Глава 12. АНЯ: Как дома
Не успеваю вылезти из машины, как уже чувствую, что воздух вокруг дома буквально сотрясается от басов. Точно. Глеб же попросил Ларису организовать вечеринку в честь его остепенения, как он выразился. Ну, посмотрим, что там за вечеринка.
Догадываюсь, что ничего хорошего ждать не стоит. Никаких тебе свадебных тортов со съедобными женихом и невестой, никаких тебе шариков и цветов.
Сгребаю пышную юбку в охапку, входя в дом. Прохожу по знакомому коридору и замираю рядом с Глебом у входа в гостиную.
— Вот же дрянь! — не сдержавшись, поминаю Лару добрым словом.
Оглядываю негодующим взглядом толпу полуголых девок. Она настолько меня ненавидит?! Хотя глупый вопрос. Меня сейчас все в окружении Глеба ненавидят. Но к ней у меня есть особый разговор. «Подруга», называется.
Глеб ухмыляется и вдруг наклоняется ко мне.
— Вот сейчас-то мы и проверим, только ли тебя я хочу, — угрожающе шипит он.
— Нет, прошу, — растеряв всю свою невозмутимость, вцепляюсь в его рукав. — Глеб, умоляю… Ты же потом жалеть об этом будешь…
Горло сдавливают непрошеные слезы. Любимые черные глаза взволнованно мечутся по моему лицу, но затем вновь становятся непроницаемо холодными.
— Значит, вот чем тебя можно зацепить? — зло бросает он, выдергивая свою руку из моей. — Спасибо, что подсказала…
Идет вглубь зала, даже не оборачиваясь. Падает на кожаный диван. А я ни вздохнуть не могу, ни пошевелиться. Он правда собрался мстить мне таким образом? Чего-чего, а этого я ему никогда не прощу. Ни-ког-да! Пусть лучше дальше злится, угрожает. Пока у меня есть уверенность в том, что я смогу оправдаться, я спокойна. Но измена… Это уже не какая-то там призрачная опасность для наших отношений.
Моя мама всю жизнь боролась с папиными гулянками. Конечно, она пыталась от меня это скрыть, я все равно знала. И потому, когда ее не стало, еще сильнее винила папу за то, что за гулянками он совсем забыл про мамино здоровье.
Я тогда была всего лишь подростком, но для себя категорически решила, что никогда не стану терпеть мужчину, предающего свою семью!
Не в силах поверить своим глазам, наблюдаю, как пара девиц тут же облепляет хозяина вечеринки. А этот мерзавец тянет руки, жадно сминая полуголые ягодицы услужливых телок.
Начинаю невольно всхлипывать, когда его язык проходится по острой ключице одной из «утешительниц». Глеб поднимает на меня самодовольный взгляд, а вторая девушка уже опускается перед ним на колени.
Руки… Ненавижу! Мои любимые руки сжимают смуглую кожу какой-то девки, а затем я вижу, как грубые пальцы забираются под резинку ажурного белья. Глеб выдавливает победоносную ухмылку, мол ты проиграла!
Ага.
Только я вижу, как подрагивают его брови и с каким трудом он удерживает на лице эту холодную презрительную маску. Сукин сын. Самому ведь противно. Но ради того, чтобы наконец наказать меня, готов сейчас и в яму с дерьмом нырнуть. Это больно. Но кому как не мне знать, что Глеб умеет делать больно.
Что ж, последний шанс, Глеб Виталич! Либо сам очнешься, либо ты труп!
Вздергиваю подбородок, глотая слезы, и прячусь за ближайшей дверью. Его комната. Прикрываю глаза, вспоминая ее на ощупь.
Еще слепой обузой в первую неделю в этом доме я не могла придумать, чем бы себя развлечь. Вот и исследовала помещения, пока дома не было ни Ларисы, ни домработницы.
Эта комната сразу показалась мне самой обжитой. Вот только найдя тут одну любопытную вещицу, я ни разу не решилась снова сюда войти. Вплоть до появления Глеба.
Шурша юбками, прохожу вглубь комнаты, обходя кровать. У ее изголовья останавливаюсь, все еще сомневаясь. Однако все же опускаюсь на корточки и вытаскиваю из прикроватной тумбочки пистолет. Может, я ненормальная? Но я не позволю ему так просто предать меня. Папа у меня бывший военный, и хоть какая-то польза от него была. Проверяю обойму, щелкаю предохранителем и выхожу обратно в зал.
У меня прямо-таки чертово дежавю. Правда, раньше я подобными методами разгоняла папиных любовниц. А теперь — шлюх мужа. Прямо как дома, мать вашу!
