Глава 33. На грани

— К-кто вы? — спрашиваю, отчаянно пытаясь разглядеть в этой чернеющей темноте хоть что-то.

Но это абсолютно бесполезно. Здесь нет ни единого лучика света, ни одной щели. Темно настолько, что я не вижу даже собственных рук, не говоря уже об окружающих меня людях.

Воздух густой, пропитанный порохом и железистым запахом свежей крови. Мирей сжимает мои плечи стальной, дрожащей хваткой, и его рваное, частое дыхание с головой выдает нарастающую панику.

— Как некрасиво с твоей стороны не помнить меня. Год ведь почти вместе проучились в одной группе, и ты просто обязана была по голосу меня узнать. Но не узнала. Оскорблен до глубины души, — тихо хмыкает мужчина и, судя по звукам, неторопливо выходит из-за руля машины.

— Юна, главное сейчас — сохраняй спокойствие. Поняла? Думай только о том, что всё в итоге будет хорошо, — горячий шепот Мирея обжигает ухо. — Постарайся не грубить и не хамить. Если что-то пойдет не так, я буду говорить, а ты просто подтверждай. Важно сейчас стабилизировать твое состояние и не выводить их из себя. Главное — тянуть время.

— Хорошо, — выдыхаю, стараясь унять дрожь.

Стоило мне только произнести это, как под потолком контейнера с громким щелчком зажегся ослепительный, белый свет, режущий по глазам. Двери нашей машины резко распахнулись с двух сторон. Меня грубо схватили за руку и рывком вытянули наружу. Мирея тоже.

Свободного пространства здесь было совсем немного, но люди тут были. Проморгавшись от слепящего света, я вскинула голову вверх и посмотрела на мужчину, который всё еще мертво держал меня за локоть. Это был огромный амбал в черной, обтягивающей мышцы кофте и свободных штанах с кучей карманов. И с огромным ножом на поясе.

Его квадратное лицо не выдавало ни единой эмоции, а холодные серые глаза смотрели сквозь меня, как на неодушевленный предмет. Приглядевшись, я с ужасом заметила прозрачную пластиковую перегородку у него над верхней губой, которая уходила глубоко в нос. Блокиратор. Он искусственно блокировал обоняние, чтобы мой запах никак на него не действовал.

Еще один такой же безликий мужчина держал сопротивляющегося Мирея, жестко скрутив ему руки за спиной. А в самом конце контейнера, у металлических стенок, стояли несколько больших военных коробов, на одном из которых вальяжно сидел псих из кофейни. Адриан. Это был точно он.

Я вся внутренне сжалась от одного только вида этого мужчины. Он смотрел на меня, совершенно не отрывая глаз, словно облизывал взглядом каждый миллиметр моего тела, предвкушая пиршество.

— А вы изменились, госпожа Деза, — шумно втянув носом спертый воздух, он хищно оскалился и пророкотал. — Стали еще вкуснее. Дозрели.

— Представляешь, она не узнала меня по голосу. Эх, зазнавшаяся сучка наша госпожа Деза, — насмешливо проговорил тот самый охранник, что ехал за рулем.

Я перевела на него взгляд и застыла. Неожиданно, вместо того чтобы стереть горячую кровь со своего лица, он начал остервенело скрести его ногтями у подбородка. От вида того, как кожа буквально пластами слазит с его лица, меня поначалу чуть не вывернуло наизнанку, но секундой позже я осознала, что это не живая плоть. Это силикон. По мере отлетающих кусков грима я с нарастающим ужасом стала понимать, кто именно стоит передо мной.

Это был мой бывший одногруппник. Крег.

Вот только теперь на его когда-то идеальном, смазливом лице красовался огромный, уродливый шрам, пересекающий щеку и губу. И я сделала фатальную ошибку, откровенно уставившись на него и разглядывая это увечье.

