Эпилог
Эпилог
Несколько лет спустя
Эвелина отложила вскрытое письмо от Талрека и взяла лист бумаги. Чуть подумав, начала писать.
Жернова пролетевших лет не истончили их дружественных отношений и время от времени они обменивались вестниками, расспрашивая друг друга о жизни, о делах, делясь своими радостями и печалями.
В этот раз Талрек скромно, всего парой слов обмолвился о достижениях внука. Но Эвелина знала, что Ринольд изобрёл генератор преобразующий эфир Бездны в светлые энергетические нити, которыми можно было сшивать пространственные разломы. О его изобретении уже начали писать в периодике всех стран, восхваляя юного гения.
Строчки легко ложились на бумагу, но вдруг она услышала заливистый смех. Встрепенувшись, отложила письменный прибор и подошла к распахнутому окну. Её взгляд тотчас устремился на лужайку, где Линар играл с Хенриком.
- Ты уверен? Точно догонишь?
- Догоню! - выкрикнув, четырёхлетний мальчуган расставил руки и побежал за старшим братом.
Гордость, щемящая душу нежность и безумная, необъятная любовь – вот что сейчас испытывала Эвелина, глядя на своих сыновей. Рассмеялась, когда Линар сделал вид, что споткнулся, позволяя брату сократить расстояние. Но едва Хенрик настиг его, вывернулся ужом и отпрыгнул в сторону, чем вызвал обиженный возглас младшего брата. Тот не любил проигрывать.
«Упрямый, весь в отца!», - вздохнув, подумала Эвелина и вспомнила тот миг, когда первый раз взяла Хендрика на руки, когда, роняя слёзы счастья, любовалась сыном, отмечая – как сильно он похож на Кристэна.
Два родных брата, но необычайно разные. Линар похож на неё – светловолосый, белокожий, спокойный с вдумчивым характером. Хендрик смуглый и с чёрными как смоль волосами уже показывал во всей красе пылкий темперамент – упрямый, напористый и до невозможности любопытный.
Торветта как-то укачивая Хендрика сказала: «Как подрастёт – Кристэн сможет смотреть на сына как в дивное зеркало, которое показывает его самого в прошлом». Вспомнив такое странное замечание, Эвелина погрустнела. Ей очень не хватало доброй, родной нянюшки с её мудрыми советами. Она ушла за грань тихо, во сне, с улыбкой на устах. Торветта чувствовала, что ей предстоит скорая встреча с Благостными и за неделю до исхода сказала воспитаннице:
- Не вздумай горевать! Уйду я счастливой, потому что успела понянчить твоих деток, считай моих пусть и не родных внучат. Дожила до момента, когда не беспокоюсь за твоё будущее и знаю – ты счастлива, любишь и любима. Мне светло и хорошо на душе, а это значит – исход мой будет лёгким.
Вскинув голову к безоблачному небу, Эвелина, смахнув навернувшиеся на глаза слёзы, прислушалась и улыбнулась. Тихо, едва слышно открылась дверь и вскоре её обняли родные руки.
- Не вздрогнула, - хмыкнул за спиной Кристэн. - Ждала?
- Очень, - прошептав, Эвелина повернулась к мужу и их губы встретились в нежном поцелуе, но к её сожалению – коротком. Кристэн отстранившись, опустился на колено и, прижав ладонь к её чуть округлившемуся животу, прикрыл глаза. С улыбкой делился энергией, аккуратно вливая силу и нашёптывая при этом:
- Маленькая моя. Самая, самая любимая малышка. Папа очень любит свою кроху.
- А может это мальчик? - буркнула Эвелина. Хоть и стояла, насупившись – мол мне самой не уделили должного внимания, но в душе млела от счастья.
- Не-е-е-т, - протянул Кристэн и, подняв голову, посмотрел на супругу. - Девочка, доченька. Это я точно знаю.
И столько в его глазах было любви, обожания, благодарности, что Эвелина не удержалась – всхлипнула.
