Глава 5

Пятая глава

Картер

Глухой удар в дверь со стороны квартиры — я крепко держал ручку, не давая ей выйти.

— Картер! Выпусти меня! Мне надо на работу! — негодовала Санни. — Я знаю — ты там!

Уже лучше. Хоть начала со мной разговаривать. После вчерашнего помешательства она не проронила ни слова. Еле собрался, когда она меня отшила. Каким же колоссальных усилий мне стоило оставить её в покое! Стояк был такой, что можно было еще долго им гвозди забивать. Ведьма, а не женщина! И вот теперь она опять испытывает мое терпение!

— Я тебе сказал сидеть дома! — прорычал в ответ.

— Мне на работу надо! У меня проект. Ты понимаешь? На меня рассчитывают люди!

— Не раньше, чем придут результаты анализа. А будешь противиться — забью дверь гвоздями, чтобы наверняка не сбежала.

Это хорошо, что я встал раньше. Эта бестия хотела удрать из дома, когда на часах было четыре утра.

— Не пустишь — я вылезу через окно!

Притихла. Слышал, как отошла от двери. Твою мать! Неужели действительно в окно полезет? Резко дернул дверь, вошел внутрь.

Санни пыталась открыть окно, но его заклинило. Ее шантаж не стоил и ломаного гроша, но она не прекращала упорствовать. Глядя на серьезность этого процесса, губы растянулись в улыбке. Даже фантомная волчица смирилась с поражением и лениво посматривала на хозяйку.

— Тебе помочь?

Не дожидаясь ответа, открыл окно нараспашку. В комнату повалил прохладный сырой воздух.

— Хочу посмотреть, как ты это сделаешь. У тебя же мутация, может ты и летать умеешь?

Недовольно скривилась и сложила руки на груди. Сделал глубокий вдох.

— Мне действительно очень нужно на работу. Не знаю, как работают чистокровные оборотни, но обычным людям нужно ходить на работу каждый день, а не когда хочется… Это очень важно для меня. Я к этому долго шла, и не могу сейчас все пустить на самотек из-за всяких-то глупостей. Пожалуйста… — произнесла последнее слово с такими жалостливыми нотками, что я почувствовал себя последней сволочью, а потом вспомнил, как она меня вчера отшила, и все встало на свое место.

— Нет.

— Да, что ж ты за человек такой?! — вспыхнула от моего отказа. — Я теперь под арестом? Мне и из дома нельзя выйти?

— Назовем это медицинским арестом. Ты сильно токсична для окружающего мира, тебя нужно изолировать.

Зло прорычала и кинулась на меня, била ладошками, словно обиженная девчонка из детского сада. Это были даже не удары. Я смеялся, её это бесило еще больше. Пинками дотолкала меня до двери и выставила в коридор, закрывшись на замок.

Хотел пошутить об открытом окне, но не стал. Слышал, как Санни прислонилась спиной к двери и медленно сползла на пол. Тихонько всхлипнула. Казалось, вкус ее соленых слез я чувствую на своих губах.

— Санни…

— Проваливай, — сказала с надрывом, — много ты понимаешь. Богатенький оборотень, которому открыты все дороги. Я ночи не спала, чтобы получить стипендию в университете. Думаешь, много там учатся людей? А сколько из них смогло пройти на стипендию? Работала до кровавого пота, чтобы выбиться, чтобы заметили, чтобы не кофе разносить в офисе, а заниматься тем, что люблю. Я всего добилась сама… — всхлипнула, а у меня внутри все сжалось, — а теперь все коту под хвост.

Со всей дури ударила дверь кулаком. И мне было больней, чем от ударов ладошкой, чем от укусов волка. Я чувствовал её боль, и был прав, я — сволочь. Отошел от двери и стал прохаживаться, прикидывая, что можно сделать. Риск большой, но эти женские слезы… Никогда не мог их спокойно переносить. Тихонько подошел к двери, не веря в то, что сейчас произнесу.

— Сколько тебе нужно времени, чтобы завершить свои дела?