— Что, не нравлюсь? Ай-я-яй. А ведь это именно твой мужик меня так изуродовал. Представляешь? Этот сукин сын испортил мне из-за тебя и нормальную жизнь, и будущее, и лицо, — выплюнул Крег, делая шаг ко мне.

— Я... не понимаю, Крег. Мы же с тобой никогда не конфликтовали в институте. В чем моя вина? — голос предательски дрожал.

Парень криво усмехнулся, и его лицо из-за стянутого шрама натянулось, словно измятая резиновая маска, делая черты гротескно уродливыми.

— Тетрадку мою помнишь? В твоем дешевом шмотье её нашли. И следы мощного возбудителя на ней, — процедил он сквозь зубы.

Меня передернуло от глухого отвращения. В памяти тут же всплыл тот день. Перед нападением обезумевшего преподавателя именно Крег дружелюбно дал мне свой конспект и даже как-то подозрительно поддержал. Но я ту тетрадь так и не открыла, чтобы переписать лекции. Она так и осталась лежать в моей сумке, нетронутая...

— Зачем? Что я тебе сделала такого? — спрашиваю, судорожно вглядываясь в его искаженное лицо и совершенно не понимая мотива его мерзкого поступка. Почему человек, которого я даже словом не задела, повел себя так подло? Меня отпустили и судя по звукам Мирея тоже. Амбалы отошли к стене контейнера.

— На тебя был жирный заказ. Очень большие, просто неприличные деньги платили за твои видео и фото в раздевалке и комнате. В общежитии я даже скрытую камеру хотел установить, но, сука, ты так не вовремя уехала, а комнату потом сожгли... Но знаешь, мне всё же нереально подфартило, и этот жирдяй отдал бабки мне до того, как помер. Дрочер старый был на тебе помешан, слюни пускал.

Мне было до тошноты противно это слушать. От одной только мысли, что за мной постоянно следили, внутри всё скручивало в тугой, ледяной узел. Но Крег говорил, упиваясь своей значимостью, и перебивать его могло быть чревато. Мы полностью в его больной власти.

Он только что хладнокровно, жестоко и цинично убил человека, и я совершенно не знала его планов касательно меня. К тому же, этот хищный, немигающий взгляд и то, как руки молчащего Адриана до побеления костяшек сжимают деревянный короб, на котором он сидит, пугали меня сейчас до одури.

Он словно еле сдерживал себя, чтобы не сорваться с места и не разорвать меня прямо здесь.

Самое пугающее во всей этой ситуации заключалось в том, что защитить меня было абсолютно некому. Каин был слишком далеко, а Мирея брать в счет даже не стоило — он стар, слаб, и его просто пристрелят при первом же неверном движении.

— И ты рассказываешь мне сейчас это всё зачем? Зачем вообще меня было похищать? — спрашиваю, силой одергивая себя от инстинктивного желания прикоснуться к животу, хотя рука так и тянулась прикрыть его. Защитить.

Чувство первобытной жажды, исходящее от этих альф, полосовало по моим оголенным нервам, словно зазубренное, ржавое лезвие ножа, вызывая едкое, животное желание оскалиться и забиться в самый дальний угол контейнера.

Прикрыть все слабые и уязвимые участки тела. Но было нельзя показывать, что им удалось меня сломать и напугать. Нельзя давать им возможность додавить.

— Так ты больше никому ничего не расскажешь. Никогда. А по поводу твоего похищения... ты даже не представляешь, сколько ты на самом деле стоишь на мировой арене. За тебя уже открыто борются не только высокопоставленные, свихнувшиеся альфы, но и некоторые крупные фармкомпании. Но всё же, думаю, ты достанешься одному очень заинтересованному альфе. А вот он, — Адриан кивнул на Крега, — уже приготовил ценный экземпляр для фармацевтических компаний.

Усмехнувшись, Адриан встал с ящика, резко сорвал с него крышку и осторожно, почти благоговейно достал оттуда небольшую стеклянную капсулу, заполненную густой жидкостью мутного янтарного цвета.