- Эви, - Кристэн тотчас вскочил на ноги. Обхватив её лицо ладонями, спросил с тревогой: - Что болит? Где?
- Нет, - Эвелина мотнула головой и убрала ладони мужа от своего лица. - Всё в порядке. Это всё гормоны.
В этот момент дунул ветерок, раздувая парусом шторы, и Кристэн хмуро взглянул на любимую.
- Ты почему на сквозняке стоишь? - не дав ей возразить, подхватил супругу на руки и устремился к дивану.
- Крис, поставь меня! - попыталась вывернуться, но муж держал крепко. - Какой сквозняк? В доме духота и, в конце концов – мне письмо нужно закончить!
- Какое письмо? - спросил ровно, устраиваясь на диване и сажая любимую на колени. Но вот Эвелину было не провести, она почувствовала, как Кристэн пусть и на мгновение, но напрягся. Вздохнула и с укором посмотрела на него:
- Талрек прислал вестника.
- Хм, и что пишет? - Кристэна заметно отпустило, что вызвало мимолётную ухмылку, скользнувшую по губам Эвелины.
Наученный горьким опытом он сначала тяжело принял её заявление, что она не собирается прерывать дружбу с Талреком. С трудом, но смог перебороть ревность и со временем успокоился. А может, Эвелина смогла его убедить, что с Талреком у них не было интимных отношений, или смирил факт, что бывший супруг после развода с Эвелиной сразу же женился. Кто знает…
- Он парой слов обмолвился об изобретении Ринольда, - Эвелина отвлекла его от размышлений.
Откинувшись на высокую спинку дивана, Кристэн прижал любимую к своей груди и усмехнулся:
- Про Айгварда писал?
- Нет, - качнув головой, она нахмурилась: - А что случилось?
- Боюсь, мой друг уже взял генератор Ринольда в оборот и продумал – кому, как и за какую цену его предложить.
- Ну это и к лучшему, - кивнула Эвелина, опуская голову на грудь мужа: - Ни Талрек, ни тем более Ринольд далеко не дельцы и не смогли бы – не только с выгодой распорядиться изобретением, но и патент у них могли с лёгкостью увести.
Эвелина вспомнила, как Талрек в одном из писем написал, что его внука приняли в род Аладун. Попыталась вызнать у Кристэна – чья это была идея, но тот отговорился, что Айгвард сам принял такое решение. Но у Эвелины всё же остались сомнения на этот счёт, хотя она больше данную тему не поднимала. Талрек был очень благодарен, потому как Ринольд теперь принадлежал одному из самых знатных родов и естественно оплату за обучение род принял на себя. Более того – Ринольду стали доступны самые дорогие семинары, открыты в любое время двери лабораторий с самым лучшим оборудованием, что позволило отточить его дар изобретателя.
- Как ты себя чувствуешь? - в который раз спросил Кристэн. - Точно ничего не болит?
- Не болит, - зевнула Эвелина.
- Не тошнит? Может – есть хочешь?
- Не хочу, - качнув головой, Эвелина прикрыла глаза. Ей было хорошо в объятиях супруга. Спокойно и комфортно, оттого и начало клонить в сон.
Едва она сказала Кристэну о беременности, он окружил её такой заботой, что эта чрезмерность начала раздражать Эвелину. Но потихоньку она приняла её как данность. Понимала – Кристэн сильно винит себя за то, что не был рядом, когда она носила Хенрика и, несмотря на пролетевшие годы – сильно винит себя.
Вспомнилось, как узнала о его отъезде, когда Кристэн, услышав злые обвинения Линара – уехал к разлому. Как же она была зла на него, но при этом сходила с ума от тревоги, переживаний, страха. Проклинала его и плакала, молила Благостных, чтобы муж вернулся. Она не сразу поняла, что в её чреве вспыхнула искорка жизни. Не верилось, что может случиться как с Линаром – одна близость и зачатие. Отсутствие женских дней списывала на нервный срыв. Но нянечка, заметив неладное, вызвала лекаря, который и огорошил известием будущую мамочку.
