Глава 15

Я обошёл вокруг машины. Несмотря на несуразный вид и скромные размеры, в ней чувствовалась основательность, как в неказистой, но сильной крестьянской лошади.

Такой автомобиль не помчит тебя с шиком по городской улице. Не побалует мягкими креслами, музыкой и кондиционером. Там, где другие машины полетят, со свистом рассекая воздух и урча мощными моторами, он будет плестись и ковылять.

Но зато провезёт по любой грязи, вытащит из самого глубокого сугроба. В его укрытый грубым брезентом кузов поместятся, лыжи, ружья и охотничьи собаки.

И даже если это чудо техники застрянет в какой-нибудь особенно вязкой луже — благодаря небольшому весу трое мужиков с матерком поставят её на твёрдую почву голыми руками.

— Да ты, Андрей Иванович, за руль сядь! — сказал мне генерал. — Не стесняйся!

Он протянул мне плоский медный ключ, к которому обыкновенной канцелярской скрепкой был прицеплен круглый брелок с изображением «Жигулей».

Видно прежний хозяин втайне мечтал о другой машине, но был вынужден довольствоваться этой. Или пересел на неказистый вездеход с более престижной, «копейки», но брелок сохранил на память.

Я уселся на жёсткое сиденье. Главной особенностью этого автомобиля было полное отсутствие удобств. Жёсткий пластик «торпеды», отсутствие регулировок сиденья. Мне с длинными ногами пришлось подтянуть колени едва ли не к ушам, чтобы поместиться за руль.

Даже форточек в окнах не было. Ну, мне-то что — я некурящий.

Обод рулевого колеса был тонким и скользким. Справа торчали два металлических рычага с круглыми чёрными набалдашниками. Подлиннее — рычаг коробки передач. А покороче?

— Это понижающая передача, — объяснил мне Рустам, который вместе с остальными собрался поглазеть на чудесную самобеглую коляску.

— А сзади, возле ручника — блокировка заднего дифференциала.

Возле рукоятки стояночного тормоза и в самом деле торчал из металлического пола ещё один рычаг.

— Машина — зверь! — Рустам улыбнулся, сверкнув белыми зубами. — Если всё врубить — по любой грязи проползёт. Только в жару не забывай останавливаться.

— Зачем? — удивился я.

— Воздушное охлаждение, — пожал плечами Рустам. — На маленькой скорости двигатель перегревается.

Вот тебе и раз! Интересно, какой гениальный конструктор додумался установить такую систему на вездеходе?

А впрочем — дарёному коню в зубы не смотрят! Да и конь-то не совсем мой. Генерал же сказал, что это служебный транспорт.

— Георгий Петрович! — спросил я. — Где вы раздобыли это чудо?

Генерал довольно заулыбался.

— Есть у нас в секретной части один ушлый прапорщик — товарищ Никифоров. Точнее — был. Ох, и ряху себе наел — не поверите! Шире, чем у меня! А ведь я, всё-таки, целый генерал-лейтенант!

Георгий Петрович расхохотался, а отец посмотрел на него с уважением.

— На службу на «Жигулях» ездил из военного городка. Представляете? Ну, прапорщики — ребята хозяйственные. Им по службе положено смотреть, что где плохо лежит. Но товарищ Никифоров меры не знал. Решил он себе дачу построить. А чтобы новенькие «Жигули» строительными материалами не портить — прикупил второй автомобиль. Вот этот самый!

Георгий Петрович похлопал ладонью по плоскому капоту.

— И тут уже старшие товарищи не выдержали такого хамства и устроили настоящую боевую операцию по поимке прапорщика с поличным. Хорошо, что часть секретная, и командир поставил в известность меня, чтобы избежать осложнений. Никифорова крепко взяли за нежные места и предложили вариант — он возвращает всё, что нажил неправедными трудами, а ему за это без шума подписывают рапорт об увольнении и не преследуют по закону. Никифоров человек умный — подумал, и согласился. Так что пользуйся, Андрей Иванович. Заводи, не стесняйся!

Я вставил ключ в замок зажигания и повернул. Двигатель отозвался бодрым рыком.

— А не съездить ли нам на обновке в Светлое за свежим хлебушком? — улыбнулся генерал.

