Глава14. Марк

– Я нашел его, Марк, – сказал Миша, устало распустив галстук и налив себе виски, что я заметил, мельком взглянув на брата. – Только тебе это явно не понравится.

– Мне не нравится, что мне всадили пулю в сердце, а остальное переживу, – ответил я.

– Где Милена?

Я не понял, при чем здесь она, отложил книгу и посмотрел на брата. Надо было это сделать сразу – Миша выглядел отвратительно. Круги под глазами делали их еще больше и чернее на фоне бледного лица, трехдневная щетина выделялась неравномерно, помятый костюм местами был грязным.

– Милена наконец-то вырвалась фотографировать, – усмехнулся на слова Миши.

Она безвылазно сидела около меня столько времени, что я едва ли не сам выгонял ее на прогулки, на поездки в город, да на банальный шопинг. Но она боялась отойти от меня, будто я снова умру, едва Милена отдалится больше чем на несколько метров.

– Это хорошо, – кивнул Миша. – Идем со мной.

– Куда? – нахмурился я.

– Киллер в подвале.

– Что? – я даже приподнялся с кресла. – Какого черта ты притащил его сюда?

– Не понял…

– Ментам его надо было сдать, а не тащить в мой дом.

Миша глянул так поверх стакана, что в груди неприятно засаднило. Что-то брат мне недоговаривает, и это что-то мне не понравится.

– Хоть прямо сейчас, – медленно кивнул Миша. – Но по этапу он пойдет не один.

– Какого дьявола здесь происходит? – еще больше повысил голос.

– Идем.

Брат допил виски одним глотком и пошел к выходу. С каких пор у Миши появилась тяга к театральным представлениям? И это хорошо, что Милены дома не было – ей ни к чему слышать подобные разговоры и тем более встречаться с такими людьми. Подобное дерьмо не для нее. И я готов был сделать все, чтобы ее отгородить от этой стороны жизни.

Миша затащил парня в неиспользуемую часть подвала. Мы обогнули дом и спустились по бетонной лестнице, отмахиваясь от остатков паутины. Здесь не было ничего – голые холодные стены. И сейчас посреди комнаты на полу сидел парень. Рассмотреть его сразу не удалось – тусклый свет позволял заметить только темные волосы, черные брюки в пыли и окровавленную светлую рубашку.

– Ты бил его, что ли? – спросил я, и парень вздрогнул, подняв голову.

– Парни пару раз прописали, чтобы не брыкался, – ответил Миша, и мы подошли ближе.

При взгляде на меня парень обнажил окровавленные зубы в премерзком оскале и повел плечом. Руки за спиной были в наручниках, так что дискомфорт парня был мне понятен, вот только жалости не вызывал.

– Ты привел меня, чтобы я на него посмотрел? – перевел я взгляд на брата.

– Рассказывай все, что рассказал мне, – пнул Миша парня носком ботинка под ребра.

– А что сам не рассказал? – хрипло спросил этот борзый.

В подвале, избитый, а все равно хорохорится. Снова стало не по себе, даже на секунду промелькнула мысль, что я не хочу слушать.

– Это Егор Скворцов, – начал Миша, снова пнув парня.

Тот завалился на бок, сначала простонав, а потом расхохотался, забрызгивая пол кровавой слюной.

Я обошел этого Скворцова и, потянув за шиворот, снова посадил.

– Говори, – бросил, отряхнув руки.

Как будто к куску дерьма прикоснулся.

– Что говорить? Кто тебя заказал? – парень усмехнулся так победно, будто только что добил меня и выполнил заказ. – Тебя это убьет не хуже пули.

Я вообще перестал понимать, что происходило вокруг. Какие-то загадки, недомолвки… Перевел взгляд на Мишу – он стоял каменным изваянием с бесстрастным лицом.

– Ну? – поторопил я.

– Удар в сердце всегда наносят самые близкие, – начал разводить философию Скворцов, будто смакуя момент. – Только представь, ты трахаешь бабу, шепчешь ей всякие нежности или пошлости, а она в этот момент думает, как тебя грохнуть. Забавная картина, правда?

У меня вырвался нервный смешок.

– Ты сейчас на мою жену намекаешь?

Да у парня явно крыша поехала. Я бы скорее поверил, что меня Миша заказал, чем Милена. Моя девочка, которую не интересуют ни деньги, ни брюлики – только фотографии и я. Точнее, я и фотографии. Да она меня с того света вытащила, сидела в больнице днями и ночами, дома от меня не отходила. Нельзя сыграть такой взгляд, такую нежность.

– Я не намекаю, – снова оскалился Скворцов. – Можно сказать, я тебе прямо сказал.

