Глава 40. Егор

— Пфффф…может, утром продолжим? — глуховато спрашиваю я, отдавая своё тело в её полное распоряжение.

Вытягиваюсь на кровати и закидываю одну руку за голову.

Вторая моя рука мнёт мягкие платиновые волосы, накручивая пряди на пальцы и кулак, пока их хозяйка атакует все мои рецепторы.

Срать она хотела на мои вопросы.

Она выдоила меня, бл*ть, под ноль и ещё не закончила, судя по всему.

Я щас не шучу. Я уже два раза её оттрах*л. И не как попало, а так, что постельное бельё поменять пришлось. Думал, она вообще вырубится, но хрен мне. Моя девочка хочет, чтобы я трах*ал её ещё. Она не хочет утром. Ей подавай сейчас.

Я ватный и плохо соображаю.

Мы вернулись домой больше двух часов назад.

Я думал, мы поужинаем с семейкой, но моей матери стало «плоховато». Видимо, ещё не время. КАтёнку тоже оно нужно, чтобы всё осмыслить и разрешить противоречия со своей любимой подружкой, которая уже в курсе ситуации, я уверен. Если она этого не сделает, между нашими семьями (блин, у меня тоже теперь семья?) не завяжутся нормальные взаимоотношения, а это значит, отсутствие нормальных взаимоотношений между мной и моим братом.

Никому из нас это не нужно.

КАтёнок заварила эту кашу, пусть расхлёбывает. Вообще-то, я сказал об этом Паше в нашем приватном разговоре. Он пообещал, что разберётся. Ну, пусть разбирается. Это в его королевстве полный бардак, а не в моём. В моём я Король, а моя Королева знает своё место.

Я серьёзно.

Кто-то щас будет спорить?

— Ты на ходу спишь… — замечаю, наблюдая за Дианой и откидывая с её лица прядку волос. — Сворачивайся давай.

— Спи, если хочешь… — обиженно отвечает она, дуя свои вредные губки.

Засранка.

Ни один мужик не уснёт, когда у него есть хоть призрачная перспектива потрах*тся. А я так и подавно. Она для меня как долбаный афродизиак. Я вообще постоянно её хочу, даже когда трах*ю.

Мягкий свет ночника освещает сидящую между моих ног девушку. Вздёрнутую вверх попку и ямочки у её основания. Рассыпанные по моему животу белые волосы.

Я тащусь от неё такой.

Её рука играет с моими яйцами, и я не могу ни в чём отказать своей женщине. Я не пулемёт, мне почти тридцатник. Но, я опять твердею.

Диана принимает это как должное.

Обычно после игры, я как Конор после Хабиба. У меня в девяноста процентах случаев болит колено, и в двадцати — плечо. Но, сегодня меня очень нежно реабилитировали. И я даже не про компресс, который она мне организовала.

Просто Диана сегодня никак не угомонится. И она вся какая-то молчаливо-таинственная. Таинственная и тактильная. Хочет, чтобы я её везде трогал, гладил и лапал. Льнёт ко мне, сжимается, когда обнимаю её плечи, будто хочет стать комочком. И эта хрень в её глазах. Мне это пи*ц не нравится. Уязвимость. Потребность защищать её от чего бы то ни было просто раздирает меня на части.

Я пытался надавить на неё, но вот чем всё закончилось. Она заманила меня в койку и уже два часа не выпускает.

Глубоко вздыхаю и закрываю глаза, откидывая голову на подушку. Расслабляю тело, отдаваясь ощущениям. Тёплые, ох*енно нежные губы скользят по моей груди, животу. Её дыхание щекочет кожу, а острый носик шумно втягивает в себя мой запах, подбираясь к моему паху.

Бл*ть…

Она очень быстро учится. Очень.

Сжимаю пальцы в кулак, когда её губы обхватывают мою головку.

Тело наполняется естественным чистейшим желанием и энергией.

На мне повсюду её запах.

Диана выпрямляется, и седлает мои бедра, качая своими. Откидывает волосы за спину, упираясь ладонями в мой пресс.

Её глаза жадно шарят по моему торсу.

Смотрю на неё, наслаждаясь.

Самая ох*ренная картина на свете. На её тонких ключицах лежат тени. Эти бедренные косточки и идеально круглый пупок — мои слабости.

Хочу её. Опять. Протягиваю руки и сжимаю её грудки, обводя пальцами твёрдые соски. Её грудь тонет в моих ладонях.

Она смотрит в моё лицо, и я вижу, что её веки реально весят по два пуда. Она щас вырубится. С минуты на минуту.

Решаю помочь ей в этом, раз сама она не справляется.

Обхватываю ладонями узкую талию и меняю нас местами. Укладываю её на спину, а сам начинаю целовать розовые губы, слегка влажную шею, торчащие розовые соски, впадинку пупка.

Диана наблюдает за мной, приподняв голову и сведя колени.

Вообще-то, мы с ней уже это делали, но она почему-то стесняется. И тогда, и сейчас.