Так хотелось забыть то время! Стать собой — просто девушкой, которая больше всего на свете мечтала петь. Видимо, не судьба.
На меня никто не обращает внимания. Однако я замечаю, что в мое отсутствие Глеб поостыл к барышням. Сидит в одиночестве на диване, тараня невидящим взглядом стакан в своих руках. Зритель ушел, и шоу стало неактуальным?!
Мерзавец! Ну, я тебе устрою!
В горле собрались слезы, которым я не даю выхода. Делаю пару шагов в центр зала, привлекая своим белоснежным подолом внимание предательских черных глаз. Глеб поднимает на меня растерянный взгляд.
Что, муженек, не ожидал, что я вернусь?! Думал, представление окончено? Но оно только начинается! Видел когда-нибудь, с какой скоростью умеют собираться и смываться испуганные шлюхи? Они еще армейской «спичке» фору дадут.
Поднимаю руку к потолку, замечая во взгляде Глеба страх. И спускаю курок. Гремит выстрел. Музыка моментально смолкает. Визг, суета. Прелесть.
— Играем в «Облаву», девочки! — кричу я. — Ментов я уже вызвала! Кто успел, тот не сел!
«Вечеринку остепенения» словно сквозняком выдувает из дома.
Глеб неторопливо поднимается с дивана, опуская стакан с янтарной жидкостью на журнальный столик.
— Положи, пока не поранилась, — сдавленно говорит он, выставляя руки перед собой.
— Сильнее, чем ты, меня уже не ранить! — выплевываю я, чувствуя, что мое терпение лопнуло. — Мало того, что не веришь не единому моему слову, так еще и решил, что я буду спокойно смотреть на твоих шлюх? Если из-за тебя мы потеряем Злату, клянусь тебе, что никогда не прощу! Очнись уже! Какое-то левое сообщение от Витиного информатора?! А если этот самый информатор играет на два поля?! И эти счета… Да я понятия не имею, кто их оплачивал! Ясно?!
Вижу, как в любимых глазах загорается понимание. Теперь-то ты меня слушаешь?! Так вот чего мне не хватало для весомости аргументов?!
— Глеб Виталич, что тут у вас…
Слышу за спиной голос Вити и оборачиваюсь. Водитель ошеломлен и явно напряжен.
— Вон пошел, — шипит Глеб. — Не видишь, у меня с женой серьезный разговор?
Витя пятится обратно в коридор, не отрывая глаз от пистолета в моих руках. А я сдавленно вскрикиваю, когда мое тело оказывается в тисках сильных рук.
— Тише-тише, маленькая, — успокаивающе шепчет мне в ухо Глеб, вынимая из рук оружие. — Я понял, был неправ. Сейчас сядем и спокойно поговорим.
— Да не о чем уже говорить! — взрываюсь я, отдавая пистолет и вырываясь из крепких объятий. Поворачиваюсь к нему, уже не в силах сдержать слезы, и выставляю указательный палец так же, как он это сделал в больнице. — Не прикасаться! — рычу, давясь слезами. — Не заговаривать без весомого повода! Не пытаться развести меня! Если еще не понял, ты для меня — просто… бык-осеменитель!
Отворачиваюсь, больше всего на свете мечтая спрятаться в своей комнате, но на пути встает Витя.
— Ну что я говорил, Глеб Виталич? — сетует он. — Ментов вызываем наконец-то?
— Рот свой закрыл и пошел вон отсюда!!! — рявкает Глеб за моей спиной. — Или я в первый раз неясно сказал?!
— Так… хозяин… Она бы вас пристрелила, если бы не я… — Витя непонимающе разводит руками, и мне как никогда хочется ударить человека. Вон как все вывернул! — Я вас с ней больше не оставлю!
— Витя, на хер иди уже! Эта дуреха скорее сама ненароком застрелится, чем в кого-то попадет. Щас как бы охрана не нагрянула. Передай, что ложная тревога. Чтобы не суетились.
Не в силах унять крупную дрожь, поворачиваюсь к Глебу в ожидании, когда его водитель наконец выполнит указание хозяина. Глеб исподлобья смотрит на меня и прячет пистолет за пояс брюк, не забыв снова поставить на предохранитель.
— Ань… — Он поднимает ладони, словно оружие все еще в моих руках.
— Достаточно! — Я вздергиваю подбородок, смаргивая непрошеные слезы. — На сегодня с меня достаточно, Глеб Витальевич!
Слышу, что входная дверь наконец хлопает — Витя ушел. Поворачиваюсь и иду к своей комнате.