Спустя два месяца Кристэн вернулся, но Эвелина не торопилась его прощать, не сказала о беременности. Сердце её ныло и съедала жалость, когда смотрела на похудевшего, осунувшегося Кристэна, когда слышала ночами крики боли, с которыми он просыпался. Напитанная им энергия скачками уживалась в теле – то затухая, то заполняя, грозясь вырваться в мир. Но Кристэн запер свою силу, нося блокирующие браслеты, и каждодневно уезжал, чтобы вдали от столицы приручать эфир, тренироваться, восстанавливаться.
Чувство, что он предал её и сына постепенно улетучилось и только через время (и конечно благодаря увещеваниям нянечки) она смогла принять тот факт, что Кристэн не мог поступить иначе.
Рано или поздно ему пришлось бы отправиться в мир Бездны, чтобы восстановить свой дар. Иначе он потерял бы не только влияние в политических кругах, но и управление над родом. Айгварду монарх бы не позволил сменить Кристэна, ведь обезглавив род, можно назначить своего человека.
В результате – потеря рода, положения, стабильного дохода – полный крах и что Кристэн мог оставить в наследство сыну? Ни один уважающий себя мужчина не допустил бы подобного.
Постепенно воспоминания рассеялись невесомой дымкой, и Эвелина погрузилась в дрёму. Очнулась, когда Кристэн поднявшись, подхватил её на руки и понёс из кабинета.
- Я письмо не дописала, - вяло пробормотала, но попытки выбраться из уютных объятий не сделала.
- Позже допишешь, - Кристэн поцеловал её в макушку и Эвелина, улыбнувшись, вновь скользнула в мир сновидений.
Вечером сидя за столом, Эвелина слушала как Хендрик восторженно рассказывает о лягушке, которую Линар вытащил для него из пруда.
- Она такая скользкая и…
- Хендрик! - остановил сына Кристэн, с опаской посмотрел на побледневшую Эвелину: - Давайте поговорим о чём-нибудь другом, - проговорил и тотчас повернулся к супруге: - Милая – ты как?
- Я что-то перехотела есть, - прошептала Эвелина, отодвигая тарелку: - Налей мне морс.
Линар заметив состояние матери, быстро перевёл тему, но тоже попал впросак:
- Пап, - начал он, разрезая кусочек мяса: - ты разрешишь мне взять с собой трактаты Эренейского?
- Куда взять? - спросила Эвелина, протягивая руку за бокалом, в который Кристэн налил чуть кисловатый морс.
- Как куда? - удивился Линар, не замечая предостерегающего взгляда отца. - В академию конечно.
- Какую академию? - Эвелина так и не отпив, поставила стакан на стол и в этот момент её взгляд с недоумевающего сменился на яростный, который она метнула в Кристэна.
Линар посмотрел на отца, который в преддверии бури закатил глаза, сглотнул и встав, потянул брата за руку:
- Вставай, мелочь, хватит размазывать кашу по тарелке.
- Но я ещё пирожное не ел! - запротестовал Хендрик, но как только Линар сунул ему в ладошку сладость, тотчас соскочил со стула, позволяя брату увести себя из столовой.
- Крис? - Эвелина подалась вперёд: - Что это значит? - зашипела она зло.
- Милая, я хотел тебе сказать, но ты уснула, - развёл руки в стороны Кристэн и заметив, как Эвелина часто задышала, вскочил: - Тебе плохо?
- Да! Мне плохо! - Эвелина ударила кулачком по столу и встала: - Но сейчас тебе будет хуже!
- Эви, ты только не нервничай, - Кристэн подошёл к супруге и попытался её обнять, но Эвелина оттолкнула его руки.
- Я же просила тебя! Просила! Почему нельзя оставить Линара дома ещё на год?
- Эви, - Кристэн с укором посмотрел на неё: - А у сына ты спросила? Линар сам хочет уехать.