Конечно, мы прокатились до магазина. Машина бойко подпрыгивала на кочках и слегка дребезжала железными внутренностями. Но какое же это чудо после бесчисленных километров, отмеренных усталыми ногами!

— Доволен, Андрей Иваныч? — спросил генерал, глядя на моё улыбающееся лицо?

— Ещё бы! — искренне отозвался я. — Спасибо, Георгий Петрович!

— Да не за что. Чем могу — тем и помогаю. Да и машина на балансе охотобщества. Так что это не взятка, а помощь тебе в работе.

В магазине мы взяли свежего хлеба и пару бутылок водки.

— Обмоем приобретение, — весело сказал Георгий Петрович. — Да и открытие охоты заодно.

Остальные к нашему возвращению накрыли стол. Кастрюлю с горячей утиной похлёбкой поставили прямо посередине. Вокруг на газетах разложили зелёный лук, варёные яйца, тонко порезанное сало с розовыми мясными прожилками. Особняком стояла литровая банка с солёными огурчиками.

— Мать солила, — гордо сказал отец. — Попробуйте! У вас в Ленинграде таких огурчиков не найдёшь.

Я, обжигаясь, хлебал наваристый мясной бульон с плавающей в нём крупно порезанной картошкой и морковкой. Горячая еда наполняла желудок, мгновенно создавая ощущение тепла и сытости.

— А вы почему не пьёте, Андрей Иванович? — басом спросил меня Беглов.

— Я ещё хочу съездить в одно место, — ответил я.

Беглов только улыбнулся и с хрустом откусил солёный огурчик.

— Ну и голос у тебя, Владимир Вениаминович! — сказал ему отец. — Хоть в церкви пой.

— Это от деда, — весело ответил Беглов. — Он в церкви регентом служил. Бывало, выпьет стопочку в воскресный день, да как затянет: «Отец неблагочинный пропил тулуп овчинный и ножик перочинный перламу-у-утровы-ы-ый!»

Мы расхохотались — до того похоже Беглов изобразил деда-регента.

Я, наконец, управился с похлёбкой и отодвинулся от стола.

— Тебя к утру-то ждать, Андрюха? — поинтересовался отец.

Я только улыбнулся.

— Вы тут за порядком следите. Браконьерить не вздумайте!

Эти слова вызвали новый взрыв хохота.

— Да мы немножко! — ответил за всех Георгий Петрович. — Так, плотву удочками подёргаем, да и спать.

Я выехал с базы и повернул налево, к Светлому. Чёртова география! Напрямик до Черёмуховки всего двенадцать километров. А на машине выходит все тридцать.

В Светлом я свернул на боковую улочку, от которой отходила лесная дорога на Сарью. Машина то и дело клевала носом, ныряя в глубокие ямы, оставшиеся от высохших луж. Затем снова вскидывала капот, карабкаясь на дорогу. Настоящие качели!

Я сбавил скорость, и автомобиль покатился не спеша. Резкие толчки перешли в плавные покачивания. Толстые стволы сосен проплывали за окном, а я крутил баранку и планировал маршруты ежедневных объездов территории.

Теперь-то у меня ни один браконьер не проскочит!

— Андрей, это что, твоя машина?

От удивления и восторга глаза Кати округлились. Выглядело это так забавно, что я едва удержался от смеха.

— Служебная. Но выдана мне в пользование, и с бензином генерал обещал помочь. Так что собирайся — поедем кататься!

— А куда?

Вот чёрт! Об этом я и не подумал.

— Поехали в Волхов! Тебе что-нибудь нужно в магазинах?

Катя покачала головой.

— Нет, в Волхов не хочу. Мы же там недавно были. А знаешь что? Поехали в Старую Ладогу, а? Крепость посмотрим! Ты бывал в крепости?

— Конечно! — улыбнулся я.

— А вот я — ни разу! А так хочется!

— В чём же дело? Поехали! Только возьми купальник — вода сегодня тёплая.

— Точно! Можно же искупаться! Андрюша, ты — гений! Я сейчас.

Катя развернулась и побежала в дом, а я довольно ухмыльнулся. Что ни говори, а приятно услышать такое от девушки!

Вернувшись, Катя протянула мне полотняную сумку.

— Держи! Там полотенца и одежда.

Через десять минут мы уже ехали по направлению к Киселёво.

