Глава 21

Глава 21

За день до падения Эвелины в разлом.

- Ты зря ждёшь, - Кристэн, дочитав очередной документ, смял лист, бросил его в урну и только после этого посмотрел на друга.

- Отчего же? - Айгвард пожал плечами и наигранно зевнул. - У меня есть план.

- Позволь узнать – какой? - Кристэн, подвинув к себе большую папку, вытянул ещё один лист и принялся за чтение.

- Дождусь, когда тебе надоест строить из себя канцелярскую крысу, и ты направишься домой. Я же пойду следом, чтобы незаметно одним ударом по темечку вырубить тебя. Ну а далее отволоку твою обездвиженную тушу в обитель куртизанок.

- Айгвард, - Кристэн отложил документ и с досадой посмотрел на друга: - я только вернулся из поездки, где нырял в очередной разлом. Потратил весь свой резерв и устав как тягловая загнанная лошадь, должен разобрать безднову кучу документации. Поэтому, закончив, я отправлюсь не в бордель, а отдыхать!

- За этот месяц ты трижды скользил в мир Бездны, - раздражённо проворчал Айгвард, хотя Кристэн успел заметить мелькнувшее в глазах друга беспокойство.

- Обещаю – в ближайшее время точно не буду, - миролюбиво отступив, вновь взялся за чтение документации.

- Будем считать, что я тебе поверил, - вздохнул Айгвард и, усердно изображая жизнерадостность, улыбнулся: - Вернёмся к предыдущей теме! Я предлагаю тебе отдохнуть! Нормально, как настоящий мужик. Девочки, выпивка в хорошей компании, а не сидеть как монах в своей усадьбе. У тебя член ещё плесенью не покрылся, нет?

- Тебе показать? - мрачно глянув на друга, выгнул бровь Кристэн.

- Покажешь куртизаночкам. Ты даже не представляешь, какие там красавицы. На любой вкус и что самое главное – настоящие профессионалки!

Так пикируясь, Айгвард всё же уговорил Кристэна отправиться с ним. В недавно открывшемся доме наслаждений прелестницы, сверкающие оголёнными частями тела, и выпивка отвлекли Айгварда. Когда же он, шлёпнув одну из дам по голой ягодице, столкнул её со своих колен, заметил отсутствие друга, рассерженно ударил кулаком по столу:

- Вот же змей изворотливый! Смылся! Ну надо же. И часа не прошло.

- Ах, милый, не ругайся, - брюнетка, сидевшая у его ног, надула губки и выпятила грудь. - Зачем тебе этот бука? Сидел мрачнее тучи и веселья никакого. А мы тебя отвлечём, - улыбнулась обольстительно, а сбоку к нему приластилась шатеночка:

- Ещё как отвлечём, - улыбнулась фея порочных услуг: - и поможем расслабиться. Скажи нам – чего тебе больше хочется?

- Многого, милая, - оскалился Айгвард, - но только быстро, у меня теперь дела нарисовались.

А Кристэн тем временем уже сидел в эфиркате, который уносил его за пределы столицы. Мишура и яркость огромного города только раздражала. Ему хотелось тишины и одиночества. А ещё напиться, но так, чтобы никого при этом не было рядом.

Через два часа экипаж, мягко сбавив ход, остановился у крыльца родового поместья и Кристэн тяжёлым шагом поднялся по ступенькам.

- Приветствую вас, трэл, - склонил голову лакей, распахнувший перед хозяином дверь.

Не удостоив мужчину взглядом, Кристэн прошёл по холлу, отмахнулся от дворецкого и усталой поступью поднялся по лестнице на второй этаж. Тишина царившая в поместье оглушала и только звук его шагов эхом отражался от стен. Шесть лет назад он максимально сократил штат прислуги, оставив только минимум. Здесь больше не кипела жизнь, здесь больше он не слышал отголоски разговоров, тем более смеха. Его поместье, как и он сам, потихоньку умирало.