За дверью послышалось шевеление. Щелчок замка. Из появившейся щели на меня смотрели два глаза-блюдца, полные надежды.

— Пару дней.

— Будет тебе пара дней, а потом в Нортвулф в клинику на полное обследование. Надеюсь, к тому времени удастся разобраться с твоей родословной. Но только при одном условии…

— Говори любое. Я на все согласна!

— Слушать меня и больше не делать глупостей.

— Буду делать все, как ты скажешь.

Произнесла таким голосом, что я понял — глаз с нее сводить нельзя.

Санни

В спешке собралась и закрыла квартиру. Картер ждал у двери, как верный пес. Я уже отчаялась от запрета выходить из дома. Видела перед глазами картину, как шеф вышвыривает меня на улицу, и приходится все начинать сначала. Но, к счастью, обошлось.

Мне достаточно провести презентацию проекта и получить подписи заказчиков, и я смогу переложить часть дел на коллег и выкроить время, чтобы разобраться в происходящем. Взять небольшой отпуск, прикрывшись тяжелым разводом. До сих пор не укладывалось в голове, что мы с Итоном развелись. Я не чувствовала его утраты, да и реальность происходящего вокруг ощущала еще меньше.

Как Картер пошел на компромисс — не понимала. Хотя я могла и не спрашивать, встать в позу и послать его ко всем чертям. Мы друг другу ничем не обязаны, но он единственный, кто понимает, что происходит, и уже не раз спасал. Даже несмотря на то, что случилось вчера в копировальной.

От жарких воспоминаний мои щеки заалели, в фантазии вспыхнули жаркие сцены. Мы зашли в кабину лифта.

— Ты покраснела. Тебе плохо? — спросил оборотень.

— Нет. Все в порядке. Душно, — стала обмахивать лицо ладошкой, отгоняя проступивший стыд.

Вышли на парковке и сели в его «Ягуар». Первое условие нашего договора — его машина и его строгий контроль. Хотела воспротивиться, но потом согласилась. Я не в том положении, чтобы качать права. Брось меня Картер, и неизвестно, что случится завтра. Он обещал мне безопасность и помощь. За это я согласилась пройти полное обследование в его клинике. У нас партнерские отношения, никаких личных привязанностей. Вот только случай в темноте шел вразрез договоренностей, но мы безмолвно решили забыть об этом. Только меня все чаще мучал вопрос, а стоило ли его тогда останавливать?

До моего офиса мы добрались быстро и в тишине. Картер поднялся на этаж и проводил меня до кабинета. Проходя мимо копировальной, а потупила глаза в пол и ускорила шаг. Чувствовала на себе его обжигающий взгляд.

— Спасибо, что проводил, — сняла пальто и повесила его на плечики в шкаф.

Картер так и стоял в дверях моей рабочей обители.

— Ты не уходишь?

— Нет, — сказал, осматривая помещение. — Тебя опасно оставлять одну.

— Думаешь, меня украдут среди белого дня из кабинета? — изумилась.

— Даже не сомневаюсь, у тебя талант находить неприятности… — посмотрел на кресло в углу комнаты возле пальмы, — … я вот здесь расположусь.

И как ни в чем не бывало повесил свою куртку к моей и расселся, как у себя дома.

— Миленько, — тронул пальцем лист пальмы.

Я покосилась на мужчину, но ничего не сказала. Когда Картер говорил, что я буду под его присмотром, не думала, что это будет буквально. Тяжело вздохнула. Открыла ноутбук и застучала пальцами по кнопкам. Только начала вникать в работу, как меня отвлек шорох. Грозно посмотрела на Картера, и он виновато поджал губы.

Не прошло пяти минут — снова шорах. Он облокотился на руку и что-то смотрел в своем телефоне. Никогда не думала, что работать при постороннем человеке так тяжело. Я попыталась не реагировать и скоро, поглощенная проектом, перестала его замечать. Долго просматривала основную смету, а когда закрыла ноутбук, уставилась на Картера и умиленно улыбнулась — он бессовестно спал. Вот тебе и защитник!

