Глава 15. Моя

Его руки как стальные путы сомкнулись на моём теле. Время замедлилось, и я с замиранием сердца наблюдала, как Каин прикрывает глаза и медленно выдыхает. Отпускает себя. Стоило ему открыть их, и я внутренне содрогнулась от пламени, что там полыхнуло вперемешку с тьмой.

Он руками скользнул под футболку, распространяя жар от касания нашей кожи. Скинув её, я осталась в одном лифчике, и его взгляд с голодом прошёлся по груди. Как под гипнозом расстегнула его, и он соскользнул с плеч вниз. Стыд сопровождал каждое моё движение.

— Охуенная, — сквозь зубы процедил Деза, наклонившись так, что я слегка выгнулась назад, и припал к мягким полушариям губами. Покусывал и целовал, но когда его губы обхватили сосок одной груди, а рукой он сжал вторую, меня прошило настоящим пламенем. Удовольствие пронеслось по телу словно вихрь.

— Каин… — простонала, изгибаясь. Он прикусил сосок, прошёлся по нему языком. Влажно. Порочно. Из моего рта вырвался громкий стон удовольствия, сдерживать себя не было сил ведь все они улетучились стоило ему поцеловать меня в шею.

— Да. Не сдерживайся. Я хочу слышать всё. Каждый твой стон.

Он подхватил меня на руки, и вот я уже под ним. Его мощная фигура нависает надо мной, закрывая весь мир.

В отличие от меня на нём всё ещё рубашка. Моя омега в груди недовольна тем, что на нем так много одежды и ей, как и мне хочется больше контакта кожей.

Я растягиваю на ней пуговки, пока он стягивает с меня шорты и трусики. Свожу ноги вместе, чувствуя себя некомфортно в таком положении. Смущает быть настолько раскрытой перед ним. Но он сбрасывает рубашку с плеч, плотоядным взглядом проходится по моему обнажённому телу и, усмехнувшись, нежно ведёт ладонями от щиколоток до бёдер и раздвигает их. В попытке сохранить сердце, которое уже заходится в истерике, я ладонью прикрываюсь там.

— Не смотри… мне стыдно.

— Стесняешься? — усмехается он, удобно устроившись между моих ног, целует шею, спускается ниже по одному ему известному маршруту из моего удовольствия.

Его губы творят с моей грудью нечто невообразимое, вырывая стоны и путая сознание. Руки гуляют по телу, разжигая безумие. Он спускается всё ниже и неожиданно проводит языком по руке, которой я накрыла себя. Его язык скользит между слабых пальцев, влажно достигая плоти. Меня прошибает и руки слабеют. Выгибаюсь навстречу, и он, перехватив меня за запястье, перекладывает мою ладонь себе на плечо.

Дальше происходит настоящее безумие. Каждое движение его языка доводит до исступления. Пальцы влажно скользят внутрь, и ощущение наполненности оглушает. Кажется, что всё, я на пределе, и хватает одного их движения, чтобы увидеть искры и выгнуться так, что позвоночник затрещал.

— Блять, — рык, полный одержимого желания, проносится по комнате.

Только отойдя от оглушительного оргазма, я чувствую его плоть и её давление. Обхватив сзади за шею, Деза приподнимает меня и целует. Отвлекает, чтобы в следующий миг заполнить до предела мощным толчком. Ловит мой протяжный стон и начинает двигаться, сжимая бёдра.

Его толчки разрывали меня на части. Глубокие. Медленные. Разрушительные в своей неумолимости. Каждый раз, когда он входил до конца, казалось, что ещё немного и я рассыплюсь на миллион осколков, и ветер разнесёт их по этой комнате. По этому дому и всему верхнему городу.

— Смотри на меня.

Приказ, которому невозможно не подчинится. Поднимаю глаза с трудом, потому что веки тяжёлые, потому что от каждого движения всё плывёт, и ртуть его зрачков затягивает, топит, не оставляя шанса на спасение.

