Глава 40. Денис.

Нервы и Янка - это почти синонимы. Спокойной жизни с ней ждать не приходится. Не успел я опомниться после пощечины, как она свалила в туман. Телефон не отвечает, у меня дома ее естественно нет, в своей квартире не появлялась. Пришлось выяснять ее местоположение через приставленную Андреем охрану. От них я узнал, что принцесса с папочкой, распивали чаи в кофейне и сто процентов перемывали мне кости. Возможно, отец уже выстраивает план моей смерти, если дочь преподнесла сегодняшний инцидент как измену. Но надеюсь я все же на лучшее. От той же охраны узнаю, что сейчас Константин Дмитриевич везет Янку в ее квартиру. Решаю перехватить ее тут же. Не вижу смысла затягивать обиду на пустом месте.

Встречаю Яну и Константина Дмитриевича у подъезда. Удивительно, но настрой у отца даже более дружелюбный, чем у Янки. По последней ее фразе понимаю, что в квартире она задерживаться не собирается,  все остальное пропускаю мимо ушей. Эх, если бы не было рядом папаши, уже затащил бы Янку в машину и зацеловал бы до того момента, пока она просто не смогла бы сопротивляться. А потом бы напомнил, что значат для меня зайки, и какая хреновая идея убегать, не попытавшись разобраться в ситуации. Но Константин Дмитриевич хочет поговорить? Хорошо. Хотя мне не нравится идея, что Янка понеслась в квартиру одна.  Подъезд ее совсем не безопасен. Хочу двинуть за ней, но меня останавливает Константин Дмитриевич, а за Янкой следом темной тенью идет охранник. Хорошо, я сдаюсь.

Послушаю, что скажет папа.

- Накосячил? - хмуро интересуется Константин Дмитриевич.

- Нет, но Яна думает иначе. Недопонимая у всех случаются, вам ли не знать.

- Почему тогда без цветов, без виноватого взгляда?

- Цветы я предпочитаю дарить по приятным поводам, а не из-за косяков. Никогда не понимал этой моды. Подарки должны ассоциироваться с хорошим. Вот помиримся, будут ей цветы.

- Поддерживаю. Я вот роз вообще боюсь. Ими по роже получать особенно неприятно.

- Не переживайте, Яне для этого розы не нужны.

- Не сомневаюсь. Только… ты дай ей остыть. Пусть у меня сегодня переночует. Успокоится, сама поймет, что погорячилась. Она же погорячилась? Или за тобой реальный косяк?

- Реальный косяк - это когда ты взял то, что предложили, или сам нашел, а если отказался, но тебя не сразу поняли, это как?

- Это тоже косяк, но не такой серьезный. У меня такие случались, и тоже мне боком выходили. Помиритесь! Но завтра.

- Нет. Сегодня. Не вижу смысла тянуть, особенно из-за такого бестолкового повода. Так что вы езжайте, дальше я сам.

- Уверен?

- Абсолютно!

- Хорошо! Я жду пятнадцать минут, если она не вылетит снова как фурия, то уеду.

- Договорились!

- Еще вопрос, - лицо Константина Дмитриевича становится мрачным. - Что там по нашему делу? Не выходила эта падаль на связь?

- Нет. На старый Янкин номер ничего не приходило. Залег на дно ублюдок. Скорее всего понял, что телефон мы пасем.

- Ясно. Моя мать пришла в себя, но пока ничего сказать не может, а возможно и не помнит. Плохо ей еще.

- Сочувствую. Как Яна держалась? - до сих пор злюсь, что не удалось с ней поехать к бабушке.

- Нормально, почти, - меня отвлекает звонящий телефон, а когда я вижу, что звонок идет на тот самый Янкин номер от неизвестного абонента, давление мое резко поднимается. Принять вызов я не успеваю, звонок обрывается, но следом прилетает сообщение, текст которого приводит меня в шок.

- Что? - подскакивает ближе Константин Дмитриевич, понимая по моему лицу, что случилось что-то серьезное.

- Твою мать…, - ору я, бросаясь в подъезд с самыми хреновыми предчувствиями. Потому что в сообщении сказано: "Спасибо, что отдал мне ее!"

Подлетаю к двери в квартиру, охранник стоит неподалеку  с совершенно спокойным лицом.

- Где она? - требую ответа я.

- Кто? Яна Константиновна? В квартире.

- Кто-то заходил, выходил?

- Нет. Все тихо.

Стучусь в квартиру, в ответ тишина. Меня догоняет Янкин отец.

- Денис, что случилось?

- Сам не пойму. На старый номер Яны сейчас пришло вот это, - отдаю телефон Константину Дмитриевичу, сам же судорожно ищу дубликат ключа от квартиры. Открываю, забегаю внутрь. Осматриваюсь.

Тихо. Свет горит.

- Яна! - кричу я. Ее нет здесь, я уже чувствую. Только рассыпанные карандаши в спальне говорят о том, что она вообще была здесь. Мы растерянно оглядываемся, из последних сил пытаясь не поддаваться панике и включить мозги.

- Куда она могла деться? - в недоумении спрашивает охранник.

- Это ты у нас спрашиваешь? - наезжает на него Янкин отец. - А может ты куда-то  отходил?

- Нет.

- Кого-то пропустил?

- Да нет же!

- Тогда где моя дочь, - в отчаянии орет Константин Дмитриевич.

