Глава 5

Домой Эвелина возвращалась в задумчивом и немного грустном настроении. Тема минувшего урока вырвала из закоулков души мрачные, страшные воспоминания прошлого. Но когда дворецкий сообщил, что трэл Кристэн уже вернулся, все тягостные мысли улетучились, развеялись как облачко с небосвода в знойный день.

Вихрем ворвалась девушка в кабинет, сразу устремилась к столу, за которым сидел супруг.

— Как же я рада, что ты дома! — влетела она в распахнутые объятия любимого.

— А как я рад, — усмехнулся Кристэн, подхватывая жену на руки и направляясь к дивану. Усадив её на свои колени, властно обхватив затылок Эвелины, поцеловал так жарко, горячо, что она не выдержала — выгнулась всем телом, застонав в его губы.

— Крис… — потянулась к нему, когда Кристэн, тяжело дыша, отстранился.

— Нет, милая, — покачал головой. С трудом сдержал дикое желание уложить жену на стол и, задрав подол, без прелюдий, без нежностей одним ударом ворваться в её лоно, утверждая своё право на неё. — Нет, — заставил себя ссадить любимую с колен. Поднявшись, прошёл к бару: — много дел скопилось. Мне необходимо немного поработать, а вечером…

— Вечером, — тихо повторила Эвелина сипло. Мысли девушки испуганными пташками заметались в голове: что сделала она не так, провинилась в чём-то? Почему так резко отстранился, а не понежил её в объятиях как ранее?

— Вечером мы идём в театр, — Кристэн повернулся к жене с бокалом в руке. Заметил как она немного побледнела и потух любимый взгляд. — Лина, — позвал, чуть склонив голову, и когда она посмотрела на него растерянно, продолжил многообещающе: — Девочка моя, вечером мы обязательно всё наверстаем, но сейчас — дела.

— Да, кончено, — Эвелина виновато улыбнулась, поднимаясь на ноги, одернула подол: — Наверняка скопилось много дел за время твоего отсутствия. Корреспонденции целый короб набралось. В театре ты должен встретиться с кем-то? Или просто светский выход? — усилено заталкивая обиду, разочарование поглубже, так чтобы они не проскользнули в голосе, спросила, подходя к двери.

— Нет. Только ты и я. Мне доложили, что сегодня состоится премьера, которая произвела фурор в соседних королевствах.

— Хорошо, во сколько выезжаем? — кивнула Эвелина.

Рваное дыхание срывалось с её губ, когда девушка торопливо вошла в свои покои. Прикрыв тихо за собой дверь, не сдержалась, всхлипнула и бросилась в купальню. Слёзы предательски катились по щекам, пока она рывками снимала с себя одежду, пока залезала в наполняющуюся ванну. Каждый раз после возращения Кристэна, они хотя бы один полноценный день проводили вдвоём, наедине. Сейчас же Эви не понимала — почему вдруг после долгой разлуки, муж не хочет провести с ней время дома, насладиться общением в тишине, уюте. Да чего уж греха таить — не только общением, но и друг другом. Ведь посетить театр они могут и в другое время. Ну и пусть премьера, разве она может заменить тихий вечер вдвоём с любимым? И если бы не страстный поцелуй при встрече, она бы подумала, что произошло что-то совсем плохое.

Внезапно Эвелина замерла. Мысль, пришедшая ей в голову, была ужасна: «А что если Кристэну кто-то рассказал о моей встрече с Вистаром? Нет, — мотнула головой и потёрла лицо ладонями: — не может того быть! Мы и встретились то случайно и толком не поговорили. Обмолвились всего лишь парой фраз. Хотя Вистар не удержался и обнял меня, да поцеловал в макушку. Но… нет! Я далеко находилась от дома и от центра, и улочка была практически безлюдной. Всего лишь рабочий люд, да праздно шатающиеся. А если кто увидел и сказал Кристэну, он молчать не стал бы. Когда я рассказывала ему, чем занималась в его отсутствие, всё равно бы спросил, сказал что-нибудь».