Звук его шагов стих, приглушённый коровой дорожкой и на путь Кристэна идущего в свои покои, из-за поворота выбежала горничная. Охнув от неожиданности, склонилась в поклоне, тотчас пряча испуганный взгляд и попятившись, метнулась обратно.

Кристэн знал – сегодня ночью большая часть прислуги сбежит из этого мрачного дома. Побоятся за свои жизни. И будут правы. Всё чаще у него случались срывы, и год назад пришлось восстанавливать правое крыло поместья. Алкоголь не лучший союзник для эфиррия, который заливая своё горе, не может удержать бушующую боль внутри, не может запереть её.

- Трэл, - пожилой камердинер, встретив его на пороге покоев, склонился в поклоне: - приветствую вас. Купальня уже готовится. Какие будут указания?

- Я голоден, - Кристэн утомлённо стянул камзол, отдавая его в руки камердинера.

- Накрыть в столовой?

- Не стоит. Здесь буду ужинать. И пусть принесут сразу три бутылки Нарьянского.

- Слушаюсь, трэл. Позвольте сообщить – получен вестник от вашей сестры.

Кристэн замер и сердце в груди гулко ухнуло. Кивнул, показывая, что услышал, направился в купальню и только возле двери указал:

- Принеси. После омовения прочту.

Лёжа в тёплой воде, Кристэн прикрыв глаза, вспомнил изображения, которые сестра недавно прислала на пластинках для эфирограмма. Запечатлела на них себя – чуть раздобревшую, но всё с таким же шальным блеском в глазах, своего супруга – русоволосого мужчину, с наивным добрым взглядом и дочерей. Две чудесные девчушки, взглянув на которых у него всё внутри заледенело. Он любил сестру, но её послания зачастую приносили ему только боль. Не телесную, а уничтожающую душу.

Вспомнил, как после отъезда матери, наказал сестре постоянно сообщать о каждом её шаге. Тревожился за сестру, что она не сможет найти общего языка с матушкой и был прав. Высокомерная, надменная, трэя Бенедикта не смогла принять выбор дочери, вышедшей замуж за эфиррия среднего сословия. За того, кто не стремился к лаврам славы и никогда не участвовал в политических играх. Супруг сестры был обычным добряком изыскателем, работающим в конструкторском бюро.

После того как матушка начала изводить дочь и внучек своими придирками и нравоучениями, он отправил ей срочного вестника, в котором пригрозил, что основательно урежет ей сумму содержания. После этого трэя Бенедикта вела себя потише, но с подачи Кристэна, сестра нашла ей отдельное жильё и вскоре матушка съехала из дома дочери.

Некоторое время Кристэн не получал известий из-за океана, забыл о том, что мать может преподнести неприятнейшие сюрпризы. Тем более в то время у него родилась дочь. Маленькое чудо, его малышка, которая лучиком света рассеяла тьму в его душе. Но вскоре сестра сообщила, что мать примкнула к одному из движений религиозно-мистического направления.

«Я узнавала, - писала Лилиса: - вполне безобидное направление. Верят во вселенское равновесие, в то, что каждому начертан путь добра и зла. У них идеология заключается в том, что после смерти все мы оказываемся перед вселенскими весами, и если негативная энергия совершённых поступков перевешивает, то наша душа отправляется в чертоги Бездны. В общем, они уверены, что для очищения нашего мира и каждой души, необходимо совершать праведные поступки. Ухаживать за пациентами в лекарских центрах, помогать нуждающимся, ну и так далее. Но если честно, я не представляю нашу мать, которая меняет бельё лежачему больному»

Кристэн тогда только посмеялся, но как оказалось зря. Он не знал, что за умник работал с его матерью, какие психологические воздействия были оказаны, но трэя Бенедикта прониклась идеологией течения и свято поверила в их учения.

Наняв соглядатая для матери, чтобы та ничего не натворила, он было успокоился, но вскоре получил от трэи Бенедикты вестника. Начав читать, посмеивался, когда матушка рассказывала о своей работе в сиротском приюте и что планирует отправиться в обитель затворниц, для замаливания своих грехов. Но с каждой прочитанной строчкой у него темнело перед глазами.