- Он ещё мал, чтобы понимать – что для него лучше! - с упрямством высказалась Эвелина начиная расхаживать по столовой. - Ему всего шестнадцать, а поступают юноши в семнадцать. А некоторые вообще – в восемнадцать и…
- Эви, - Кристэн подпёр подбородок кулаком. Улыбнулся понимающе: - Линар вырос, милая. Он хочет учиться, узнавать новое. Стремится к самостоятельности. Он хочет уехать и это нормально. Тебе надо отпустить его.
- Но… - Эвелина всхлипнула и со слезами на глазах посмотрела на мужа: - но, Крис, он ведь…
- Он вырос, - Кристэн встал и подошёл к Эвелине. Обнял любимую, прижал к своей груди: - Тем более – академия не так далеко, и он сможет приезжать раз в пару месяцев.
- Раз в два месяца? - жалобно переспросила Эвелина, глядя на Кристэна расширившимися от ужаса глазами. Она как сумасшедшая наседка не представляла, что её ребёнок будет далеко. Слишком много испытаний, страха когда-то выпало на её долю.
Кристэн подхватив любимую на руки, уговаривал её не волноваться. Уверял, что они смогут навещать Линара, когда только ей захочется. Но Эвелина понимала, что это невозможно. Одна из лучших академий мира находилась на маленьком закрытом островке, недалеко от острова Ланкас и путь туда был исключительно по морю. А вот морское путешествие она в своем положении позволить не могла.
Кристэну понадобилось всё красноречие, чтобы успокоить любимую, но, когда он думал, что супруга уснула и тоже погрузился в сон, Эвелина встала. Посмотрела на спящего Кристэна, накинула халат и тихонько выскользнула из покоев.
Спальня сына встретила её тёмным полумраком. Ступая еле слышно, Эвелина подошла к кровати, на которой спал Линар. Пробежалась взглядом по его юношеской, чуть угловатой фигуре, улыбнулась от того, что сын во сне что-то пробормотал и ступая медленно, вышла, тихонько прикрыв за собой дверь.
Сердце изнывало, плакало, стоило только представить, что Линар уедет, но она понимала, что Кристэн прав – её мальчик вырос, и пора его отпустить.
В кабинете Эвелина распахнула окно, позволяя свежему ветерку ворваться в комнату и села за стол. Осветительная сфера, вспыхнув от искры эфира, осветила недописанное письмо. Но желания продолжить у Эвелины не было. Она некоторое время сидела, глядя невидящим взглядом в стену. Вздрогнула от прохлады возвращаясь в реальность и наклонившись, достала из ящика маленький конверт, который был вложен в письмо Талрека.
« Долгое время я не решался передать тебе это послание , - писал бывший супруг. - Хранил его в сомнениях – стоит ли ворошить прошлое, за что прошу у тебя прощения. Надеюсь, я не внесу раздор ни в твою душу, ни в твою семью ».
Чуть подрагивающими пальцами Эвелина развернула послание Вистара и начала перечитывать его.
« Здравствуй, моя девочка. Здравствуй, Эвелина.
Пишу тебе и надеюсь, что ты не забыла меня. Хотя, после моего признания боюсь – возненавидишь.
Начну с того, что я долго сомневался – искать ли мне тебя? Я, как и говорил – уехал за Шелестящий океан и подался в сторону Мерцающих гор. Там постоянно открываются разломы и мой целительский дар был очень востребован. Долгое время я надеялся и ждал. Ждал от тебя хоть коротенькой записки (ты ведь знала мой прежний адрес и могла мне написать). Но, увы – ты так и не дала о себе знать. Я был уверен – у тебя и Кристэна всё хорошо, поэтому не нарушал своего слова и больше не тревожил тебя.