– Миша? – я повернулся к брату. – Ты притащил меня, чтобы я слушал этот бред?

– Марк, тут такое дело…

– Ты же не хочешь сказать, что поверил ему?

– Он ее одноклассник, – сказал неожиданно Миша и, пока я не успел возразить, быстро добавил: – Марк, я все проверил. Они действительно учились вместе.

– И что? – еще больше разозлившись, спросил я.

Скворцов снова рассмеялся, и этот смех, отбивавшийся от стен в пустом помещении, еще долго стоял у меня в ушах.

– Да ты так балдеешь от ее прелестей, что не понимаешь очевидного? – веселился парень. – Она понимает, что ты ее никогда не отпустишь, слишком помешался на своей любви. А она уйти хочет… ко мне.

Грудь снова заболела, ее даже обожгло, действительно как от пулевого ранения, хоть я и не верил ни единому слову.

– Ложь, – бросил я и, развернувшись, пошел к железной двери.

Мне срочно был необходим глоток свежего воздуха. Слова этого придурка пульсировали болью в сердце и голове. Я не поверил ему, но при этом Миша сказал, что все проверил.

Всякие совпадения случаются в жизни. Но чтобы Милена хотела от меня уйти? Нет, она бы мне так и сказала, не стала бы идти на крайние меры.

А я бы ее отпустил? Я не представлял жизни без нее, сдох бы в ту же секунду, когда увидел в любимых глазах равнодушие.

Миша вышел следом за мной.

– Марк…

– Не начинай, – оборвал его. – Я не верю ни единому слову.

Я прокручивал в голове все факты, пытался строить логические цепочки, повторял слова этого недоумка, ловил на себе взгляды брата.

Нет, я не поверил…

Милене я ничего не сказал, когда она вернулась, и Мише запретил говорить. А ночью смотрел на нее, слушал ее дыхание и думал. Скворцов забросил удочку, и знал он слишком много о моих чувствах. От одной мысли, что Милена с ним… Нет, я даже представить не мог – сразу выть хотелось.

Она другая. Она все еще та девочка с испуганными глазами, которая фотографировала меня на скамейке июньским днем.

Или я хотел видеть в ней ту девочку?

«Прекрати, Марк», – говорил я сам себе.

Но когда человек оказывается в какой-то сложной ситуации, он начинает додумывать, предполагать разные варианты развития событий, и это приводит к сумасшествию.

Наверное, в ту ночь и я начал сходить с ума…

Сон не шел, я проваливался в забытье, но нервы были настолько натянуты, что мозг надолго не отключался.

А утром меня растолкал Миша, когда я наконец-то вырубился, измотав себя своими же мыслями.

– Какого черта? – пробурчал я.

Милены в комнате уже не было, но, будь она здесь, Миша бы и не был таким бесцеремонным.

– Скворцов сбежал, – вместо «доброе утро» выдал брат.

– Что? – я мгновенно проснулся.

– Дверь в подвал открыта, наручники на полу, а с камерами по периметру произошел какой-то сбой. Тебе это не кажется странным?

Поднявшись, я потянулся за одеждой и покачал головой:

– Даже не смей…

– Она выходила ночью из комнаты?

Я даже кулак сжал, так хотелось заехать Мише в челюсть. Но… ведь Милена действительно уходила…

Обморок вряд ли можно так натурально сыграть.

И я действительно испугался. Уже забыл про это отвратительное ощущение в грудной клетке, но сейчас оно вернулось.

Милена все еще делает меня слабым, как бы я ни пытался прикрываться своим щитом.

– Я не знала, – говорит она тихо. – Ты можешь верить мне или нет, но я на самом деле не поняла, что это Егор.

– И это очень странно. Я видел его один раз, но вспомнил.

– Может, ты ошибся? – аккуратно спрашивает Милена, подтягивая к себе ноги, подальше от меня.

Она играет моими мыслями, как теннисным мячом. Она наверняка знает, что может это делать, но очень надеюсь, что не в каких-то неизвестных мне целях.

– Считаешь, что у меня паранойя? – усмехаюсь, проведя рукой по волосам, и замечаю, как Милена наблюдает за этим действием.

Не могут глаза так лгать. А в них сейчас такая болезненная ностальгия, что меня атакует чувство вины. Будто бы это я все разрушил и растоптал.

– Не считаю, – наконец-то, пару раз моргнув, качает головой Милена, – но бывают же похожие люди, хотя я бы их похожими не назвала.

– Посмотрим, милая, посмотрим. Если твой Борис…

– Он не мой, – резко перебивает.

