Глава 29. Денис.

Не знаю точно, что меня разбудило, возможно, стук входной двери. Когда открыл глаза, я не был уверен, что мне не приснился этот звук. Но чувство беспокойства упорно не давало снова погрузиться в сон. Проворочавшись несколько минут, я все же встал и отправился в спальню. И вот тут я обомлел, потому что Яны не было в комнате. Еще минуты хватило, чтобы понять - ее нет в квартире. А значит… Страшно! Не послышалось! Куда же ее понесло? Хватаю телефон, набираю номер, слышу мелодию звонка из спальни. Черт! Не взяла аппарат с собой, он так и лежит забытым на кровати, которая еще хранит тепло ее тела. Пытаюсь разблокировать телефон, конечно же не получается. Плохо! Где ее искать?

Натянув кое-как штаны, выбегаю из квартиры. Несусь вниз, не дожидаясь лифта, выскакиваю в прохладный ночной воздух. Где же ты, девочка-беда, куда тебя понесло? И ночь такая лунная, звездная. Оглядываюсь по сторонам, пытаюсь придумать, просчитать, куда ее могло понести, но от всех приходящих в голову вариантов страшно до безумия. В отчаянии поднимаю голову вверх. Замираю. Вверху на крыше вижу странный темный силуэт на краю. Присматриваюсь. Ночь хоть и лунная, но видно плохо. Но это точно фигура человека, а может быть и не одного. Сердце обрывается, потом подскакивает к горлу и начинает дико тарахтеть уже там. Это она, я практически уверен. Не чуя ног под собой, лечу вверх. Проклинаю лифт, который ползет слишком медленно. Выскакиваю на последнем этаже. Дверь на крышу открыта настежь. Бегу туда. От представшей картины стынет в жилах кровь. Кажется, я все же попал в фильм ужасов. Янка стоит на самом краю крыши, сзади какой-то мудак в балахоне сжимает ее руку, по которой течет кровь, он что-то шепчет ей на ухо. Янка вдруг пронзительно кричит и начинает падать, опасно склоняясь с крыши. Дальше почти как при случае на дороге с Ванькой, я не успеваю до конца что-то проанализировать, просто  бросаюсь вперед, откидываю ублюдка подальше, Янку оттягиваю от края. Она без сознания приземляется на пол, но главное, жива и в безопасности, я же бросаюсь следом за отморозком в черном, который уже успел скрыться в дверном проеме.

Ныряю в темноту лестничного проема, слышу торопливые шаги  впереди, а потом все стихает. Пытаюсь высмотреть урода, просчитать, где мог затаиться, но никого не нахожу.

Ушел, гад! Как в воду канул! Он точно побежал по лестнице вниз, но потом как будто испарился в секунду. Янка однозначно списала бы исчезновение выродка на очередное паронормальное явление, я же абсолютно точно уверен, что скрылся гад в одной из квартир. А значит, завтра с утра нужно будет пробить всех жильцов, поднять записи всех камер видеонаблюдения, если нужно, установить еще десяток, но вычислить этого упыря.

Возвращаюсь на крышу, и сердце подпрыгивает к горлу, потому что не вижу мою девочку там, где оставил. Неужели меня обвели вокруг пальца?

- Яна! - ору я. Голос звенит, в ответ слышу только громкое карканье ворона. Черная птица пролетает совсем рядом, и вот теперь мне становится по-настоящему страшно. Это действительно похоже на чертовщину. Куда могла исчезнуть Яна? В ужасе понимаю - на крыше ее нет, на лестницу она не выходила, не могла же она ... сброситься вниз?

Подхожу к краю и не могу заставить себя посмотреть на освещенный фонарями асфальт. Если она там, это конец. Я себе этого не прощу никогда. лучше следом броситься, потому что осознать, что сделал все неправильно, очень страшно. Неужели она бы сделала это, неужели смогла? Боже!

Разглядываю свои ботинки, но безумно боюсь перевести взгляд дальше. Делаю над собой неимоверное усилие. Смотрю. Картинка дрожит, с трудом фокусирую взгляд на пустом асфальте, и тут за спиной раздается приглушенное всхлипывание. Резко оборачиваюсь - она. Свернулась в дрожащий комок у темной стенки и плачет. Господи! Как я рад сейчас ее слезам. Живая! Остальное мелочи! Остальное мы исправим!

В секунду преодолеваю разделяющее нас расстояние и сжимаю Яну в руках. Одновременно хочу ее задушить и зацеловать, отлупить и утопить в нежности, растормошить и успокоить. Качаюсь на волнах этих эмоций еще пару минут, пока хоть немного прихожу в себя. Все! Успел! Живая.

Начинаю осматривать ее и ощупывать. Рука в крови и она продолжает течь. Снимаю с себя футболку и оборачиваю ее кисть. Янка жалобно подвывает.