— Трэя, — вздрогнула, услышав голос камеристки и, омыв лицо, позвала её.

— Помоги мне, — приказала, пряча взгляд. — Сегодня вечером светский выход и я должна… — сглотнув, продолжила: — должна выглядеть неотразимо, чтобы блистать! Чтобы… — продолжить не смогла. Закусив губу, откинула голову на назад, позволяя камеристке заняться волосами.

— Что-то случилось? — осторожно поинтересовалась Кэри, промывая волосы хозяйки и нанося душистый мыльный гель.

— Нет, всё в порядке, — натянуто улыбнулась Эвелина.

Как она узнала от прислуги, муж до вечера не выходил из кабинета, и только уже собравшись и придирчиво осматривая себя в зеркале, услышала шум из смежных покоев. Ей так хотелось войти к нему, прижаться и насладиться объятиями любимого. Почувствовать себя желанной, необходимой, но не решилась.

— Вы выглядите… ох, вы чудесно выглядите, — довольно улыбаясь, проговорила камеристка, поправляя локоны хозяйки, в которых блестели меленькие кристаллы драгоценных камней. — Все, я вот уверена — абсолютно все будут на вас смотреть, а уж ваш муж… м-м-м… — Кэри закатила глаза и в этот момент Эвелина немного резким голосом распорядилась:

— Оставь меня!

— Да, конечно, — закивала камеристка и уже у двери услышала тихое:

— Кэри, не обижайся. Я ужасно нервничаю и хочу побыть одна.

— Да что вы! Ни в коем разе! — заверила она хозяйку, покидая её покои.

Эвелина застыла у окна, глядя, как за окном становится темнее, как гуще ложатся тени от особняка и деревьев вдоль дороги. Страх, тоска, тревога — всё больше овладевали девушкой. Когда дверь смежных покоев распахнулась, и в комнату вошёл муж, она в смятении сжала ладони в кулаки. Замерла, ожидая его реакции, первых слов.

— Лина, дорогая, ты…

Кристэн закрепляя эмблему главы рода на лацкане пиджака, поднял голову и замер. Его жена стояла у окна и, чуть повернувшись к нему, напряжённо вглядывалась в его глаза. Тоненькая фигурка, затянутая в атлас насыщенно зелёного платья с небольшим шлейфом, притягивала взгляд. Сияющие волосы, уложенные в замысловатую причёску и спускающиеся локонами с одной стороны на грудь, служили золотым украшением — самым драгоценным и неповторимым.

— Ты прекрасна, милая, — чуть дрогнувшим от восхищения голосом признал Кристэн, приближаясь к жене. Протянул ей руку: — Пойдём.

Не проронив ни слова, Эвелина вложила свою ладонь в руку мужа и безропотно прошла в его покои. — Мой подарок, — Кристэн подхватив заготовленный футляр, распахнул его, и Эвелина ошеломлённо распахнула глаза:

— Это же… это…

— Этот гарнитур сделан на заказ. Для тебя, моя льяна.

— Благостные, — потрясённо выдохнула девушка, осматривая шикарное ожерелье из самых редких драгоценных камней их мира — риантов. Посмотрела на любимого растерянно: — Но зачем? Крис, они же ужасно…

— Ничто мне не дорого так, как ты, — прервал жену Кристэн, подхватывая ожерелье и надевая его на шею любимой. В ложбинку груди лёг центральный камень, огранённый в форме необычного, звездчатого цветка, который аккуратно, кончиками пальцев погладила Эвелина.

— Это…

— Это — льяна, — улыбался Кристэн довольно.