— Ты чувствуешь это? — он замедляется почти до остановки, оставляя внутри только пульсирующую головку. Дразнит. Мучает, и я всхлипываю от этой пытки, пытаясь податься бёдрами навстречу, поймать хоть какое-то движение, потому что пустота без него внутри невыносима.

— Каин… — имя срывается с губ как молитва, как единственное слово, которое я вообще способна произнести в этом состоянии.

Он вбивается резко, и крик вырывается сам, заполняя комнату звуком, от которого мне должно быть стыдно. Но стыд остался где-то там, на границе сна и яви, вместе со здравым смыслом.

— Я каждую ночь просыпался и не мог дышать, — его шёпот обжигает ухо, и он двигается глубже, быстрее, и каждое слово отдаётся толчками в самом нутре. — Думал, что задохнусь без тебя. Думал, что схожу с ума. Мечтал о тебе.

Он замирает. Смотрит. В его глазах плещется что-то такое, отчего сердце сжимается до размеров горошины, перестаёт биться, замирает в ожидании удара.

— Я не отпущу тебя больше. Никогда.

Его рука ложится на моё горло, не давя, просто чувствуя пульс, биение жизни под пальцами. И он начинает двигаться снова. Медленно. Тягуче. Так, что я чувствую каждый толчок и соприкосновение наших тел.

— Ты чувствуешь это? — повторяет он, и я киваю, не в силах говорить, потому что если открою рот, оттуда вырвется только крик. — Чувствуешь, как я люблю тебя?

Любит?

Это слово взрывается в груди, расходится по венам жидким огнём, и я тянусь к нему сама, цепляюсь пальцами в его плечи, царапаю кожу, пытаясь притянуть ближе, ещё ближе, хотя больше между нами пространства нет. Мы и так одно целое, одно дыхание, одна боль и одно безумие на двоих.

— Перевернись.

Он выходит из меня, и я жалобно скулю от потери, но он уже переворачивает меня на живот, приподнимает таз, я опираюсь на спинку дивана и его рука мягко скользит по позвоночнику слегка надавливая. Заставляя прогнутся ниже. Я чувствую сильный прилив стыда от этой позы и Каин не помогает мне.

Наоборот.

Он перехватывает мою ногу и двигает её вбок. Раскрывая сильнее. Я готова сгореть от стыда когда его начинают касаться меня в самой чувствительной точке сейчас. Нежно. Совсем не так как брал меня всего минуту назад. Чувствую себя такой открытой, такой уязвимой, что хочется спрятать лицо в сгибе локтя. Но он не даёт. Перехватывает мои волосы у затылка, тянет на себя, заставляя прогнуться в спине сильнее, и входит.

Сразу. Глубоко. На всю длину.

— Боже… — выдыхаю, и это похоже на всхлип, потому что так ещё не было. Потому что так он достаёт до чего-то такого, от чего темнеет в глазах и сознание сворачивается в спираль. Зрение коротит вместе с восприятием этой реальности.

— Да, детка, — рычит и его рука на моих волосах сжимается собственнически, утверждая право на каждый мой стон, на каждый вздох.

Его толчки теперь быстрее, жёстче, и я слышу, как сбивается его дыхание, как он теряет контроль, и от этого внутри всё сжимается ещё сильнее. Видеть Каина Деза, потерявшего голову от желания, это что-то за гранью. Что-то, от чего кровь закипает в жилах.

Он наклоняется, соприкасается грудью с моей спиной и влажно проводит языком по метке. Приближая пик моего удовольствия. Двигается теперь коротко, почти не выходя, трётся грудью о мою спину, кусает плечо. Его дыхание пламенем обжигает.

— Ещё… — шепчу, и сама не понимаю, что прошу. Он понимает.

Он все понимает.