- Тихо, тихо! Все хорошо. Пойдем, -  помогаю Яне встать. С радостью бы подхватили ее на руки, но вывих руки не позволит мне этого сделать. - Давай, девочка моя, не забывай, что мужчина у тебя все еще однорукий, поэтому идти нужно самой.

Янка встает, медленно мы с ней идем вниз, она совсем чумная. Взгляд какой-то стеклянный. Выполняет мои команды, как робот. Но как привести ее в чувства я пока не знаю.

Доходим до квартиры, веду Яну сразу в ванную. Усаживаю на закрытую крышку унитаза. Начинаю разматывать руку.

- Не надо, - скулит Янка.

- Тихо! Не надо было из квартиры сбегать, но об этом мы потом поговорим. А теперь сиди и терпи, - осматриваю рану, глубокий порез. Надо зашивать. - Чем это он сделал?

- Стилетом.

- Ага. Понятно. Волшебным, наверное. Проклятым, - сильнее всхлипывает. Отдергивает руку. - Тихо! Не реви! Я ему этот стилет еще в задницу засуну. Обещаю. Пойдем, надо помыть и в больницу поедем.

- Нет! Я не хочу! Я никуда не поеду! - начинает рыдать. Прижимаю ее к себе, и пока она плачет у меня на груди, открываю воду, смываю кровь, действовать стараюсь очень аккуратно, но девочка все равно вздрагивает, когда прикасаюсь близко от края пореза. Жалко ее, страшно за нее, больно за нее, мог ведь не успеть…

- Зачем он это сделал? Что ему вообще было нужно?

- Моя кровь и смерть, - выдает тихо, а я замираю. Перевариваю, загораюсь внутри еще большей яростью, поэтому уточняю очень тихо и хрипло. - То есть он хотел сбросить тебя с крыши?

- Нет. Я сама должна была шагнуть.

- Черт! Яна… - в бессилии кричу я, но вижу в ее глазах такое, что замолкаю. Не помогут сейчас слова. Тут надо с профессионалом советоваться. А сейчас на первом месте пусть будет физическое состояние девочки. Этот больной ублюдок так ее напугал, что здравыми мыслями тут и близко не пахнет. Урод. Он ведь пил ее кровь. Я видел это собственными глазами. Упырь недоделанный.

- Все. Все хорошо будет, - прижимаюсь губами к ее лбу, щеке, замираю. Вбираю в себя мелкими порциями воздух, чтобы успокоиться и не начать крушить  все вокруг. Где же ты, кровопийца упоротый, спрятался? В какую нору залез? Все! Конец тебе!  Я тебя теперь из-под земли достану, даже если ты реально в преисподней скрываешься! С последним вздохом беру эмоции под относительный контроль, подхватываю Яну под руку.

- Пойдем, помогу тебе переодеться, и поедем.

- Куда?

- Ко мне. С остальным потом разберемся. И не спорь!

- Хорошо. Мне уже все равно, что будет. Делай что хочешь!

И дальше она снова как безвольная, безжизненная кукла. Позволяет переодеть себя, перевязать раненую руку бинтом, идет тихо следом, выполняет команды, но жизни в ней нет. Хочется снова встряхнуть ее, но сдерживаюсь.

В травмпункте принимают нас неохотно. Это и понятно. Глубокая ночь на дворе. За крупную купюру заспанный врач заметно ускоряется. Янка стойко терпит все манипуляции, хоть и цепляется за мою руку, когда врач начинает шить. Я заставляю ее смотреть на меня, а не на сам процесс, потому что она снова бледная, как простынь. Того и гляди снова в обморок грохнется. Когда процедура почти закончена, врач интересуется:

- Что случилось?

- Порезалась кухонным ножом, - безжизненно выдает Янка.

- Странное место для пореза, но что еще более странное, в этом месте у вас, девушка, уже есть шрам. Вы режетесь таким образом не в первый раз? - а я вспоминаю, что действительно видел на ее руке тонкую полосу, но как-то не придал этому серьезного значения. Неужели такое происходит не в первый раз? От черных мыслей меня отвлекает врач, который начинает давить на Янку, чтобы рассказала подробности. Она зажимается, бледнеет еще сильнее. Нет. Так не пойдет. Вызываю врача в коридор, настоятельно прошу отвязаться от девочки и в выписке обозначить бытовую травму. Не хочу, чтобы начались какие-то разбирательства. Не поможет это, а нервы девочке последние истреплет. Здесь методы нужны другие. Еще одна купюра очень облегчает наше взаимопонимание с врачом. Янку я забираю и везу в свою квартиру. С ней нужно что-то делать, только пока однозначного решения задачки у меня нет. Поэтому сегодня ограничимся планом минимум - доставить девочку в безопасное место и позаботиться о ней. И больше я ее от себя ни на шаг не отпущу. В этом я уверен, особенно после того, как сегодня впустил в голову мысль, что мог ее потерять.