— Как здорово! — улыбаясь, восклицала Катя! — А окно открыть можно?

— Нет. Но можно целиком снять брезентовый верх, и получится кабриолет.

— Как это?

— Как в старых фильмах, видела? Машина без крыши.

— Ого! А ты можешь так сделать?

Я гордо улыбнулся.

— Могу, но только не сейчас.

Наш «козелок» гордо катился по асфальту со скоростью семьдесят километров в час. Больше из машины было не выжать, сколько не утапливай педаль газа. Да больше и не надо! Какой смысл лететь, сломя голову и ничего не видя вокруг себя? А на такой скорости очень удобно любоваться окрестностями.

Сзади резко посигналили. Я взглянул в зеркало и увидел красный «Москвич», который пристроился вплотную за нами. Я немного прижался к обочине. Навстречу неторопливо шла «шаланда» с увязанными в кузове трубами.

«Москвич» не переставал сигналить.

— Андрей, что ему надо? — встревоженно спросила Катя.

Я пожал плечами.

— Наверное, хочет обогнать.

Едва «шаланда» прошла, «Москвич» и в самом деле рванул на обгон. Непрерывно гудя, он пронёсся мимо. Сидевший рядом с водителем полный мужчина что-то гневно кричал, повернув голову в нашу сторону, и размахивал руками.

Какие нервные бывают люди.

Через полчаса мы добрались до Староладожской крепости. Крепость стояла на полуострове, при впадении реки Ладожки в Волхов. С высокого берега открывался потрясающий вид на широкую речную даль. Если взглянуть вниз по течению, взгляд упирался в крутой изгиб берега, на котором высился зеленеющий курган. На противоположном берегу едва виднелись кирпичные развалины монастыря, заросшие кустарником и деревьями.

Крепость как раз реставрировали. Две башни — одна квадратная, а другая круглая — уже были закончены. Их остроконечные шатровые крыши так достоверно смотрелись на фоне голубого неба, что я невольно стал искать взглядом варяжские ладьи на речной стремнине.

Прясло стены между башнями ещё было в строительных лесах. Реставраторы заканчивали каменную кладку верха стены с бойницами.

По пыльной дорожке мы с Катей поднялись к воротам в боковой стене квадратной башни. На фоне башни ворота казались маленькими, но на самом деле были высотой почти в два человеческих роста. Мы прошли каменным коридором, повернули за угол и через вторые ворота вышли во внутренний двор крепости.

— Интересно, зачем здесь двое ворот? — спросила меня Катя. — И почему их не сделали друг напротив друга?

— Эта конструкция, молодые люди, называется «захап»! — объяснил сзади приветливый мужской голос.

Мы обернулись. На нас, улыбаясь, смотрел невысокий и очень рыжий человек, лет сорока с небольшим. Он был одет в клетчатую рубашку, расстёгнутую на широкой груди, и рабочие брюки с испачканными землёй коленями.

— Если врагам удавалось пробить внешние ворота крепости — они попадали в этот узкий изогнутый коридор и упирались во вторые ворота. А защитники в это время забрасывали их стрелами и камнями, поливали кипятком и горящей смолой.

— Брр!

Катя передёрнула плечами.

— Какое зверство!

— Да, — согласился мужчина. — Времена были жестокие. А война всегда безжалостна.

Отросшие волосы мужчины вились жёсткими огненными кольцами.

— Разрешите представиться! — сказал он. — Дмитрий Николаевич Сюзин, руководитель археологической экспедиции ЛГУ.

— Ничего себе! — удивилась Катя. — Вы настоящий археолог?

Дмитрий Николаевич весело рассмеялся.

— Настоящий, и не один. У нас тут целая команда!

— И вы восстанавливаете крепость?

— Нет.

Дмитрий Николаевич весело тряхнул головой, и солнце сверкнуло в его кудрях.

— Крепость восстанавливают реставраторы. А мы раскапываем древнее городское поселение десятого века. Хотите посмотреть?

— А можно? — умоляюще протянула Катя.

— Конечно! К сожалению, музей уже закрыт. Но сами раскопки посмотреть можно. Идёмте со мной.

Дмитрий Николаевич показал на тропинку, которая вела вдоль заросшего травой вала. Кое-где из-под дёрна проступали плиты известняка.

— Получается, что крепость стоит здесь уже тысячу лет?