Спустя годы судьба закинула меня в государство Кондахат, где меня нашёл твой супруг. Яростный как исчадия Бездны набросился на меня и только после хорошей стычки (в которой будь уверена – я не проявил себя полнейшим слабаком), я узнал – зачем он меня разыскал. Его вопрос – были мы с тобой близки физически или нет, меня удивил и я, не сдержавшись, рассмеялся ему в лицо. За что надо признать и поплатился. Мой нос сейчас довольно брутален – немного кривоват, но это придаёт мне шарма. В итоге мы всё же поговорили, и он уехал. Но вскоре я стал терзаться сомнениями и начал тебя разыскивать.
Вернувшись в королевство Ринольян, узнал о вашем разводе с Кристэном и что ты вышла замуж за другого. Попытался найти тебя, но никак не мог. Спустя время я всё же смог найти Талрека, но оказалось – ты успела с ним развестись и вновь выйти за Кристэна.
Не буду скрывать – я не могу передать, как сильно сожалею, что опоздал. Что не смог тебя найти до него, что не успел. За время скитаний я накопил довольно внушительный капитал и смог бы обеспечить защиту не только тебе, но и твоему сыну. Но увы – судьба в который раз нас развела, улыбнувшись мне своим уродливым оскалом.
Я помню, милая, твои слова – как сильно ты любишь Кристэна. Помню – как сияли твои глаза, когда ты говорила о нём. Ты не представляешь – какую боль ты приносила мне этим, ведь я…
Лина, я всегда любил тебя!
Безумно любил, до одурения.
Ещё девчонкой ты, посмотрев на меня своими серыми глазками, пронзила моё сердце, привязала к себе душу. Ты была юна, и я не мог открыть свои чувства. Тем более – что я мог тебе предложить? Ученик академии угасшего рода.
Только закончив обучение, я смог ринуться в самые опасные места, чтобы заработать. У меня было три года до твоего восемнадцатилетия, чтобы накопить, и я смог бы после твоего выпуска из пансиона – предложить руку и сердце.
И у меня всё получалось. Я купил небольшой домик, в который планировал когда-нибудь привезти тебя, а после – подработать и приобрести дом побольше. Всё складывалось замечательно до рокового дня, когда я, упав в разлом, очутился в мире Бездны. Меня и ещё двоих бедняг быстро вытащили в наш мир, но мы целители – не смогли защититься от нападения исчадий и были сильно ранены.
Моё ранение оказалось роковым, перечеркнув всю мою жизнь. Исчадие своим жгутом располосовало мой живот, пах, вывернуло ногу. Целители боролись за моё здоровье, но восстановить детородный орган мне не смогли. Я как мужчина стал недееспособен.
Это стало концом, моей личной Бездной в душе и сердце.
Ты не представляешь – чего мне стоило тебе отказать, когда ты, моя любовь, призналась в своих чувствах. Я после корил себя, хотел тебе признаться в своём увечье и надеялся, что ты сможешь принять меня, вот такого – ущербного. Ведь женщину удовлетворить физически можно разными способами. Но стоило представить, что лишу тебя не только этой полноценной стороны взаимоотношений, но и никогда не смогу оплодотворить тебя, что лишу тебя детей – понял, с течением времени ты проклянёшь, возненавидишь меня за это.
Я отступил, милая.
Я с ненавистью смотрел на Кристэна, которому ты подарила себя.
Если бы ты только знала – как я его ненавидел!
Прости меня, но я никогда не опровергал слухи, сплетни о нас с тобой, которые неведомым образом рождались в обществе. Не я был их инициатором, но я не опровергал. Более того, при встрече с твоим супругом, что-то тёмное, грязное в моей душе толкало меня делать ему недвусмысленные намёки о нас с тобой, вспоминать наше прошлое и как ты призналась мне в своих чувствах.
Я понимаю – какая я тварь и мне бесконечно стыдно, но сделанного не вернёшь.
Молю Благостных о том, что когда-нибудь ты найдёшь в своей светлой душе силы и простишь меня.
С бесконечной любовью, с бесконечными мольбами о прощении – всегда! твой Вистар ».