В этот момент Мирей сдавленно, зло зарычал позади меня.

— Какие же вы мрази...

Я шокировано смотрю на жесткое, побелевшее лицо своего старого друга, и мой взгляд лихорадочно мечется в сторону ухмыляющихся Адриана и Крега.

— Что это? — спрашиваю севшим голосом и непроизвольно отхожу на шаг назад.

— Секрет железы доминантной омеги. Самая ценная в мире валюта. Ничего на этой планете нет дороже этого маленького флакончика. Эта жидкость стоит как целая островная страна в жарком море, вместе с её людьми, и остатков от продажи хватит на безбедную жизнь моим пра-пра-пра-правнукам! — произносит Крег, заливаясь лающим, безумным смехом.

— А что с той... у кого вы её забрали? — спрашиваю в чистом, парализующем ужасе от такой чудовищной жестокости.

— А, эту девчушку мы выкинули в реку. Не думай, что мы совсем уж бессердечные, Юна, она мелкая еще совсем... Утонула, наверное, быстро, и даже не мучилась. А если чудом и выжила, то когда-нибудь, может, и восстановится... если вкачать ей это обратно, — снова засмеялся этот ублюдок.

— Кто меня заказал? Раз уж мне отсюда не выбраться, то скажи хоть имя...

— Дин Негроне. Псих отбитый. Ты представляешь, он же почти не человек теперь, там столько металла в нём понапихано, что он одной рукой чужой череп в кровавый фарш превращает... Жаль, что тебя трогать нельзя, я бы с удовольствием изувечил твою мордашку, а Деза присылал бы куски каждый год в рамочке по почте. Чтобы мучился, мразь... — зло, с ненавистью выплюнул Крег.

Видя этот маниакальный блеск в его глазах, я была даже благодарна судьбе, что заказчиком был именно сумасшедший Негроне. Он еще в институте предлагал мне своё покровительство. Не сказать, что я его не боялась. Боялась до дрожи. Но если бы меня выкрали эти двое исключительно ради секрета железы, то поиздевались бы вдоволь, изрезав на куски. А так есть шанс остаться хоть какое-то время невредимой.

Чудовищность их слов, поступков и слепая жажда наживы пугали неимоверно. До разрыва сердца было жаль ту неизвестную девочку, у которой они вырезали железу и просто выкинули умирать. По их словам, она была еще совсем маленькая. За это им нет и не может быть прощения ни в этом, ни в другом мире.

Таких нужно просто отстреливать, как бешеных псов, ведь они, черт подери, настоящие звери. Опасные для всего общества.

Пустить в расход невинного ребенка и слабую женщину ради кучки денег. Свою-то железу он почему-то не вырезал и не продал. А чужую — запросто. За свое изувеченное лицо он, видите ли, переживает, а меня и других готов на органы резать и в рабство продавать. Ублюдок. Грязный, мерзкий, конченый ублюдок.

***

Больше они с нами не разговаривали. Я всем телом чувствовала ровный гул мощного двигателя и то, как нас слегка мотает из стороны в сторону. Подозревала, что контейнер несется на огромной скорости по трассе и постоянно обгоняет другие машины.

Мы с Миреем тихо осели прямо на холодный металлический пол, прячась за багажником нашей машины, скрываясь из поля зрения этих ублюдков. Они ничего у нас не забрали. В этом просто не было толку, ведь связи тут всё равно не было.

— Мирей, то, что он сказал... это правда? Что если жидкость вкачать на место, она выживет? — почти беззвучным шепотом проговорила я на ухо седому мужчине.

— Да. Вот только хранение этого секрета крайне затруднительно. Ему постоянно нужна температура тела непробужденной омеги. То есть ровно тридцать четыре градуса тепла, — так же тихо ответил он.

— Почему именно непробужденной?