— Даже дольше. Поселение на месте Старой Ладоги впервые возникло в восьмом веке. А первую деревянную крепость именно на этом месте построил князь Рюрик — легендарный правитель Руси.

— Почему «легендарный»? — удивилась Катя. — Нам про него в школе рассказывали.

— Потому что до сих пор точно не установлено — был ли Рюрик призванным варягом, или местным уроженцем. И действительно ли он был первым русским князем. На этот счёт есть разные версии. Как вас зовут, молодые люди?

Ох, мы и хороши! Пристали к человеку с расспросами, и даже свои имена не назвали.

— Андрей, — сказал я.

Дмитрий Николаевич кивнул и протянул мне руку.

— Катя.

— Очень приятно познакомиться!

Кате Дмитрий Николаевич тоже пожал руку.

— Вот, смотрите!

Археолог подвёл нас к участку вала, очищенному от травы и земли. Мы увидели грубую кладку из рваных известняковых плит, уложенных без всякого раствора.

— Это фрагмент стены двенадцатого века. Её построили новгородцы под руководством посадника Павла при князе Мстиславе. Материал для стены брали прямо здесь, на берегу Волхова.

— А как вы так точно определяете даты? — спросила Катя.

Дмитрий Николаевич улыбнулся.

— Ну, сохранились летописи. Берестяные грамоты. Кроме того, есть метод радиоуглеродного датирования. Он позволяет с довольно большой точностью установить возраст органических остатков. Например, брёвен, которые использовались для постройки жилищ.

Я осторожно потрогал шершавый камень. Трудно поверить, что восемь сотен лет назад какой-то безымянный новгородец поднял его с речного берега и уложил в стену.

— Идите сюда! — позвал нас Дмитрий Николаевич.

Мы обошли раскопанный участок стены и вышли на самый обрыв. Под ногами уходил вниз крутой склон, на котором кое-где зеленели кусты орешника. Под ним текла к Ладожскому озеру широкая древняя река.

— Только представьте себе — вот из-за той излучины против течения поднимались варяжские ладьи.

Я вздрогнул — настолько точно археолог повторил мои собственные мысли.

Дмитрий Николаевич показал на крутой изгиб реки, над которым зеленел курган.

— Здесь проходил древний торговый путь «из варяг в греки». Отсюда корабли доходили до самого Константинополя. А Константинополь, между прочим — современная Турция. Видите тот курган? Это знаменитая Олегова могила. По преданию там похоронен Вещий Олег — воевода князя Рюрика и воспитатель его сына Игоря.

— И там вы тоже проводили раскопки?

— К сожалению, пока нет. Но когда-нибудь обязательно доберёмся и до кургана. А пока — древнее городище! Идите за мной!

Дмитрий Николаевич вывел нас за пределы крепостной стены и повёл мимо круглой башни. Вблизи толстая каменная стена смотрелась просто устрашающе.

— Это тоже одиннадцатый век? — спросил я археолога.

— Нет, — ответил Дмитрий Николаевич. — Эту стену с башнями возвели в шестнадцатом веке, при Иване Грозном. А Борис Годунов повелел отстроить деревянное укрепление вот там, у южной стены. Оно уже довольно хорошо изучено. Ну, а нам с вами сюда!

Он привёл нас на заросший бурьяном пустырь, на котором чернели глубокие прямоугольники раскопов. Пахло свежей землёй и горько-пряной полынью.

Я заглянул в ближайшую яму и увидел на дне почерневшие остатки гнилых брёвен и забытую кем-то лопату.

— Перед вами десятый век! — торжественно сказал Дмитрий Николаевич. — Обратите внимание на толщину культурного слоя. Когда-то здесь стояли избы горожан, кузницы и мастерские.

— И какие находки здесь попадаются? — спросила Катя.

— Самые разные. Стеклянные и керамические бусины, подковы, рыболовные крючки, монеты, бронзовые и серебряные украшения, детали упряжи... всё, что изготавливали и использовали жившие здесь люди.

— И вы можете узнать — как они жили?