— Да, — сипло выдохнула девушка. Прекрасный, маленький цветок — льяна, именем которого называл её любимый. Однажды он привёз ей маленький букетик из этих безумно редких цветов. — Я хотела бы, — прошептала Эвелина, сглатывая подкативший к горлу ком: — хотела бы когда-нибудь увидеть, как они растут, — проговорила едва слышно, наблюдая, как муж надевает на её запястье браслет и, протягивает футляр, чтобы она могла забрать серьги великолепного комплекта.

— Я думаю — это можно устроить. Но для начала тебе надо будет заняться физподготовкой и обрести необходимые навыки для выживания в горах. Я подберу тебе наставника.

— Ты серьёзно? — ошарашено спросила Эвелина. Её пальцы замерли у мочки уха, так и не вдев серёжку.

— Серьёзно, — тепло усмехнулся Кристэн.

— Я не понимаю, — качнула она головой, отчего драгоценные камни замерцали, словно волшебные светлячки.

— Что именно? — спросил Кристэн, подставляя локоть, за который ухватилась Эвелина.

— Ты сегодня был…

— Продолжай, — велел, выводя жену из покоев, направляясь к лестнице.

— Немного холоден со мною, — едва слышно призналась девушка.

— Я исправлюсь, — проговорил Кристэн ей на ухо, отчего кожу девушки усыпали мурашки. — Ты утвердишься, что я умею быть горячим, дорогая.

Запрокинув голову, Эвелина думала, что муж её поцелует, но он, отвернувшись, повёл дальше, к выходу, а потом к ожидающему скоростному эфиркату.

Устраиваясь на мягких сиденьях в салоне, Эвелина на мгновенье замерла, услышав вопрос мужа:

— Мне передали, что ты отказалась от ужина, почему? Эви, тебе необходимо правильно питаться, — немного жёстко укорил её любимый.

— Я не хотела есть в одиночестве, — сорвалось у Эвелины чуть резковато и она виновато улыбнулась: — Я устала есть одна, Крис. А ты так и не вышел из кабинета и знаю — что перекусил там же.

— Слишком много дел, — Кристэн устало откинулся на спинку сидения.

— Так зачем нам театр? — Эвелина подалась вперёд и Кристэн перехватив её ладони, потянул, увлекая к себе. Дождался, когда она устроится рядом, расправив платье:

— Мы давно не выходили в свет, милая. Желаем мы того или нет, но долг главы рода обязывает. Вдобавок, я хочу, чтобы ты покрасовалась в новом гарнитуре, не известно — когда ещё представится случай. К сожалению — в ближайшие дни я не смогу часто бывать дома.

— Почему? — выдохнула девушка. Эфрикат качнуло, и она немного завалилась вбок, но отстранятся от мужа не стала, лишь плотнее прильнула к любимому. — Что-то случилось в последней поездке? Крис, ты мне чего-то не сказал? — посыпала она тревожными вопросами.

— Всё в порядке, Лина, не переживай. Просто род требует внимания, так что через три дня проведу собрание. А до этого надо отработать документы в канцелярии. Через день после собрания мы нанесём визит в род Мадиан. У них выпуск одарённых. Кстати ты как раз увидишь верцианские столбы. Помню, ты желала…

Эвелина едва сдержалась, чтобы не скривиться. Воображение мгновенно подкинуло картинку сборища напыщенных дворян, которые с наслаждением смакуют все последние сплетни, обсуждая, злословят о её происхождении и одарённости. С губ так и рвалась просьба пропустить мероприятие, но удержалась. Положила голову на грудь мужа и вдохнула пряный аромат его парфюма.

— Эви, — позвал девушку Кристэн, но в этот момент воздух вокруг них сгустился, начал потрескивать от напряжения и даже в защищённом салоне эфирката мелькнуло пару искорок.

Сглотнув пересохшим горлом, Эвелина плотнее прижалась к любимому, чувствуя, как его объятия стали жестче, но в то же время надёжнее. Несколько секунд давление вокруг нарастало, а затем схлынуло, позволяя вдохнуть насыщенный, как после грозы воздух.