«Как бы мне ни было тяжело тебе признаваться, сын, - писала трэя Бенедикта: - но жизнь моя не была праведной. Прежде чем дать обет, мне нужно раскаяться и попросить у всех прощения. Так вот, сын, начну я с прошлого.

Как ты помнишь – твой прадед и дед были очень сильными эфирриями. Именно прадед основал род Аладун. Когда я выходила замуж за твоего отца, надеялась, что и он обладатель такого же мощного дара. Но увы – я ошиблась.

Твой отец был слаб не только в одарённости, но и характером, нравственностью. Уже родив тебя, узнала о том, что у него на стороне есть три содержанки. Гневу моему и возмущению не было предела, и с тех пор в нашей семье пошёл разлад. Ты был мал и не помнишь наших скандалов. Когда же тебе исполнилось пять лет, твой отец в хмельном угаре поднял на меня руку. Избив меня, он пригрозил, что сошлёт, а тебя отдаст на воспитание одной из своих содержанок.

Именно в тот сложный для меня период я и познакомилась с Вигдис. Она тоже была под гнётом жестокого обращения своего мужа. Не знаю – как произошло, что её супруг, попав под воздействие эфира Бездны, начал потихоньку лишаться разума, но ей это было на руку. Она сама взяла на себя управление родом, что восхитило меня. В нашем мире, где жена не смеет головы поднять, супругу или отцу слово против сказать, Вигдис добилась таких высот! Именно поэтому я и открылась ей, рассказала о бессердечии твоего отца.

С тех пор я жила, слушаясь её советов. Отдалилась от твоего отца, закрыв глаза на все его похождения, читала много, занималась самообразованием и когда тебе исполнилось двадцать, Вигдис откуда-то узнала тайну рода, в который я вошла. Твои пращуры, хотя ты наверняка об этом знаешь, были не просто одарёнными, многие были эфирриями-бинарниками. Умели управлять и Благостным эфиром и тёмной энергией Бездны. Такая особенность передаётся по наследству, но у тебя увы, она не пробудилась. Именно тогда Вигдис предложила – объединить два рода. Её род – Мадиан и наш – Аладун. Женить тебя на её наперснице и ждать наследника. Мы были уверены – родиться должен был бинарник. Мощь и сила объединённого рода сулила нам огромные возможности. Ну а первым шагом было устранение твоего отца.

Вигдис взяла всю организацию этого «щекотливого дела» на себя. Долгая и скрупулёзная подготовка дала отличный результат – твой отец погиб и ни у кого сомнений не возникло, что всё произошло естественно. Правление рода перешло к тебе, но не успела я нарадоваться, ощутить вкус победы, как ты, взбрывкнув, притащил в наш дом плебейку, женился на безродной, бездарной девке! Благостные, я не могу тебе передать своего разочарования в тебе, всей ненависти к этой голодранке! Я ненавидела её так, что становилосьтошно, стоило просто взглянуть на неё. Но ты был уверен, что любишь, что жизни нет без этой убогой.

Вигдис помогла решить и этот вопрос – нанятая специально для твоей супруги камеристка, начала её опаивать противозачаточными настоями. План был прост – ты, уверившись, что твоя дражайшая супруга не может понести, вынужден будешь развестись.

Но увы, ты как упрямый мул даже не глядел в сторону и, чтобы довести начатое до конца, чтобы добиться цели – я распаляла в тебе ревность. Всего лишь несколько слов в нужном месте и нужным людям и вскоре до тебя начали доходить пересуды о неверности твоей супруги. Один раз тебе донесли известия о её дурном поведении, второй, третий и сплетни множились как снежный ком.

Да, это было неприятно – знать, что наш род, что моего сына в обществе полощут как половую тряпку, но вскоре наши старания с Вигдис начали давать успехи. А уж подстроенная встреча с другом детства твоей супруги, подкуп прислужников в ресторациях и гостинице, которые подтверждали её измену – завершили начатое. Ты уверился в предательстве и разорвал союз.