Его веки слегка подрагивали. Голову он откинул на спинку кресла. Верхние пуговицы рубашки расстегнуты, на крепкой шее пульсировала вена. Левая рука безвольно болталась, а на полу лежал выпавший телефон. Красавчик. Сморщила нос от собственных мыслей.

— Санни, слушай. Тут бумаги на подпись пришли, — не замечая незнакомца, сказала Лора.

Я шикнула и показала на спящего. Лора отпрыгнула, словно увидела приведение, и тихонько села на стул рядом со столом.

— Это кто? — спросила шепотом, разглядывая мужчину.

— Мой охранник.

Подруга еще раз оценила оборотня.

— Итон опять приходил? Давно пора его поставить на место.

— Итон? — удивилась, но Лора этого не заметила.

— Знаешь. А он меня не может поохранять? Мне тоже грозит опасность. — Я легонько треснула её по плечу. — Что?

— Ты замуж выходишь, пусть тебя муж и охраняет.

— Вот умеешь ты испортить настроение, — наиграно надула губы и положила бумаги на стол.

Подруга тихонечко поднялась, и беззвучно закрыла дверь кабинета. Картер даже не пошелохнулся. Это же надо так крепко спать!

Вернуться к работе не дала Лора. Точнее — её сплетня о спящем Картере в моем кабинете. За следующий час ко мне кто только не зашел. Под любым предлогом женщины нашего офиса норовили рассмотреть, что же у меня происходит. Эпиком сего безобразия стала шестидесятилетняя бухгалтер, принесшая точилку для карандашей, которую брала в прошлом году, если не позже.

Не выдержав, я решила разбудить возмутителя порядка.

— Картер, — сказала спокойно, не желая его напугать.

Он не отреагировал. Я повторила — снова тишина. Забеспокоилась, все ли с ним в порядке и подошла вплотную. Он размеренно сопел. Значит, живой.

— Картер, проснись, — я осторожно тронула его рубашку.

Он неожиданно дернул меня за руку, прижимая к себе. Лизнул мои губы, осторожно приоткрывая их, и проник языком внутрь. Нежно пробовал меня на вкус, как дорогое вино, наслаждался палитрой оттенков. Чувственные поцелую погружали в забвение, заставляя трепетать от обжигавшего дыхания, от легких уколов колючих щек и звука его томных вздохов. Я медленно тлела в его объятьях, балансируя на грани того, чтобы оттолкнуть или накинуться с неутолимой жаждой.

Ладонь Картера зарылась в мои волосы, прижимая к себе и делая касания наших языков еще глубже и откровенней.

Под моими пальцами вздымалась грудь мужчины, бешено стучало его сердце. Не оставляя моих уст, его рука медленно сползла по спине, и до легкой боли сжала бедро, вдавливая в свое тело…

Я очнулась и отстранилась. Открыла сомкнутые веки и посмотрела на Картера. В его темных расширенных зрачках читалась неутолимое желание. Что, черт возьми, происходит с нами?

— Когда меня внезапно будят, я могу быть немного… не в себе, — произнес с иронией, не прекращая меня обнимать.

— Совсем не смешно, — обиделась, что надо мной подшутили. Пусть даже и так приятно.

— Я и не шутил.

С самым отстраненным видом я вернулась за стол. Он с любопытством наблюдал за моей реакцией.

— Почему ты не спрашиваешь? — загадочно произнес он.

— О чем? — я постаралась казаться безмятежной.

Внутри серым туманом расползлась тревога. Я догадывалась, к чему он клонит, и мне не хотелось начинать этот разговор. Боялась определенности, боялась ответить то, о чем потом буду жалеть.

— Почему я тебя поцеловал.

Он все-таки спросил. Блин!

В горле пересохло и щеки вспыхнули.

— Мне неинтересно, — сказала, отмахнувшись, и спряталась за ноутбуком.

Картер подошел к столу и, облокотившись на край, навис надо мной. На его устах играла странная ухмылка, эдакая помесь «я тебя раскусил» и «ты от меня не отвертишься».