— Ты как? — обеспокоенно спросил Кристэн, отстраняя от себя любимую и заглядывая в её чуть помутневшие глаза.

— Нормально, — слабо улыбнулась девушка. — Ненавижу этот пространственный тоннель, — поморщилась от сухости во рту.

— Да, ощущение не из приятных, — хмыкнул Кристэн, протягивая жене заготовленную фляжку с ягодным морсом. — Но без него мы бы до столицы добирались всю ночь. Эти тоннели здорово выручают.

На это Эвелина не смогла возразить. Люди всегда стремились сократить время в пути. Эви по книгам знала, что в прошлом, люди создавали железных птиц, которые неведомым образом переносили пассажиров по небу, а в нынешнее время придумали пространственные тоннели. Обслуживание скоростных коридоров, на которых эфиркаты развивали сумасшедшую скорость, стоило баснословно дорого, но время для избранных более ценный ресурс.

Проглотив содержимое фляжки, Эвелина только покачала головой:

— Не понимаю — как ты выдерживаешь долгие отрезки пути в таких тоннелях. Ладно этот, но те, которые между королевствами! Меня их протяжённость ужасает. Если бы я несколько раз так проехалась, то распласталась на сиденье дохлым трупиком, — девушка протянула фляжку мужу и не смогла сдержать улыбки, когда он, откинув голову, рассмеялся.

— Эви… — Кристэн, аккуратно прихватив подбородок любимой, коснулся её губ в лёгком поцелуе и уже собрался что-то сказать, но в этот момент эфиркат мягко сбавил ход, повернул, а шторки на окнах поползли вверх.

— Не смотри, — Кристэн попытался привлечь жену к себе, но девушка лишь мотнула головой, поворачиваясь в сторону окна.

Незыблемое правило, закон всех королевств — рядом с каждой столицей оставили район, состоящий из руин. Все магистрали, ведущие в столицу, кроме грузовых, сходились в одной точке и разветвлялись, проходя по одной из улочек руинного района. Каждый эфиркат, плывущий по дороге, замедлял свой ход, чтобы люди видели, чтобы не забыли. Напоминание о том — за что они сражаются, с чем борются и как хрупок мир, в котором они все живут.

Эвелина, не отрываясь, смотрела в окно, за которым проплывали когда-то высотные дома, теперь же они сгнившими клыками растерзанного зверя взмывали в небо. В провалах окон и балконов мелькали тени. Всего лишь искусная подсветка, но от осознания, что здесь когда-то творилось, как люди под воздействием эфира уничтожали всё вокруг, становилось жутко.

— Хватит!

Кристэн почувствовал мелкую дрожь, которая пробежала по телу любимой и властно развернул её к себе. Прижал плотнее к груди, обнимая, укутывая в своих объятиях.

— Крис, — позвала Эвелина.

— Да, родная, — отозвался, отводя взгляд от окна.

— А в тех районах, — девушка сглотнула: — там, куда вас вызывают, так же всё? Такие же разрушения?

— Слава Благостным — оповестительные сферы, чутко улавливают малейшее колебание эфира. Даже крохотную частицу бездны уже распознают, предупреждая местное население. В этот раз ни одной жертвы от мёртвого эфира не было. Люди успели покинуть район с разломом.

— Это так страшно, — прошептала Эвелина, чувствуя, как её макушки коснулись губы любимого.

— Не бойся, и столица, и наш город под мощнейшей защитой, — успокаивающе произнёс Кристэн, мягко поглаживая любимую по спине.

К ярко освещённому зданию театра подплывали эфиркаты, высаживали своих пассажиров, уступая место новым экипажам.

Великолепный холл королевского театра гудел голосами аристократической публики, собравшейся не столько на премьеру, сколько для показа, выгула новых нарядов, украшений, спутниц.