Жалею ли я, что разрушила твой брак? Нет, сын, я не жалею! Несмотря на то, что женить тебя на наперснице Вигдис не удалось, ты заключил брак с родовитой девушкой, одарённой, которая как я знаю – родила тебе дочь. Надеюсь, вскоре твоя супруга порадует тебя наследником, и он будет обладателем дара бинарника».

Кристэн с трудом понимал – как смог тогда пережить чудовищный удар в спину, предательство родной матери. Той, что подарила ему жизнь! Ярость на мать была такой силы, что позже он был благодарен судьбе, что она находилась на другом континенте.

Вспоминая слёзы Эвелины, то, как супруга мечтая о ребёнке, плакала ночами, как с тоскливой грустью смотрела вслед мамочкам, ведущим малышей – сам с глухим стоном ронял слёзы, яростно размазывая влагу по щекам. А память, добивая – подбрасывала как он, не выслушав свою любимую – сослал её, как запер её в отдалённой усадьбе. Крики Эвелины и то, как она его звала, просила, молила выслушать до сих пор снились Кристэну ночами, разрывая душу.

Терзаемый виной, он хотел нарушить данное себе же слово и найти Эвелину, но Айгвард, который в те дни его поддерживал, остановил:

- Зачем? Рассказать ей и что…

- Нет, не рассказать. Сам понимаю, что бессмысленно. Увидеть. Хочу хотя бы просто увидеть её! Подыхаю я без неё!

- Не надо, Крис, - тихо уговаривал друг. - Не выдержишь, сорвёшься и что дальше? Расскажешь? Прости, я понимаю – не по своей вине, но ты бросил её, разорвал брачный договор, а после… ты же помнишь, что она потеряла дар? Крис, ты уже нагородил столько ошибок, что пора остановиться. Дай ей спокойно жить. Не забывай – ты женат, да и она замужем.

- Что сообщал твой соглядатай? - спросил Кристэн повесив голову и яростно сжимая кулаки.

После того, как он отпустил Эвелину из рода, дал ей свободу, не смог оставить любимую на произвол судьбы. Приказал Айгварду приставить к Эвелине человека, но не для слежки. Распорядился, чтобы тот связался с ним, если жизни или здоровью любимой будет что-то угрожать.

- Ты сам просил – не рассказывать ничего о её жизни, - покачал головой Айгвард и хотел уйти, но Кристэн набросился на него – схватил за грудки, встряхнул и закричал:

- Говори!

- Она родила сына, - отвернувшись в сторону, тихо ответил Айгвард.

А у Кристэна в глазах потемнело. Покачнувшись, он отступил на шаг, ещё на один и, качая головой из стороны в сторону, неверяще спросил:

- Как сына? Когда?

- Недавно. Они с супругом уехали из того королевства, но куда – не скажу тебе. Хватит, Крис, не рви сердце ни ей, ни себе. Время пройдёт и сможешь забыть, отпустить.

Отпустить? Кристэн как бы ни пытался забыть её, но любовь к Эвелине была не в сердце и даже не в душе, это едкое чувство прошило его всего, въелось в каждую клеточку организма, изматывая мужчину по сей день.

Погрузившись в мрачные воспоминания, Крис даже не заметил, как вода в купальне остыла, и он с тяжёлым вздохом поднялся, протягивая руку за полотнищем, чтобы обтереться.

Кристэн, не притронувшись к еде, успел выпить бутылку хмельного Нарьянского, как явился Айгвард.

- Какого рожна ты сбежал? - хмуро глянув на друга, плюхнулся в кресло и сам себе налил ядрёного напитка.

- А я смотрю – куртизанки оказались не такими профессионалками, раз ты прискакал сюда? - парировал Кристэн.

- Отчего же? Девочки на диво хороши, но видишь ли – я хороший друг и, зная, что ты опять скроешься от всего мира, решил разбавить твоё одиночество.

