Глава 13

Амин Голова плыла, открыть глаза стоило больших усилий. Чтобы понять, что лежу на полу собственной спальни, понадобилось несколько секунд. Последнее, что я запомнил, – лицо Сабины. Её большие тёмные глаза. Теперь стало ясно, что за тревожный блеск я видел в них. – Вот же тварь, – просипел я, поднимаясь. – Чёрт. – Рукой упёрся в край кровати. Внутренности словно выкручивало, мышцы будто бы атрофировались. Пока дошёл до стены, несколько раз я едва не повалился снова. Комната расплывалась, перед глазами мелькали чёрные точки. Пустая бутылка так и стояла на столе. Прокручивая назад произошедшее, я понял, что Сабина почти не пила. Какой дряни она подсыпала в вино?! Комната закачалась вместе со стеной. Опёршись на неё затылком и стараясь не закрывать глаза, я сконцентрировался на цели. Дверь. Я должен найти эту тварь! Кое-как я всё же дошёл до комнаты Сабины. – Достану – убью, – просипел я, наваливаясь на дверь. В комнате горел ночник, на полу лежали причудливые тени. То ли подсознание со мной шутило, то ли они и правда смеялись надо мной. – Сабина, – попытался крикнуть я, но из горла вырвался хрип. – Сабина… В попытке найти телефон я сунул руку в карман. Мимо. И снова. Запоздало я понял, что пиджака на мне нет. И телефона с собой – тоже. – Захар! – опять хрип. – Зарима! И тут на меня накатил страх. Такой, как никогда раньше. Разум окутала мысль, что в доме нет никого. – Сабина, – упираясь рукой в косяк, я потёр глаза. Тряхнул головой, отгоняя страх. – Сабин… Ноги свело судорогой. Небо за окном окрасилось зеленовато-розовым. Пол накренился. Вспышка – и вокруг стало темно. Ещё одна. Тёмное небо, ворс ковра под ладонью. Лицо покрылось испариной. Что было в вине?! Не зря вкус показался мне необычным. – Проклятая девка, – выдавил я. Вдруг осознание пришло ко мне – не сегодня это началось. И неспроста уже несколько дней мне было хреново! Губы изогнулись в ироничной усмешке. Сдохну тут, и всё. На этом всё и закончится. Всё, что от меня останется, растащат по кускам дальние родственники. Как стая шакалов. Нет… Всё достанется моей жене. Хотя… Стоит ей появиться, придётся сесть за убийство. Убийца с лицом невинной жертвы, чёрт её подери. В комнате пахло жасмином. Темнота за окном снова рассеялась. Теперь из него были видны цветущие белым кусты. Море из жасмина. А в голове, как звон колокольчика, звучал женский смех. – Да твою ж мать, – выругался я, тряхнул головой и снова встал. На улице загрохотало. Но на сей раз это не было игрой воображения. В свете молнии можно было различить клубящиеся тучи. По окну застучал дождь. Стискивая зубы, я пошёл к постели. Новая вспышка. Судорога. Падая, я схватился за кровать, за плед… Гром, молния… Я бросил взгляд на дверь. Тень. Женский силуэт. Волосы, лицо… Тень двинулась в мою сторону. – Лейла… – из глотки вырвался сип, темнота стала сгущаться. Как же я хотел встретиться с ней ещё раз. Но сейчас вдруг понял – я не готов отправиться с ней на тот свет. Только темнота не спрашивала – она поглотила меня, не оставив мне шансов. Сабина Стоя у двери чёрного хода, я смотрела в то и дело пронзаемое вспышками молний небо. Здесь, в горах, оно было особенно тёмным и величественным. В ярких всполохах края туч казались чернично-сиреневыми, а лес возле дома – глухой стеной. Всего один шаг в дождь. Я уже чувствовала запах свободы, запах дорог и лёгкий вкус страха. В доме не было никого, кроме нас. Никого, кроме нас. Кроме Амина и меня. Я оглянулась в темноту кухни. Очередная вспышка осветила очертания стола и неровно стоящих стульев. Лицо, словно маня за собой, тронул ветер. Сердце сжалось. Он не оставил мне выбора. – Ты не оставил мне выбора, – прошептала я. Но через чёрную ночь к сердцу словно бы потянулись невидимые нити: синяя – благородство, белая – нежность. Самой заметной была красная. Любовь. Отбросив мысли, я закрыла дверь. Достала корзинку с мешочками, наполненными травами, и поспешно стала бросать нужное в кастрюльку. В доме никого. Только он и я. Но, если я уйду, в доме не останется вообще никого. Ни меня, ни его. Только мёртвая, пустая темнота. Залив травы горячей водой, я наблюдала, как раскрываются, кружатся в кастрюльке листья. Сложно ли убить человека? Если бы мне задали этот вопрос, я бы без раздумий ответила: нет. От бабушки по материнской линии