— Потому что они вырезали её у маленького ребенка. Она слишком тёмная на цвет, гормон еще только зрел, и жидкость мутная... мрази. Если даже чудом найти этого ребенка, что физически нереально сейчас, ведь нам и самим бы спастись... то время до её полного становления организма варьируется от восемнадцати до двадцати лет. И далеко не факт, что она вообще когда-нибудь пробудится после такого потрясения. Чем больше времени пройдет без секрета, тем хуже для её организма. Шансы на нормальную жизнь утекают каждый гребаный год...

— Зачем он нужен вообще? Зачем такие сложности? — спросила я, глядя, как лицо Мирея стремительно сереет.

Он потер кончиками дрожащих пальцев воспаленные веки и тихо проговорил:

— Ты же знаешь, что я раньше работал первоклассным хирургом? У меня была очень высокая степень допуска к правительственным данным. Не ко всем, конечно, но... однажды на корпоративе я и главврач клиники были сильно пьяны, и, в общем, бейдж-карты мы случайно перепутали... У меня не было злого умысла этого делать, но на следующий день я по привычке просто разблокировал ключом компьютер и попал прямо в его закрытый рабочий стол. А у него были не свернуты секретные данные о закрытых исследованиях. Эти исследования щедро оплачиваются государством, и информация строго засекречена. Но суть в том, что доминантная омега — это абсолютный венец эволюции. Она может дать сильное, жизнеспособное потомство абсолютно от любого. Не только от своего истинного. Истинность для доминантной омеги огромная редкость не только потому, что их в принципе мало, но и потому, что в ней для них нет смысла. Её будут защищать в любом случае на уровне инстинкта. Альфы тянутся к ней, как мотыльки на пламя. Она может заполучить любого. Именно поэтому все исследования проводились исключительно людьми, но, как там было описано, она и на обычных людей имеет подавляющее влияние. Я не говорил тебе правды раньше, ведь я и правда нахожусь в международном розыске за кражу этих данных. Всё это время я был бездомным не только из-за своей болезни. Меня просто хотели убить и заставить замолчать. Каин не хотел, чтобы ты знала и лишний раз переживала по этому поводу. Но сейчас эта информация должна быть в твоих руках. Для выживания.

— Что... это точно? — информация, сказанная Миреем, безжалостно рвала мое сознание в клочья.

Быть доминантной омегой и так опасно для жизни, а обо мне уже знала каждая собака в этом городе. Возможно, и в мире. Это было как огромная, горящая неоновая красная стрелка, указывающая прямо на меня... Выходит, что я всегда, до конца своих дней буду мишенью. В опасности.

— Да. Но есть еще кое-что. Если правильно синтезировать и ввести часть этого секрета в другую, обычную омегу... она может стать доминантной. Если создать правильную вакцину для рецессивных, слабых омег, они тоже начнут пробуждаться. За этой маленькой пробиркой скрыта страшная, сокрушительная сила, которая не то, что способна дать огромные физические возможности... она целые государства перевернет. Мировые силы готовы глотки грызть друг другу за неё.

— Но зачем?! Омеги ведь уязвимы везде. Мы...

— Вы — да. Но альфы в каждом государстве — это основная военная мощь. Понимаешь? Они занимают самые высокие посты, обладают бесконечными деньгами, властью и силой, многократно превосходящей человеческую. Если доминантного альфу вывести из равновесия, его аура может бетонное здание разрушить до основания. Люди крайне редко дают потомство с геном. Во многих государствах процент альф огромен, а омеги из-за агрессивной среды просто не пробуждаются. Дисбаланс силы огромный. Свободные альфы опасны для внутренней политики и легко управляемы, когда им есть что терять. Вот подумай о том, что твой Каин — невероятно силен. Ты доминантная омега, и Каин тоже абсолютный доминант. Вы вместе огромная, неконтролируемая угроза для системы. Страшнее вас может быть только ваше общее потомство.