– Хорошо, если не твой Борис сегодня после работы появится в квартире, то я, возможно, ошибся.

Поднимаюсь с дивана и иду к барной стойке. Снова закуриваю, хотя уже тошнит, но мне надо себя чем-то занять. Милена так и сидит на диване, подтянув к груди колени. Смотрит в стену перед собой – мне виден ее профиль – и, кажется, готова заплакать.

Наблюдаю за ней украдкой, только изредка бросая быстрые взгляды. Черт! Как же это напоминает тот момент, когда она, такая мечтательная и увлеченная, фотографировала голубей, а я боялся подойти и заговорить.

– Марк, – наконец-то поворачивается ко мне Милена, – а куда ты ходил?

Я застываю, не донеся сигарету до губ, и наш зрительный контакт в полном молчании затягивается, пока не чувствую жжение в пальцах.

– Черт! – бросаю окурок в пепельницу и снова смотрю на Милену. – Ты сейчас меня в чем-то подозреваешь?

Какая, однако, получается забавная ситуация.

– У тебя точно паранойя, – хмурится, но все еще смотрит прямо в глаза. – Я всего лишь спросила. Может, ты что-то узнал.

Теперь я кажусь себе полным идиотом. Да она вертит мной как хочет. Главное, чтобы Милена это не поняла, иначе… А что иначе? Да хрен знает, я снова в паутине непонимания и самоистязания.

– Приезжал начальник службы безопасности фирмы, чтобы осмотреть машину. Сейчас он поехал к твоему дому.

– Зачем? – не понимает Милена.

– Чтобы подтвердить мои догадки.

– Марк, ты можешь нормально отвечать на вопросы? – она снова злится.

И еще говорила, что у меня настроение меняется. Наверное, это мы и наше новое общение, такое непривычное для нас, влияет на настроение и мешает контролировать мысли.

Ах, да, еще же все всегда усложняет секс.

Нет, вот об этом точно сейчас думать не стоит.

И я могу ответить на вопросы, но приобретенный инстинкт защитить и отгородить Милену, кажется, снова дает о себе знать, и эту бессознательную реакцию я контролировать не могу.

– Убивать нас, как я и предполагал, никто не хотел, – отвечаю, вздохнув.

– Тебе точно нравится издеваться надо мной, – Милена подходит ко мне еще не твердой походкой. – Нет, не физически, как ты выразился, а держать в неведении, осуждать недоверчивыми взглядами, бить словами.

– Недавно я был сволочью, а теперь еще и садист, – делаю шаг назад, потому что ее близость снова становится невыносимой. – Кофе будешь? – спрашиваю, обогнув барную стойку.

Мне надо снова взять себя в руки. Сегодняшний день похож на американские горки – от ярости до желания, от безразличия до эмоциональных всплесков, от делового подхода до выяснения отношений. Я не привык к подобному, мне это не надо.

Надо остановиться на чем-то одном, чтобы не сойти с ума. И отгораживать Милену бесполезно. Во-первых, мне должно быть плевать. Во-вторых, она уже и так по уши в дерьме.

Делаю две чашки кофе и ставлю на стойку.

– Валера осмотрел машину, – начинаю объяснять, – и подтвердил, что нас, скорее всего, хотели просто напугать.

– Напугать? – удивляется Милена. – Поэтому возле меня разбилось стекло?

– Поэтому пуля не попала тебе в голову, милая. А теперь скажи, есть ли среди твоих знакомых такие точные стрелки? Я одного знаю.

– Борис, – выдыхает она. – То есть Егор, если ты все-таки прав.

– Он выскочил из подъезда незадолго до нас, но при этом, когда выходили мы, ни одна машина не выезжала со двора. Куда делся Борис? – с иронией произношу имя.

– Не знаю, я об этом не думала, – удивленно отвечает Милена.

– Но пока не будем строить догадки. Во сколько он обычно с работы возвращается?

– В часов шесть.

– Долго, слишком долго… – потираю подбородок. – Есть идея.

Может, я действительно рехнулся, но ждать я не люблю. Значит, будем повышать уровень доверия.

Самому смешно от этой мысли.

– Какая? – Милена снова хмурится.

– Выманишь своего… то есть не своего Бориса. Учитывая, как он на тебя пялится, должно сработать.

Наблюдаю за реакцией на мое предложение. Милена стучит пальцами по стойке, глядя в окно, а потом говорит:

– Давай попробуем, хотя бы одной загадкой станет меньше.

– Тогда звони не своему Борису и придумывай что-нибудь такое, чтобы он сорвался с работы и полетел тебя утешать.

– Я попробую.

– Нет, Милена, ты должна быть очень убедительной.