мне достался талант разбираться в травах. В средневековой Испании или Франции меня бы назвали ведьмой и сожгли на костре. Так сложно ли убить человека? Нет. Но я не смогла. Взяв отвар, я взбежала обратно на второй этаж. Усилившийся дождь хлестал в окна, озверевший ветер вторил ему воем. Спальня Амина оказалась пуста. Я нервно осмотрелась. За окном сверкнуло, дом сотряс раскат грома. – Сабина! – словно шёпот сквозь него. Может, показалось. Издалека послышался непонятный шум. Новая вспышка и новый раскат. Я вышла в коридор. Тишина. Дверь моей спальни была открыта. Когда я уходила, закрыла её. Я помнила точно. Быстро пройдя по коридору, я замерла на пороге. – Лейла, – обернулся ко мне Амин. То ли показалось, то ли в глазах его мелькнула обречённость. В следующий миг он упал к изножью моей постели. А в ушах всё так же звучало – «Лейла». *** Сидя на постели рядом с Амином, я гадала, что будет дальше. Не со мной – с ним. Поднять его с пола и уложить оказалось трудно. Но я привыкла к трудностям. Ресницы его дрогнули. – М-м-м… – он приоткрыл глаза. Поморщился. – Что ты мне дала, дрянь? – просипел он. – Что ты хотела сделать? – Отравить тебя, – ответила я честно. – Да я тебя… – Ты не оставил мне выбора, – я дотронулась до его лба. – Не важно, что я тебе дала. Вокруг нас есть много такого, что может убить. Надо только знать, как это использовать. Он попытался приподняться. Я знала – не сможет, так что останавливать не стала. Амин повалился на подушки. Во взгляде его появился гнев. – Если бы я не вернулась, ты бы, скорее всего, умер. – Тогда зачем вернулась? – Не хочу, чтобы на моей совести была ещё одна смерть. Мне хватит, Амин. Когда-то ты был для меня идеалом. Самым лучшим мужчиной. Я завидовала сестре и мечтала быть на её месте. Но ты этого не замечал. – Встав, я подвинула к краю тумбочки чашку. Амин всё же приподнялся, но это отняло у него последние силы. Всё, что он смог, – продержаться несколько секунд. – Утром выпьешь отвар, – я поймала на себе его взгляд. – Можешь не пить, но тебе же будет хуже. А так, дело твоё. – Дрянь. – Была бы дрянью, оставила бы тебя до возвращения твоего верного пса. Только, боюсь, возвращаться ему бы было не к кому. Но считай как хочешь, Амин. Когда-нибудь ты захлебнёшься в своей ненависти. Только виновата в этом буду не я. – А кто же? – губы его искривились. – Ты сам. Во всём, что сейчас происходит, виноват только ты, – я ещё раз коснулась его лба. – Он попытался перехватить мою руку. Я легко высвободила её. Обессиленный, он по-прежнему источал властность, оставался всё тем же Амином, но остановить меня не мог. – Прощай, Амин, – в порыве, который не успела сдержать, я склонилась и коснулась губами уголка его рта. – Забудь обо мне. Просто забудь. Пока он был без сознания, я нашла в тумбочке немного денег. Маленькая плата за спасение. Амин попытался ухватить меня за пальцы. На секунды наши руки соприкоснулись. Я убрала кисть. Сжала пальцы в кулак и направилась к двери. – Куда ты собралась? – Если я вернулась, чтобы твоё чёрное сердце продолжало биться, это не значит, что моё стало таким же. Как бы ты ни пытался меня сломать, в нём осталось живое. Живое бережёт жизнь, а не смерть, Амин. В этом разница между нами. С тобой всё будет хорошо. А я ухожу. Больше не поворачиваясь, я вышла из спальни и двинулась прочь, до последнего чувствуя впивающийся в спину взгляд. С каждым шагом я шла быстрее и быстрее. По лестнице мчалась уже бегом. К задней двери. К свободе, в ночь, в неизвестность. В последний раз я обернулась и посмотрела на тёмный дом. Прощай, Амин. Как же я ненавижу любить тебя! Как же я ненавижу! *** Накинув на голову капюшон найденного среди прочих вещей Амина плаща, я выскочила под проливной дождь. Непогода никогда меня не пугала. Бояться нужно людей, а не природу – так всегда говорила бабушка. За последние годы я успела убедиться в справедливости её слов. Разрушение – стихия человека, чем бы он его ни прикрывал. В темноте найти ведущую вниз по склону тропинку оказалось непросто. Мокрые ветки хлестали по лицу, по кистям рук. Ноги вымокли моментально. – Где-то здесь, – шепнула я, едва не поскользнувшись на мокрой траве. Но просить дождь, чтобы он закончился, я и не думала. Этой ночью он выступал в роли моего союзника, а не врага. Ветви кустов впивались