Резко переворачивает меня на спину, закидывает мои ноги себе на плечи и входит под таким углом, что мир взрывается. Я вижу звёзды. Буквально. Они рассыпаются перед глазами. От удовольствия накрывающего меня волнами я кричу, громко, не стесняясь, не сдерживаясь, потому что это выше моих сил.

— Каин! Каин, пожалуйста, я… я сейчас…

— Со мной, — его голос хриплый, срывающийся, и он двигается быстрее, глубже, отчаяннее. — Кончи со мной. Давай. Я хочу чувствовать тебя.

Его рука скользит между нашими телами, пальцы находят клитор, и одного движения хватает, чтобы я провалилась в пропасть. Оргазм накрывает цунами, разбивает о скалы, собирает заново и снова разбивает. Я кричу его имя, выгибаюсь, и сквозь пелену чувствую, как он напрягается, как толчки становятся беспорядочными, и горячая влага заполняет меня изнутри.

Он падает на меня сверху, но успевает выставить руки, чтобы не раздавить. Тяжело дышит. Утыкается лицом в мою шею. В метку.

— Юна… — выдыхает он так, словно это слово единственное, что удерживает его в реальности. — Юна, Юна, Юна…

Я глажу его по голове, по мокрым от пота волосам, и чувствую, как по щекам текут слёзы. Не от боли или обиды. Просто внутри так много всего, что оно ищет выход и находит его через глаза.

Он поднимает голову, видит мои слёзы, и в его глазах мелькает тьма.

— Я сделал тебе больно? Скажи, если…

— Нет, — качаю головой, улыбаюсь сквозь слёзы. — Нет, Каин. Всё хорошо. Просто слишком много.

Но он все равно напряжен. Исследует глазами моё лицо словно ложь выискивает. Кивает. Осторожно выходит из меня и ложится рядом, притягивая к себе. Диван узкий для нас двоих, но мне в этот момент все равно. Он так близко ко мне. Кожа к коже. Связь звенит и метка горит огнем на руке. Я поднимаю и вижу алый разрушенный бутон. Горит. Как и у него. Живая связь связывающая тела и души в одно целое. Каин перехватывает руку своей и притянув к себе целует пальцы. Нежно. Мое бешеное сердцебиение замирает от этой ласки в груди.

— Я никуда тебя больше не отпущу, — говорит тихо, и в этой тишине каждое слово звучит как клятва. — Слышишь? Никогда.

— Слышу.

— Однажды я уже тебя потерял и не допущу такой ошибки снова. Не позволю угрозе нависнуть над нашей семьей.

Семья.

Это слово согревает сильнее огня.

— А если я сбегу? — спрашиваю, просто чтобы услышать, что он ответит. В шутку скорее. Разговоры о прошлом все еще болезненные.

Он усмехается, прикусывает мочку уха, отчего по спине пробегает дрожь.

— Найду. Даже если придётся перевернуть весь мир. Верну тебя домой и буду долго… наказывать и доказывать, что это была плохая идея. Буду использовать жестокие и грязные методы убеждения. Шантажа. Пущу в ход всю свою фантазию.

— Это наказание или поощрение? Мне будет очень больно?

— И то, и другое. Больно не будет… Тебе будет хорошо. Мне же нужно тебя убедить остаться. Можем отрепетировать твое наказание… Ты добежишь до двери. Я поймаю тебя и накажу. Рядом с ней. — Рычит, и его рука снова скользит по моему телу, ниже, к бедру, к тому месту, что до сих пор пульсирует после его ласк. — Ты затягиваешь как водоворот. Чем больше получаю, тем больше хочу.

— Кай проснуться может… и собрание горничных.

— Кай спит, — целует моё плечо, ключицу, шею. — Будет спать ещё долго. До собрания еще есть время… Около часа. Мы успеем сходить в душ…. Блять. — Он жмурится и сжимает меня в объятиях крепче. — Я хочу тебя. Снова.