— Очень странно… Ну если неинтересно, то это даже хорошо.

— Почему? — насторожилась я.

— Значит, можно делать, что захочется… — сказал рассеяно. В кармане завибрировал телефон, и я даже не успела возмутиться последней реплике. Его лицо вмиг стало злым, заставляя меня забыть все слова. — Я должен отойти. Жди меня тут и никуда не уходи.

Взял свою куртку и вышел из кабинета.

Картер

Телефон противно жужжал, но нужно отойти подальше, чтобы Санни не слышала. На дисплее мелькало имя «Сэм». Принял звонок.

— Слушаю.

— Привет, братишка, — сказал Сэм голосом добряка, — не знал, что ты еще в Лабурге. На похоронах так и не удалось с тобой поболтать. Может, встретимся вечерком, пропустим пару стаканчиков?

Хмыкнул. Оборотень не меняется. Такой же редкостный мудак, как и раньше.

— Нет, я занят.

— Понятно-понятно, я тоже занят. Снимаю швы после того, как ты разбил об мою башку бутылку шампанского, — дружелюбный тон растворился, осталась неприкрытая неприязнь. — Как там моя подружка поживает?

— Без понятия, о ком ты, — решил не идти у него на поводу.

Гаденыш узнал мой запах в клубе. Надо было его еще там добить. Человечество мне бы сказало «Спасибо».

— Я тебе напомню: блондиночка, альбиноска, откликается на Санни… Не знал, что одиночкам разрешили связи с чистокровными. Нужно будет законы у Тайрона уточнить, — пытался на меня давить.

— Я сам у него уточню. И начну, пожалуй, с разрешения нападать на самку чужой стаи. Думаю, он порадуется, нарушению дипломатических отношений с южанами.

Сэм притих.

— У нее же не было метки.

— Тогда нет. Теперь есть. Корвин — вожак южан, принял бедную перепуганную девчонку в свою семью. Тебе спасибо. Если бы не твой выпад, она бы осталась с вами.

— Ты блефуешь, — неуверенно сказал поганец.

— А ты проверь, Сэм, — с вызовом бросил ему.

И снова тишина на том конце.

— Ладно, передавай «Привет» подружке. Будешь рядом — заглядывай.

И бросил трубку, не дожидаясь моего ответа. Я с облегчением вздохнул — чтобы убедиться в моей правоте, Сэму понадобится пару дней. А мне этого времени будет достаточно.

Главное, чтобы это несчастье на тонких ножках опять никуда не влезло.

Посмотрел вверх — на сумеречное небо выкатилась полупрозрачная луна. Теперь понятно, почему всех накрывает. В такие дни звериная натура очень сильная, и все врожденные инстинкты чистокровок обостряются.

Одернул куртку. Оборотни хоть и не мерзнут, как люди, но от осенней непогоды хочется залезть под одеяло с кем-то теплым и приятным на ощупь. Ухмыльнулся. Кажется, я придумал, как скоротать сегодняшний вечер. Санни должно понравиться.

Зашел обратно в здание. Гром выскочил из меня, принюхиваясь и истошно завыл.

Поначалу я не понял, а потом услышал долгий протяжный звук в ответ фантомному оборотню. И выл ему не фантом, а настоящий зверь, нагоняя страху на сотрудников многоэтажного офиса.

Санни! Я выскочил на этаже фирмы, и меня чуть не сбили с ног. Толпа людей кинулась к выходу. Кто-то крикнул «Волк!»

Я пошел на её запах, не замечая никого вокруг. Доселе шумное помещение опустело. Открыл дверь копировальной и застыл: волчица с белоснежной шерстью и глазами цвета океана с упоением грызла шнур принтера. Рычала и мотала головой, вгрызаясь в разорванные провода. Недовольно посмотрела на меня. Замерла. Узнала.

— Санни… — одернул себя, Санни тут нет, лишь ее зверь, — Умка, иди ко мне, моя хорошая.