— Конечно, — улыбнулся Дмитрий Николаевич. — По находкам мы можем судить об их привычках, образе жизни, источниках дохода. Именно этим и занимается археология — изучает, как жили люди в разные времена. Смотрите — вот здесь остатки колодца. Возле него тысячу лет тому назад собирались женщины с вёдрами и обменивались новостями. А вот там был рынок. На нём торговали мехами, рыбой и лесным мёдом, глиняной посудой и свежей дичью. Мы нашли остатки бревенчатых прилавков и амбаров, в которых хранилось зерно. Если я начну рассказывать вам подробно о наших находках и о том, что мы узнали, благодаря им — это займёт не один вечер! Вы торопитесь?

— Нет, — ответил я. — Мы только хотели бы искупаться...

Катя незаметно дёрнула меня за рукав.

— Андрей!

Но Дмитрий Николаевич ничуть не огорчился.

— Искупайтесь, пока погода хорошая. А потом приглашаю вас к нам на ужин! Мы всей группой остановились в местном клубе — видите вон то здание?

Дмитрий Николаевич показал нам на двухэтажный деревянный дом, выкрашенный жёлтой краской.

— Приходите! Почаёвничаем, покажем вам находки, которые не успели попасть в музей.

Заманчиво, чёрт побери! Да и Катя снова дёрнула меня за рукав и даже подтолкнула острым локотком в бок.

— С удовольствием придём!

— Вот и отлично! — просиял Дмитрий Николаевич. — Тогда я пойду, прослежу — как там ужин. И через час мы вас ждём!

На прощание он крепко пожал нам руки.

— К реке лучше всего спуститься вон там. Но будьте осторожны — течение здесь довольно сильное.

Мы с Катей спустились к воде. Река, и впрямь, быстро текла между каменистых берегов. Кое-где на поверхности появлялись небольшие водовороты.

Я быстро разделся и, осторожно ступая по плоским камням, вошёл в воду.

— Ух!

Несмотря на дневную жару, вода была, мягко говоря, прохладной. Я почувствовал, как по рукам и спине бегут противные мурашки. Не обращая на них внимания, я взмахнул руками и нырнул.

Дыхание перехватило, но я тут же вынырнул и принялся изо всех сил грести против течения параллельно берегу. Это позволяло мне оставаться на месте.

— Ух, красота! — выкрикнул я, поднимая тучи брызг. — Катя, иди сюда!

Катя наклонилась и расстегнула босоножки. Затем через голову стащила с себя платье и осталась в красном купальнике.

До чего же она красивая!

Дыхание у меня снова перехватило.

Потрогав ногой воду, Катя крикнула мне:

— Холодно!

— Ничего, — ответил я. — Здесь теплее!

Решившись, Катя зашла по пояс и с визгом бросилась в воду. Быстро подплыла ко мне и брызнула водой в лицо.

— Обманщик! Здесь ещё холоднее, чем у берега!

Некоторое время мы плыли плечом к плечу против течения. Затем я почувствовал, как пальцы ног замерзают.

— Выходим!

Я нащупал ногами каменистое дно и протянул Кате руку. Держась за руки, мы побрели к берегу.

— Держи!

Катя протянула мне полотенце.

— И отвернись — мне надо переодеться!

Я послушно отвернулся. Растёрся полотенцем до красноты и почувствовал необычайную свежесть и бодрость во всём теле.

Хорошо-то как, а!

Прыгая на одной ноге, натянул брюки и накинул рубашку, чтобы согреться.

— Можешь поворачиваться!

Катя, подбирала намокшие волосы и улыбалась.

— Хорошо, правда? Только холодно.

— Это ещё что, — усмехнулся я. — Помню, в детстве мы купались в апреле, на День Космонавтики! Только-только лёд сошёл.

— Сумасшедшие! Как же вы решились?

— Так нам по двенадцать лет было. Развели костёр побольше, и давай нырять! Минуту плаваешь — полчаса греешься. И губы — синие-синие!

Катя рассмеялась.

— Мальчишки!

— Ещё какие! — довольно улыбнулся я.

— Андрей, Катя!

Мы обернулись.

По тропинке в нашу сторону бежал Дмитрий Николаевич. Археолог размахивал руками и звал нас. Мы встревоженно замерли.

— Андрей, вы на машине?!

Дмитрий Николаевич добежал до нас и, тяжело дыша, схватился за правый бок.

— Да. Что случилось?

— Идёмте скорее! Один из рабочих упал с лесов! Нужна ваша помощь!