Глава27. Милена

Мы все дальше отдаляемся от города. И с каждым километром мне будто тяжелее становится дышать. Такое неприятное, тягучее ощущение в груди, что я больше никогда не увижу ни свою дочь, ни Марка…

Кто знает, что у Бориса на уме?

Но тут же во мне просыпается злость. Нет, я вернусь к ним любыми способами. Почти любыми…

Вскоре мы сворачиваем с трассы и минут двадцать едем по ухабистой дороге, пока не въезжаем в, судя по всему, полузаброшенную деревню. Некоторые дома совсем покосились, стоят с выбитыми окнами и прохудившейся крышей. Но кое-где живут или совсем недавно жили люди.

Может, это мой шанс? Мобильные телефоны наверняка дошли и досюда. Должен же Борис спать иногда.

Мы останавливаемся на самой окраине у деревянного дома, и я спрашиваю:

– Это твой дом?

– Не переживай, даже твой бывший муженек со своими связями не сможет выйти на это место. А теперь давай в дом. И да, во всей деревне от силы несколько глухих стариков, так что…

Борис разводит руками с противной улыбкой, а я киваю. Ничего, сразу усыпим его бдительность, а потом он отвлечется, и я… Что-нибудь сделаю. Только пока еще не знаю что.

Иду к крыльцу, осматривая двор. Ничего приметного – только лопата у угла дома. Надеюсь, что не для моей могилы.

В доме тоже минимализм. В прихожей вообще пусто, а в кухне остатки разобранной печи, стол и две табуретки. Что ж, подобным меня не удивить, но хорошо, что сейчас лето, иначе здесь без отопления и ночь не протянуть.

Интересно, если мы здесь надолго, то питаться святым духом будем? Холодильника я пока не заметила, а служба доставки вряд ли к нам приедет.

Я-то здесь задерживаться не горю желанием, но кто знает, как все сложится.

Опустившись на скрипучую табуретку, я кладу ладони на колени и смотрю на Бориса. Надо держаться, чтобы не давать ему повода, хотя так хочется огреть его той же табуреткой и бежать без оглядки до самого города.

– Ты хотел мне рассказать какую-то историю, – напоминаю.

Борис снова выдает мерзкую улыбку и рассматривает меня так, будто впервые видит. Такое впечатление, что сейчас даже потрогает, чтобы проверить, живая ли я или перед ним иллюзия.

– Знаешь, когда в твоих руках не просто чья-то жизнь, а чья-то судьба, чье-то счастье, это так повышает тонус.

Я сжимаю зубы, но стараюсь не реагировать, хотя понимаю, о чем он сейчас говорит.

– Ты разрушил мою жизнь и мое счастье, доволен? – спрашиваю, даже не шевелясь, борясь с желанием расцарапать Борису рожу.

– Я? – удивляется он. – Это сделал твой муж. Считай, я тебя спас. Как можно жить с человеком, который тебе не доверяет?

– Да ты псих, – говорю уже сквозь зубы.

И зря… Очень зря. Борису мое высказывание не нравится. Он резко подрывается и хватает меня за волосы на затылке. Голова запрокидывается, в уголках глаз собираются слезы от боли, но я только морщусь. Даже не прошу отпустить.

Борису надо выпустить пар, а под рукой сейчас только я. Думаю, если бы на моем месте была табуретка, то она бы рассыпалась.

– Это я псих? – Борис выплевывает слова мне прямо в лицо, его дыхание на моей щеке раздражает, но я терплю. – Я выгнал беременную жену на улицу, потому что поверил всем вокруг, кроме любимой женщины?

– Ты для этого очень постарался.

Борис отпускает мои волосы и возвращается на свое место. На его лице появляется победная улыбка.

– Видишь, разрушать легко. Человека можно заставить поверить во что угодно.

Кажется, мы переходим к философии, а мне хочется узнать, зачем Борису все это надо было тогда и зачем сейчас.

– Отличная постановка получилась. Не расскажешь, как смог все это провернуть. Ведь на тех фотографиях  была не я, но их подлинность подтвердили. И голос, он был моим, только я…

– Только ты никогда этого не говорила, – заканчивает за меня Борис и снова улыбается. – Рассказать, как я это сделал?

Меня больше интересует, зачем все это надо было.

Но Борису хочется своей минутки триумфа – пусть говорит. Кажется, я пока никуда не тороплюсь.

– Расскажи.

В этот момент за окном слышится звук мотора. Я напрягаюсь, а вот Борис, кажется, совсем нет.

Сидит и дальше улыбается.

– Кто это? – спрашиваю у него.

– Сейчас сама увидишь, – пожимает Борис плечами. – Мы вместе расскажем, как над этим думали.