в мои бока, сквозь тонкие балетки я чувствовала каждый камень. Вдруг средь прочих звуков я различила треск. Замерла, вглядываясь в темноту между деревьев. И точно – уловила движение. Я прижалась к стволу, слилась с ним. Неподалёку от меня мелькнуло пятно. Я затаила дыхание, всмотрелась пристальнее. – Тс-с-с, – появившаяся рядом Зарима приложила палец к губам. Я приоткрыла рот, но она опять показала, чтобы я молчала. Что она здесь делает, я не понимала. Служанка смотрела на меня, я на неё. – Помоги мне, – я первой нарушила молчание. Знала, что ей можно доверять. – Покажи мне дорогу к городу, Зарима. Где тропинка? – Она засомневалась. – Пожалуйста, – прошептала я. – Пожалуйста, помоги мне. Я должна сбежать! – я посмотрела ей в глаза, вложив во взгляд столько смысла, столько всего, что не могла сказать словами, сколько было в моих силах. Она сделала приглашающий жест. – У меня выходной только через неделю, – сказала она так тихо, что я едва разобрала слова. – Сын заболел. Я ходила к нему. Хозяина не было дома, а мне нужно было уйти. – Ты же не в плену. – Все мы в плену, хозяйка. Просто каждый в своём. Пока мы шли, я раздумывала над её словами. Любовь, ненависть, безденежье, болезнь – всё это в сущности плен. Только кто-то находится в нём добровольно и может вырваться, а кто-то нет. – Сюда, – показала она. Я благодарно кивнула и уже хотела пойти дальше, но Зарима придержала меня. – Дорога мокрая и трудная. – Ничего, я справлюсь. Она задумалась на мгновение, затем сказала: – Возьмите коня. Так будет проще. Я не знаю, почему вы уходите, но раз так… Амур знает все тропы. – Я плохо езжу на лошадях, Зарима. Так что лучше дойду сама. Да и… Твой хозяин расстроится, если Амур исчезнет. – Он и ваш хозяин. Он ведь ваш муж. Я отрицательно качнула головой. – Мужем он был моей сестре. А для меня он… Неважно. Но это не любовь. Зачем я сказала это, сама не знала. Просто стало сложно держать всё в себе. Смерть отца стала каплей, переполнившей чашу. Но ответ Заримы меня удивил. – Я немного знала вашу сестру. – Произнесла она. – Простите, хозяйка, но она… Она не любила Амина. – Не любила? – Мне так кажется. Простите, это не моё дело. Я могу ошибаться. Госпожа Лейла была слабой. Вы на неё не похожи. Она замолкла. Я тоже молчала. Разговаривал только дождь – шептал, кричал, и временами ему отвечал гром. Я дотронулась до руки служанки. – Спасибо, – прошептала я одними губами и нырнула во тьму меж деревьев. Знакомая тропинка вела вниз. Стараясь идти ближе к краю, я спускалась до тех пор, пока дыхание не стало сбивчивым. Остановившись, я опять услышала странный звук. Спряталась у кустов и стала ждать. Звук приближался – тяжёлые шаги. Нет… – Нет… – шепнула я самой себе. Появившееся пятно не напоминало силуэт человека. Это была не Зарима. И даже не один из охранников Амина. Остановившись прямо напротив, конь фыркнул, повернул голову в мою сторону. Я не знала, что делать. Так и стояла, держась за куст. Он первым пошёл ко мне. Я бы попятилась, но было некуда. Амур подошёл вплотную. Сердце заколотилось. И тут он, фыркнув, ткнулся носом мне в шею. Я вскрикнула от испуга. Конь ткнулся снова. Мягко, с нежностью, которой я не получала уже очень давно. Его тёплое дыхание согрело кожу. Сама не отдавая себе отчёта, я коснулась его морды, носа. – Тебя отправила Зарима? – спросила я тихо. – Ты проводишь меня? Мне нужно вниз. Вниз, туда, откуда можно доехать до большого города. Ты не понимаешь… В ответ конь негромко заржал. Будто в протест сказанному мной. Ездить я умела, даже без седла. Пусть и не как Лейла, но… У моего отца была конюшня. Наверное, она тоже досталась мне. Вернее, Амину. Собрав волю, я ухватилась за гриву Амура. Адреналин ударил в кровь, и она словно быстрее понеслась по венам. Я и не заметила, как оказалась верхом. – Вперёд, Амур! – прокричала я сквозь шум дождя. – Вперёд! Помоги мне. Ты же… Ты же знаешь, что я должна. Помоги. Конь снова заржал и пошёл вперёд. Сперва шагом, но почти сразу перешёл на рысь. Я прильнула к нему, перевела дыхание, втянула запах мокрой шерсти. Он нёс меня вниз по склону под бесконечным дождём, но страшно мне не было. Я знала, что поступаю правильно. И путеводной нитью для меня служила сплетённая мною же невидимая радуга. Лучи от сердца к сердцу, главным из которых была любовь.