Эвелина, судорожно выдохнув, отложила письмо и вытерла влажные от слёз дорожки на щеках и в этот момент дверь кабинета открылась.
Взлохмаченный, сонный и с тревогой в глазах вошёл Кристэн.
- Эви, ты почему здесь?
Подошёл, заметил её припухшие от слёз глаза и присел рядом на корточки, утыкаясь лбом в её колени.
- Ну прости меня, милая, прости. - Посмотрел на грустную супругу. - Хочешь – я утром отзову документы на поступление Линара? Останется дома ещё на год.
- Не хочу, - хрипло ответила Эвелина. - Ты прав – он вырос. Мне тяжело это принять и отпустить его, но я справлюсь.
Кристэн поднялся и протянул к ней руки:
- Иди ко мне.
Эвелина покачав головой, пересела на диван и посмотрела на супруга:
- Мне Талрек передал послание от Вистара, - призналась она и, заметив, как потемнел лицом Кристэн, потянула его за руку, вынуждая сесть рядом.
- И что он написал? - Кристэн сел, но Эвелину не обнял, но она сама прильнула к нему.
- Он написал, что ты нашёл его, что… вы выясняли отношения.
- Жаловался? - презрительно скривился Кристэн, а Эвелина, подняв голову, заглянула ему в глаза:
- Он рассказал тебе о своём ранении? О последствиях?
Несколько мгновений Кристэн стиснув зубы, молча вглядывался в глаза любимой, пытаясь угадать её эмоции и чувства, но потом всё же выцедил:
- Рассказал. Как и о своей любви, оправдываясь которой ломал нам жизнь. И что, жалеешь его?
Эвелина, глядя как закипает ревностью Кристэн, как вокруг начал клубиться тёмный эфир, искорки которого даже в глазах супруга засверкали, спокойно улыбнулась:
- Жалею, - прошептала и прикоснулась кончиками пальцев к сжатым губам супруга. - Но это жалость, а не любовь.
Провела по губам, прикоснулась к носу, прикоснулась к щеке, на которой проступила щетина и обхватила ладонями лицо любимого:
- Всегда, Крис, слышишь? Всегда любила только тебя. Несмотря ни на что я любила. Только ты был центром моей вселенной, только ты был в моём сердце и в душе.
Кристэн на миг прикрыл глаза и гулко сглотнул. Когда он посмотрел на Эвелину, она увидела слёзы, блеснувшие в его глазах.
- Я никогда не смогу передать словами – как сильно люблю тебя, - хрипло проговорил Кристэн. - Это не любовь, милая, это нечто большее, это… - Он, вздохнув, взял ладони Эвелины и поцеловал её пальчики. - Ты всё для меня и не будет тебя – не будет и меня. Я безумно люблю тебя и каждый день корю себя за прошлое, за то, что натворил.
- Тс-с-с, - Эвелина приложила палец к губам любимого. - Не надо, Крис. Нельзя! Ведь это наша жизнь и разве можно сожалеть о том, что пути судьбы привели нас к настоящему? В ином случае не было бы Линара и Хендрика, - она взяла ладонь Кристэна и приложила к своему животу: - не было бы этой звёздочки, которая растёт и вскоре появится на свет. Прошлое… оно никуда не денется, но я благодарю его за нашу встречу, за детей, за всё, что случилось с нами. Потому что сейчас я счастлива, - проговорила Эвелина и вытерла пальцами побежавшие слезинки по щекам Кристэна.
- Люблю тебя, моя льяна, - прошептал он с надрывом. Прикоснулся к губам супруги в нежном поцелуе и выдохнул ей в губы: - Ты мой свет, Эви, ты моя душа.
Спустя ещё пятнадцать лет
Линар, издав победный клич, сел на землю, не обращая внимания на облачко пыли, что взметнулось вверх.
- Твою ж к Бездне, мы сделали это! - прошептал он, радостно улыбаясь и щурясь от палящего солнца.
- Вот так! Знай наших!
- Да! Мы сделали!
- Мы смогли!
