьма, которая клубилась в его глазах, напугала лакея до икоты:
- Там… хозяйка… - пытался выговорить прислужник, а потом зажмурившись, затараторил: - Хозяйка велела передать вам, чтобы вы ожидали её у поданных эфиркатов.
Выпалив фразу на одном дыхании, прислужник бегом припустил от странного трэла, вокруг которого даже воздух потрескивал от напряжения.
Когда Эвелина, поддерживаемая гувернанткой, вышла на крыльцо и заметила напряжённо смотрящего на неё Кристэна, только одарила его ледяным, вымораживающим взглядом. Медленно, с гордо вскинутой головой спустилась по ступенькам, направляясь в сторону одного из эфиркатов.
- Эви, - сипло, надсадно позвал Кристэн: - прошу, выслушай…
Эвелина не дала ему закончить, перебивая его:
- Трэл Кристэн, я прошу вас проследовать в поданном вам экипаже в центр Гензера.
Кристэн только и мог беспомощно наблюдать, как любимая женщина с полнейшим безразличием отвернулась от него и с помощью камеристки села в эфиркат.
Холл тренировочного центра встретил их звенящей пустотой. Кристэн ещё раз попытался заговорить с Эвелиной, но та полностью игнорировала его. Было желание схватить её в охапку и увезти на край света. Только вот знал – она возненавидит его ещё сильнее. Не сможет ему простить то, что он сотворил, что умолчал о ребёнке, которого носит другая. Он смотрел в спину медленно шагающей Эвелине и понимал – судьба вывернула прошлое наизнанку, поменяла их местами. Теперь он был в роли предателя, в роли изменщика, и не мог ничего изменить, не смог бы оправдаться.
Предательство за предательство, измена – за измену.
Прислужник, услышав цель визита странной пары, быстро вызвал хозяина центра – трэла Ормара, с которым Эвелина уже была знакома.
- Трэя, что произошло? - пожилой мужчина с тревогой осмотрел девушку, поддерживающую её женщину и Кристэна.
От его цепкого взгляда ничего не ускользнуло. Бледность и плохое самочувствие трэи, обеспокоенность в глазах её прислужницы, но больше всего его обеспокоил Кристэн. Тьма Бездны полностью затопила белки его глаз, блокирующие браслеты на запястьях налились чёрным рисунком и грозились сорвать удерживающие замки.
- Трэл Кристэн, первым делом прошу вас спуститься вниз, - безапелляционно заявил Ормар, щёлкнул пальцами, призывая прислужника. Заметив, как пошатнувшись, Кристэн собирается запротестовать, властно повысил голос: - Ради безопасности и не только вашей! Вы рискуете отправить к праотцам всех нас!
Эвелина только в этот момент более внимательно посмотрела в сторону бывшего супруга. Только сейчас она заметила, как сильно он напряжён, что его лоб покрывают бисеринки пота и он, покачиваясь как пьяный, сжимает кулаки до побелевших костяшек. Она глядела в удаляющуюся спину Кристэна и также, как и он, вспоминала прошлое. Как она когда-то просила, умоляла его выслушать, как кричала от боли. А сейчас он просил того же.
Чувствуя, как её душа тихонько заплакала, резко отвернулась.
- Трэл, я хочу измерить уровень дара.
- Не в вашем положении проходить…
- Со всем уважением, - перебила пожилого мужчину Эвелина: - но, вы не имеете права отказать мне в этом.
Выдержала его хмурый изучающий взгляд и когда трэлОрмар покачав головой проговорил: «Ваше право», - кивнула и двинулась к скрытому проходу.
Эвелину затошнило при виде считывателя. Хотелось обессилено опуститься на пол, свернуться калачиком, чтобы никто не прикасался, никто не трогал. Но она, собрав последние крохи выдержки, шагнула в закручивающуюся воронку эфира.
Шаг и процедура пройдена. Только в голове мутилось так, что дышать тяжело, а к горлу подкатила тошнота такой силы, что девушка зажмурилась и стиснула зубы с такой силой, что прокусила до крови губу.
- Трэя, - испуганный голос камеристки. - Как вы себя чувствуете?
- Вам плохо? - тревожный вопрос от служащей центра. - Проходите, вот сюда. Можете присесть.
Две женщины помогая, провели Эвелину к кушетке, и девушка, тяжело опустившись на мягкое сиденье, не села, а сразу же легла. Ещё один осмотр целителя и снова вопросы посыпались на Эвелину. Отвечая односложно, она выпила предложенную настойку, чувствуя, как головокружение отступает. Посмотрела на хмурого хозяина центра, стоявшего рядом с аркой считывающего аппарата.
- Трэл Ормар, какой у меня уровень дара? - спросила тихо, но решительно. Не отвела глаз, под испытующим, пронизывающим взглядом пожилого мужчины.
- Две и семь десятых единиц, - наконец ответил он, отчего Эвелина, не удержавшись, резко отвернулась и зажмурилась.
Все надежды и мечты, что она сможет исцелять, рухнули в Бездну. Её словно пожирали исчадия мира тьмы, перемалывая жизнь, отнимая последнее. Вспомнились – супруг и его поддержка, нянечка, которая всегда подбадривала и верила в неё, внук Талрека. Люди, ради которых она позволила Кристэну вновь войти в её жизнь и отнять последнюю мечту.
Повернувшись к хозяину центра, надсадно спросила:
- Какой должен быть уровень дара, чтобы можно было подать официальное прошение на выход из рода?
- Три единицы, - задумчиво ответил Ормар. - Вы можете не беспокоиться, я дам указание и вам подготовят все необходимые документы. Оставьте прислужнику адрес, чтобы мой законовед привёз вам на подпись всё необходимое.
Эвелина испытующе смотрела на пожилого мужчину, не понимая – для чего ему возня с ней. Ведь дара у неё практически не осталось, но тот словно прочитав её мысли, сам ответил на не заданный вопрос:
- Когда-нибудь вы поймёте почему. Не сейчас. Ответьте мне – что произошло?
Взгляд Эвелины затуманился слезами, и она, тихо проговорив: «Я хотела умереть», - поддерживаемая камеристкой, покинула кабинет.