На морде волчицы появилось осознание. Она посмотрела на меня и со всех ног рванула из комнаты так, что я не успел ее поймать. Пулей выскочила с этажа и помчалась по лестнице. Я побежал за ней. Как мог забыть про новолунье? Она же чистокровная, но совсем молодя. Взрослым особям тяжело контролировать зверя в такие дни, а ей и подавно не справиться. Зато Умка отрывается — вот что значит вырвалась на свободу.

Бежал на всех парах, перепрыгивая через ступеньки, но ее было не догнать. Она выскочила из главного выхода и побежала по улице. Промчалась на красный свет — две машины, резко с визгом тормозов остановились, едва не столкнувшись. Волчица заскочила в китайский ресторан, откуда россыпью побежали посетители. Я вошел за ней и увидел перевернутые столы и прятавшегося за баром повара.

— Где волк?

— Побежал в кухню, — прошептал он.

Открыл дверь — все было верх дном. На плите сгорела еда, и воздух был наполнен паром, продукты разбросаны по полу. Умки не было, зато была открыта настежь дверь черного хода. Выбежал на улицу — и на меня нахлынули городские звуки. С обеих сторон выход на главный проспект. Санни может быть где угодно. Я ее потерял.

— Вот же гадство, — взъерошил пальцами волосы.

Нужно срочно придумать способ разыскать ее, и чтобы это прошло мимо глаз местной семьи оборотней.

Шорох со стороны контейнерных баков привлек внимание. Сильный удар о бортик изнутри. Железная заржавевшая крышка плотно закрыта.

Подошел ближе. Вонь стояла адская. Делая редкие вдохи, открыл крышку — испачканная Умка лежала на горе пищевых отбросов и с удовольствием грызла кости. Увидев меня, зло зарычала, не желая делиться добычей.

— Да ты еще и гурманка. Любишь китайскую кухню?.. — В ответ снова рычание и довольное причмокивание. — А с виду была приличная, и на тебе — лазит по помойкам.

Снял ремень и проделал в нем дырку. Накинул на Умку и потянул к машине. Она вырывалась и не хотела идти — легла на землю и сделала вид, что умерла. Я проволок ее с метр и сдался, взял на руки и понес. А она словно этого и ждала.

Прохожие с опаской посматривали на меня. А возле пешеходного перехода шестилетний мальчуган показал на меня пальцем с криками:

— Мама, смотри, это волк!

Женщина его отдернула.

— Это не волк, это — хаски, — усмирил его любопытство.

И в подтверждение моих слов, Умка стала вылизывать мое лицо, как глупый лабрадор. Запихнул ее в машину. Волчица с любопытством вглядывалась в окно. Даже не противилась, когда я затащил её в лифт нашего жилого комплекса. Решил, что до утра оставлю у себя. Оставлять ее в квартире Санни это как бросить одного трехлетнего ребенка со спичками и канистрой бензина.

Умка вошла в мой дом и с любопытством все обнюхивала.

— Ты есть будешь? — спросил, не зная почему.

Санни меня не слышит. Она где-то глубоко внутри, и скорее всего даже не знает, что происходит. Для нее это очередной провал в памяти. Как только оборотень достигает пубертатного возраста, обращается и учится подчинять своего зверя, контролировать его, находясь в животной оболочке. Санни еще многому придется научиться.

Волчица вольготно разлеглась на кровати, посматривая за мной. Пока я вышел из ванной комнаты, снять уличную одежду, зверь ушел с моего ложа.

Нашел хулиганку в коридоре. Она с удовольствием грызла мои ботинки. Облокотился головой на дверной косяк — ладно, черт с туфлями, главное, что не бегает по городу.

Прихватив ноутбук с тумбочки, лег на кровать. Нужно было просмотреть рабочие отчеты. Разбирал электронную почту, когда наглая, пропахшая мусором псина подлезла под мой бок. Голубые глаза посмотрели на меня такой тоской, что я не удержался и почесал ее за ухом.

— Тебя бы помыть. Воняешь ужасно.