Вокруг раздавались восторженные, ликующие возгласы бинарников. Некоторые также, как и Линар попадали на песчаную землю, а некоторые выкрикивали победные кличи, притоптывали и трясли кулаками.
Все радовались тому, что им удалось вытащить нескольких исчадий из мира Бездны, а после затянуть и запечатать один из самых больших разломов в иной мир. Учёные уже оттянули исчадий подальше, закрыв тех в клетках, а к запечатанному провалу устремились эфиррии сшивающие. Они, используя сверхпрочные энергетические нити, накладывали дополнительную защиту на бывший разлом, что позволяло навсегда закрыть проход в мир людей.
- Осталось четыре, - проговорил молодой мужчина, подходя к Линару и протягивая ему руку.
Поднявшись на ноги, Линар похлопал друга по плечу:
- Не четыре, а два. На последнем совете приняли решение не запечатывать два разлома. Учёные там такой ор развели, что… в общем, убедили совет – не разрывать наши миры, оставить нам лазейку.
- Бездновы выродки, - зло сплюнул Гудрин, на что Линар, шагающий в сторону шатров, пожал плечами:
- Не скажи. Я склоняюсь к выводу, что они правы.
- Ты сдурел? - удивился Гудрин. - В чём правы-то? Исчадия развиваются также, как и мы, и возможно смогут найти лазейку, чтобы прорваться в наш мир.
- Но если мы закроем разлом, то одарённые перестанут рождаться.
- С чего ты взял? - нахмурился Гудрин.
- Отец рассказывал, - вздохнул Линар. - Данные засекречены, но уже точно известно – с закрытием разломов, одарённых стало меньше. Это опасно, друг. Кто знает – вдруг ещё какая-нибудь тварная раса сможет к нам пробиться, а мы не сможем дать отпор. Без эфира мы слабы. Так что тут выбор невелик.
- Дела-а-а, - озадаченно протянул Гудрин и откинув полог, зашел в шатёр. Также, как и Линар, стащил с себя мокрую от пота рубаху, откидывая её в сторону.
- Сейчас приведём себя в порядок и предлагаю отправится в Ренадаш. - Гудрин улыбнулся с предвкушением: - Девочки помогут расслабиться и…
- Нет, друг, - Линар начал торопливо складывать свои вещи в дорожный саквояж. - Я отправляюсь домой.
- С чего это? Повремени, и позже вместе поедем. Беспокоюсь я за тебя и не узнаю. Избегаешь женского внимания, сторонишься злачных мест. Ты случаем в отшельники записаться не собираешься?
- Не собираюсь, - улыбнулся Линар и друг, хмыкнув, вдруг застыл и с удивлением посмотрел на Линара
- Ты всё же решился? - выдохнул Гудрин.
А Линар беззлобно усмехнувшись, кивнул:
- Решился.
- Не рано ли? Вы же знакомы только полгода! Ты не торопись, друг, с предложением! Ну мало ли не она не та самая, мало ли…
- Она и только она, - возразил Линар с улыбкой. - Когда вспоминаю Миланию, у меня сердце замирает и душа поёт. Ты поймёшь меня, когда встретишь свою льяну.
- Кого? - усмехнулся Гудрин.
- Вот я о том и говорю, - улыбнувшись, Линар обнял друга и поспешил из шатра к скоростному эфиркату.
Его ждали. Любящие родители, брат и сестрёнка. А ещё она – Милания, его льяна, свет его души. И он знал – именно она подарит ему счастье.
КОНЕЦ!
Вот и закончилась история Эвелины и Кристэна. Эмоциональная, а временами тяжёлая. Они прошли тернистый путь и обрели счастье и я (с лёгкой грустью) прощаюсь с нашими героями.
Хочу вас от всей души поблагодарить за поддержку, за комментарии, которые вдохновляли меня. Спасибо!
С любовью – Василина Лебедева
P.S Если вам не трудно, пожалуйста – напишите комментарий (общее мнение о дилогии) под первой частью.