Не успел Кристэн ответить, как Айгвард, заметив на серебряном блюде конверт, схватил его:

- Что это? О, вестник от прекрасной Лилисы, - улыбнулся и глянул на Кристэна, который мрачно смотрел на него. - Отчего не вскрыл до сих пор?

- В последних вестниках сестра не радовала меня новостями.

- Только не говори, что боишься, - усмехнулся Айгвард и махнул конвертом: - Позволишь?

- Открывай, - Кристэн наполнил свой бокал. Встал и отошёл к окну.

- Ну ничего необычного, - Айгвард пробежался глазами по строчкам письма: - племянницы твои растут, радуют достижениями родителей, муж Лилисы изобрёл какой-то агрегат и после тестирования его пустят в производство. И ещё о матери…

Кристэн услышав последние слова друга скривился и одним залпом осушил бокал.

- Лилиса пишет, что хотела навестить её в обители, но ей не дали разрешения. Беспокоится и просит у тебя совета и содействия в данном вопросе.

- Не увиделись и слава Благостным. Неизвестно что мать наговорит ей. Не хочу об этом. Лучше расскажи – как обстоят дела у клана?

Айгвард проникнувшись настроением друга, легко сменил тему, отчитываясь перед Кристэном, хотя, по сути, имел право не делать этого.

После ряда трагических событий в его жизни, Кристэн передал правление над родом Аладун Айгварду и тот не разочаровал его. Как оказалось, друг был отличным предпринимателем и в результате множества выгодных сделок казна рода начала хорошо пополняться. Все переговоры с монархом и Канцлерами Кристэн вёл сам, а остальные обязанности выполнял Айгвард.

Ночь постепенно отступала и край небосвода озарился лучами солнца, когда Кистэн, бросив пьяный взгляд на уснувшего друга, покачиваясь, вышел из своих покоев.

Удушающая тоска привычно терзала душу, и хотелось с отчаянием кинуться в бой, сражение, только бы заглушить её. Но Кристэн знал – что бы он ни делал – его душа так и будет изнывать. Придерживаясь рукой за стену, медленно прошёл в противоположное крыло, дошёл до запечатанной им самим двери и, выпустив эфир, сорвал энергетическую сеть.

Покои Эвелины встретили его затхлостью и спёртым воздухом, но Кристэн был уверен, что до сих пор чувствует нежный, цветочный аромат её духов. Так пахли волосы любимой, так пахла её кожа. Задышав чуть чаще, сжал кулаки и медленно прошёл через гостиную. В спальне рухнул на кровать, взметнув облачко пыли и сгрёб в охапку подушку, на которой когда-то спала его льяна, его жена.

Под закрытыми веками замелькали картинки прошлого, нежный образ любимой, её глаза, которые когда-то смотрели на него с любовью. Зная, что никто его не увидит в таком жалком состоянии, позволил себе всхлипнуть, и крепко сжимая подушку в объятиях, провалился в сон.

- Крис, Крис, горлузы тебя сожри, проснись!

Кто-то тормошил Кристэна пытаясь выдернуть из сна, но он отмахнувшись цветисто указал куда следует идти нарушителю его спокойствия. В наступившей тишине вздохнул и потихоньку начал вновь проваливаться в сон, как на него обрушилась ледяная вода:

- Твою мать! - взревел Кристэн, резко садясь на кровати и осматриваясь диким взглядом.

Увидев стоявшего рядом Айгварда, сглотнул и яростно прошипев: «Сейчас я буду тебя убивать», покачнувшись, сполз с кровати.

- Крис, - Айгвард не сделав шага в сторону, прижал к груди пустой кувшин и надломлено прошептал:

- Новости хреновые.

- Да мне до одного места…

- Эвелина, - тихо выдохнул Айгвард и Кристэн не успев встать, замер:

- Что Эвелина? - спросил напряжённо.

- Утром прибыл срочный вестник от того, кто за ней присматривает. Она… она попала в разлом. Эвелина в мире Бездны.