За время их разборок я не только успеваю осмотреть каждый угол небольшой квартиры, но и выглянуть во все окна, со страхом оглядывая асфальт внизу. Только бы не выпрыгнула… Но ничего подозрительного я не вижу, окна все закрыты, внизу никого нет, только тревога не отпускает.

- Она что, испарилась? - кричит ее отец, так же как и я растерянно обследуя комнаты. - Или прошла сквозь стену? Куда она могла деться?

- Сквозь стену…, - тихо повторяю я. Идея бредовая, но другой просто нет. Я начинаю простукивать стены, но это скорее, чтобы не сидеть на месте, потому что боюсь пустить мысль в голову, что случилось самое страшное. Результата нет. Открываю шкаф в спальне. Одежда сдвинута, несколько платьев валяется на полу. Странно. Сдвигаю вещи полностью, толкаю заднюю дверцу, она болтается свободно. Хватаю ее и отодвигаю в сторону, и вот тут меня топит настоящее отчаяние, потому что передо мной открывается черная зияющая дыра.

- А вот и портал в другой мир! - пораженно говорю я. Все в шоке, но ждать некогда, я выхватываю у охранника ствол из кобуры и бросаюсь вперед. Лаз узкий, края острые, видны неровные куски бетона и загнутая арматура. Протискиваюсь, попадаю в темное помещение. Запах странный. Ни хрена не видно. Включаю фонарик на телефоне. Осматриваюсь - пусто. Вот только…

Нахожу выключатель, щелкаю свет. Мы все замираем в ужасе. Вокруг черные свечи, черепа, кости, пиктограммы нарисованные кровью, а еще… Янкины фото. Похоже, он давно следил за ней.

А в центре комнаты на стене нарисована самая большая пиктограмма в виде той самой перевернутой звезды. На каждом  острие висит фотография, замазанная черным, и только одна не тронута - Янкина. Похоже на какой-то адский ритуал. Вот для чего ему нужна Яна. Она пятая. Волосы шевелятся на затылке, потому что всем уже очевидно - Яна у этого психопата, и где ее искать - никто не знает.

И теперь понятно, почему мы не нашли этого урода раньше, и как он ушел незамеченным сейчас. Квартира выходит в соседний подъезд с другой стороны дома. Все это время мудак сидел у нас под носом, спокойно входил и выходил, а мы искали не там. Никто не смог просчитать, что можно пробить несущую стену и таким образом попасть в квартиру.

Конечно, мы всех тут же подняли на ноги, собрали экспертов, ментов, охрану. Нашли сведения о жильце злосчастной квартиры. Только это мало что дало. Квартира съемная, хозяин в другом городе, официально договор на аренду заключен с неким Сергеем Ивановым, который оказался непутевым посредником. Т.е. по факту в квартире жил неизвестно кто. С самим жильцом этот Сергей общался только по телефону один раз, в день, когда они обсуждали предоплату за полгода. Деньги пришли на карту, причем внесены были наличкой в банкомате. Телефон, с которого звонил арендатор, серый и вне зоны доступа. В итоге мы имеем ноль целых ноль десятых информации, а время идет. Прошли почти сутки.

Адские двадцать часов. Спать я не могу, еда не лезет, только сжирают черные мысли. И самое страшное - мы в тупике. Единственная зацепка - машина. Простой серый седан, он мельком попал на камеру наружного наблюдения. Номеров не видно, но запечатлено, как в этот автомобиль человек в черной толстовке в капюшоне погрузил на заднее сиденье девушку без сознания. Бесит то, что произошло это практически у нас под носом, пока мы с ее отцом мирно разговаривали на улице в двадцати метрах от того самого места. А ведь я не хотел пускать ее одну в эту чертову квартиру, чувствовал неладное! Очень хочется кинуться с кулаками на всех виновных - ее отца, что задержал меня у подъезда, Ольгу и Кристинку за эту бестолковую ссору. Если бы не эта нелепая цепь случайностей, моя девочка сейчас была бы рядом. И себе хочется врезать за беспечность. Только понимаю, что пустое это все, Константин Дмитриевич тоже переживает не меньше меня. Не стали мы снова обвинять друг друга, но и разговаривать у нас не получается. Поэтому сейчас каждый забился в свой угол и пытается продержаться, параллельно прокручивая в голове любую мелочь, которая может нас вывести на этого психопата.

Неизвестность сжирает, особенно ночью, в темноте и тишине. Где она, что с ней, жива ли еще? Как найти, как помочь, что делать?

Я снова в адской обшарпанной квартире больного ублюдка, обследовал здесь уже каждый сантиметр, сейчас в бессилии сижу на грязном полу среди всей этой чертовщины и пытаюсь понять больную логику упыря. Очевидно, что в свернутых мозгах шизофреника может быть любой бред, поэтому прокручиваю самые невероятные версии. Другого ничего не остается, иначе сам скоро свихнусь от страха и отчаяния за мою девочку. А она смотрит с улыбкой на меня с множества фотографий, развешанных на стенах. Вот день нашей встречи, когда я привез ее из ментовки домой – хмурая, бледная, испуганная. А вот ее побег из кино. Здесь слезы. Но есть и счастливая улыбка. Это из последних. Получается, урод следил за каждым ее шагом, постоянно находился где-то рядом, а я не замечал. Больно от этого и отчаянно. Держись, Яна, мы все равно найдем тебя. Только бы успеть…

Вдруг на телефон приходит сообщение. Сердце замирает, потому что я уверен - это от него.

Фотка. Открываю дрожащей рукой. Янка. Заплаканная, испуганная, но живая. А ниже подпись: “Игра началась!”.