— Расслабь. — Велю, проталкивая между ними ладонь и глядя ей в глаза.

— Ты уверен, что тебе нравится? — взволнованно спрашивает она. — Просто…если не нравится…

— Тебе, значит, нравится мне отсасывать, а мне тебя вылизывать нет? С хрена ли? — злюсь я.

— Я просто…спросила…

— Умолкни и кайфую. — Отрезаю грубо.

Заманала.

Помимо всего прочего я на неё зол. Потому что не знаю, что с ней делать.

Закрываю глаза и на секунду прижимаюсь лбом к плоскому животику, закинув её ноги себе на плечи. Вытягиваюсь на матрасе, целуя её пупок. Она пахнет сексом.

Диана роняет голову на подушку, потом снова приподнимает её.

— Егор… — очень виновато зовёт она. Смотрю на неё удивлённо, приподняв собственную голову. Она кусает губу, краснея. — Тогда…эммм…ну…держишь…повыше… — просит моя девочка, покрутив пальцем в воздухе. — Ну…прям совсем повыше…и…ну…

Бл*******************.

Я титаническим усилием воли запрещаю себе ржать.

Бл*ть.

Смотрю на неё, сама серьёзность и слух.

Только не ржи.

Цыплёнок учит меня делать себе кунилингус! Я, сука, сам оказывается не справлялся! Благов, какой же ты дятел. Ааааааааааааааааааааааа. Твоя девочка хочет повыше, дебил!

— И, ну что?.. — сгораю от желания услышать, что же ещё она предпочитает в кунилингусах.

— Эммм…ну…побольше…пальцев, а то у тебя один язык…

Диана-Цыплёнок, как же я люблю тебя.

Мммммм…

— Как скажешь, Малыш… — хриплю, целуя внутреннюю поверхность её бедра. — Хочешь все десять или начнём по одному?

— Дурак! — обиженно буркает она, закрывая лицо ладонями.

Я ржу, со стоном переключаясь на второе бедро.

Крепче сжимаю бёдра, дёргая на себя.

Принимаюсь за дело, вооруженный новыми знаниями. В прошлый раз я не смог довести её до оргазма языком. В прошлый раз я очень спешил её трах*уть, но в этот раз я никуда не спешу, поэтому десять минут спустя мои уши ласкают тихие стоны, а бёдра, зажатые в моих руках дрожат и толкаются навстречу моему рту.

Это кайф.

Жду, пока её отпустит, а потом нависаю над ней, целуя и посасывая её губы.

Она разводит для меня ножки, впиваясь пальцами в мою задницу. Смотрит на меня так, будто я единственная надёжная вещь в её мире. Со страстью и бешаной потребностью.

Чёёёёёёёёёёёёёёёёёёрт.

Эта девица просто клеймо на мне поставила! Я уже весь в ней потонул. Весь!

Накрываю её собой, удерживая вес на локтях, чтобы не раздавить свою худышку. Вхожу в любимое тело, уткнувшись носом в ее щёку. Она сумасшедше гладкая и горячая.

Как же это кайфово…

Лежит смирно, позволяя брать себя. Только тихие яйцедробильные стоны покидают её приоткрытые губы.

Твою мать…

Эти её стоны…

Двигаюсь быстро и очень резко, придерживая её голову одной рукой. Кончаю ей на живот с глухим стоном и бешеной пляской сердца.

Падаю рядом на бок и тут же вскакиваю, перекатываясь на спину. Подхватываю с пола свои трусы и вытираю её живот. Укладываюсь рядом, накрыв нас одеялом.

Диана тут же оказывается у меня под боком. Пристраивает голову на моём плече, вытягивая свои ноги вдоль моей ноги. Податливая и притихшая. Наконец-то. Спит. Доверчивая. Спокойная. Потому что я рядом. Целую её плечо. Целую её макушку. Прислушиваюсь к тихому дыханию, глядя в потолок.

Телефон на тумбочке оживает и я быстро тянусь к нему, чтобы он не разбудил мою малышку. Хотя, мою малышку хрен разбудишь, если она уснула после ужина, секса и оргазма.

Бл*ть.

Какого хрена?

Это Рыжая.

Осторожно перекатываю Диану на спину, и укладываю её голову на подушку. Она что-то бурчит и переворачивается на живот.

Улыбаюсь, проводя пальцами по линии её позвоночника, и прикрываю её одеялом.

Встаю голый с кровати и выхожу из комнаты.

— Да, Света? — отвечаю, прикрывая за собой дверь.

— Привет… — тихо говорит та.

— Полпервого ночи, — замечаю, упираясь в стену рукой.

Я не ожидал её звонка когда-нибудь. После того, как чуть не оторвал ей голову.

— Можешь спуститься на минуту? Я…на улице внизу.

— Зачем? — спрашиваю, проводя рукой по лицу.

— Просто поговорим, — просит она.

Может, в этом есть смысл. Опять же, в рамкох общей концепии нашего гармоничного совместного существования.

— Ладно. — Говорю я. — Но, это в последний раз.