«Трэл — приятно видеть вас в добром здравии, трэя — вы великолепно выглядите» — учтивые поклоны, любезные улыбки, а в глазах холод, надменность или заискивание. Эвелина, удерживая маску равнодушной вежливости, кивала, улыбалась и что-то отвечала на приветствия и комплименты.

«Ещё чуть-чуть», — приговаривала мысленно, мечтая оказаться в закрытой ложе, а ещё лучше, чтобы этот вечер поскорее закончился, и они отправились домой. Только когда за их спинами закрылась тяжёлая портьера, отрезая от проходящих по коридору, Эвелина облегчённо выдохнула.

Заметив расслабленно опустившиеся плечи жены, Кристэн хмыкнул и указал Эвелине на кресло:

— Присаживайся.

— Мне как всегда не по себе в подобном обществе, — немного сконфуженно улыбнулась Эвелина. Умолчала о том, что временами её охватывает паника и на душе становится пакостно, словно снисходительно-пренебрежительные взгляды встреченных аристократов оставляют на коже липкие следы. Передёрнулась от мерзкого ощущения, повернулась в сторону сцены, осмотрела публику, рассаживающуюся в партере.

— Возможно, нам нужно чаще выходить в свет, чтобы ты привыкла, — предложил Кристэн, на что девушка жарко возразила:

— Ох, милый — нет! Я лучше проведу это время с тобой.

Блеснув довольный улыбкой, Кристэн предложил:

— Не желаете филианского, трэя? — подошёл к столику, выдернул из ведёрка со льдом заготовленное игристое и разлил напиток по бокалам.

— Не откажусь, трэл, — светло улыбаясь мужу, девушка взяла протянутый бокал и пригубила пузырящийся напиток. — Оно восхитительно, Крис, — посмаковала на языке ягодно-терпкий вкус и, посмотрев на мужа, успела заметить мелькнувший в его глазах мрачный блеск. — Что-то не так? — приподнявшееся было настроение ухнуло вниз, сменяясь настороженностью. Словно внутри тихонько звякнул колокольчик тревожного волнения.

— С чего ты взяла? — брови Кристэна приподнялись в удивлении.

— Я не знаю, но… — неловко замешкалась, не зная, как объяснить свои догадки.

— Лина, расслабься и выкинь беспочвенные домыслы из головы, — улыбаясь, ответил Кристэн, но Эвелина уловила раздражительные нотки. — Просто я иногда отвлекаюсь, обдумывая дела, которыми предстоит заняться. Не смотри на меня угрюмой букой, дорогая, — Кристэн залпом выпив игристое, прошёл к своему креслу, усаживаясь в него: — Я хочу, чтобы ты насладилась пьесой и этим вечером. Пей филианское и отдыхай. Хорошо?

— Я постараюсь, — улыбнулась девушка, поворачиваясь к сцене. Тем более что занавес начал медленно расходиться в стороны.

Эвелина не заметила, как разыгрываемая пьеса увлекла её. Великолепная игра актёров, дорогие, искусно поставленные спецэффекты вовлекали зрителей в сюжет настолько, что невозможно было воспротивиться и остаться равнодушным. Всех, кроме Кристэна. Откинувшись на спинку кресла, он сидел в тени, и чуть повернув голову, смотрел не на сцену, а на жену.

Этот вечер должен был принадлежать лишь им двоим. Без гнилой нотки ревности, без подтачивающих душу недомолвок. И не было бы этого выхода в театр, а заготовленный подарок он собирался лицезреть на обнажённом теле любимой. Блеск камней и её роскошных волос, блеск страсти в её глазах. Так и должно было быть, если бы не мать, если бы не то, что она успела рассказать.

Кристэн настолько погрузился в свои мысли, что попустил первый акт пьесы. Только когда услышал протяжный вдох жены, очнулся, посмотрел на Эвелину. Любимая, еле сдерживая слёзы, прижала ладонь к груди и рассеянно смотрела в сторону.