Глава 45. Сладко

— Расскажи мне все. — Хриплый шепот сквозь поцелуи. Его руки жаром под кожей и отрицанием желания получить долгий рассказ о том, как все это произошло.

— После, — с надрывом шепчу в ответ, стягивая с себя кофту под его полустон. Не желаю тратить время, что дороже золота сейчас в цене.

Мы словно два изголодавшихся по ласке зверя впиваемся друг в друга, переплетаясь чувствами. Дыхание и агония на двоих в этой глухой темноте его камеры, где из света лишь маленькое окошечко под потолком.

Люблю тебя.

Одежда летит на пол, и пол чертовски холодный в одно мгновение под ступнями. Лишь мгновение, и Каин сильно, но осторожно подхватывает меня, и вот мы уже на его узкой кровати, что скрипит жалобнее моего сердца в разлуке.

Его вес на моем теле и поцелуи на припухших губах. Проводя по его сильным плечам руками, чувствую сталь под пальцами. Мой мужчина. Необузданная дикая сила. Смертоносная агрессия в движениях с врагами и бережная нежность в ласковых касаниях по моему животу.

Он опаляет шею дыханием и влажно ведет языком по метке. Удовольствие закручивается внизу живота спиралью так сильно, что кажется, я близка лишь от того, что он рядом, и запах табака и ванили наполняет лёгкие.

В груди не хватает слов, чтобы сказать, что я испытываю. На свете их просто не существует. Как и я без него не существую. Не живу без его запаха. Без рук на теле. Без вкуса на губах.

Люблю тебя.

— Мне кажется, это сон, — цепляюсь в его плечи крепче, боясь, что он рассеется дымкой в моих руках.

— Я настоящий. — Губы спускаются ниже, и альфа проводит кончиком языка по затвердевшему соску.

Так ярко и сладко втягивает в рот, посасывая. Глухой стон удовольствия отдаёт вибрацией в моем теле, и его руки накрывают грудь, пока он ласкает соски поочередно. Никогда не думала, что с его губ могут срываться такие стоны. Надломленные и полные необузданного желания. Нет. Это жажда.

Пока тело плавится под его губами, в моей душе чернеет желание знать, на что еще способно его тело. Какие стоны сорвутся с его губ, если я буду ласкать его сама? Жажда получить все, мучает, а образы в голове не дают покоя. Это будет сладко.

Люблю тебя.

Обвиваю мощный торс ногами, не в силах больше терпеть, и чувствую, насколько сильно он возбужден. Твердый член упирается в меня, но Каин словно хочет подразнить и не дает желанного. Целует уже ноющие соски и руками перехватывает мои.

Сплетая наши пальцы, заводит руки за голову, прижимая к кровати. Глаза привыкли, и я вижу его лучше в темноте. Отблеск жидкого серебра, скользящего по моему обнаженному телу с голодом и жаждой обладать. Мое тело покрывается мурашками, ведь его взгляд уже берет меня, пока тело не решается.

— Каин…

— Я могу навредить ей... Малышке, — хрипло произносит, смотря на округлость моего живота. — Я так безумно хочу тебя, что не смогу сдержаться. Мне уже сносит крышу от тебя.

— Не навредишь, Алан сказал можно. — Вытащив руки из захвата, касаюсь скул, на которых чувствуется щетина. Каин всегда гладко выбрит, но сейчас эта небрежность заводит сильнее.

Альфа прерывисто втягивает носом воздух, руками ведя по талии и большими пальцами скользя по бёдерным косточкам с нежностью. Его трепет в каждом бережном касании к моему телу чувствуется ярко, словно тьму камеры разгоняет солнечный свет.

Любовь и правда способна освещать путь во тьме. От сердца к сердцу.

— И все же. — Шепчет и, подхватив под талию, рывком меняет нас местами. Я уже на нем. Его горячая грудь под пальцами слегка влажная, желание заставляет меня наклониться и провести языком по ней к шее, вырывая выдох и ругательство сквозь сжатые зубы. Под языком бьется венка, а рядом с ней железа. Чувствую, как десны зудят и на губах привкус крови. Сам того не понимая, Каин позволяет мне доминировать, высвобождая мою природу и дразня.

Выгибаюсь в спине и, ощущая его крепкую хватку на бедрах, веду ими по его твердому естеству.

— Чертовка, и где ты только нахваталась? — одной рукой он перехватывает меня за волосы на затылке и больно тянет, чтобы наши губы оказались близко. — Я уже ревную.

— Я просто чувствую, как хочет мой мужчина, — мурлычу, но вместо поцелуя легко царапаю его нижнюю губу клыками, ощущая жар металла на языке.

Я знала, что сегодня будет грубо. Мы слишком долго были вдали и голодны, и дело даже не в телах. Дело в душах, что тянутся сквозь расстояние, ведь мы связаны ими так крепко, что не разорвать. С каждым испытанием мы срастаемся сильнее. Каждая минута делает нас только крепче. Каждая секунда вдали тянет сильнее обратно. К половинке души.

Люблю тебя.

Перехватываю основание его члена и, направив себя, наконец чувствую наполненность, о которой мечтала каждую ночь. Стону в его шею, чувствуя ответную вибрацию в его груди.

Удовольствие как обоюдоострый меч у края сердца. Рука в волосах сжимается сильнее, на бедрах будут синяки, но это мелочи, которые лишь сильнее заводят и вынуждают игриво вздёрнуть бедра вверх и резко опуститься вниз.

И остатки нашего терпения слетают, ведь больше сдерживаться нет сил. Оторвавшись от желанной и такой сладко пахнущей шеи, я упираюсь в грудь руками и, изогнувшись, запрокидываю голову вверх. Почти кричу от того, как его член входит в разгоряченное тело. Подмахиваю бедрами.

Каин недоволен одной точкой соприкосновения, ведь уже руки на моих бедрах и губы не поцеловать. Они слишком далеко в этой позе.

Рывком садится и целует шею, плечи, подбородок. Все, до чего может дотянуться, пока мы двигаемся в унисон.

Дыхание загнанное, и толчки становятся рваными и грубыми. Мы близки к черте.

В голове помимо тумана желания маячит цель, клыки губы царапают, и, как бы сильно ни было желание укусить его в шею, что манит магнитом, мне придется сделать ему больно.

— Н-нельзя кусать в шею, — шепчу и рукой обхватываю его плечи, носом ведя по месту над ключицей. Там тоже есть железа. Но тут будет зверски больно.

— М-м-м, кусай куда нравится, душа моя. — Рычит альфа на ухо и влажно проводит языком по мочке, прикусывая.

— Будет больно, — предупреждаю, прежде чем поцеловать место в ямочке.

— От тебя любую боль приму. Все стерплю, только рядом будь. — Руки с бедер исчезают, и он прижимает меня за талию, доверчиво склоняя голову на мое плечо.

Люблю тебя.

От этого в носу начинает щипать. Доверие разливается сладкой горечью на языке от того, что все происходит так.

Судьба жестоко играет с нами, ведь метки мы ставим друг другу далеко не так, как пишут в романах для нежных омег, мечтающих о возвышенной любви и вечной метке, полученной в удовольствии на мятых шелковых простынях.

Не дав себе и секунды на жалость к своему альфе, подмахиваю бедрами резче до вспышки обоюдного удовольствия. Чувствую, как он близок, и в момент нашего общего срыва в бездну удовольствия прокусываю место над ключицей, безжалостно разрывая плоть, добираясь до желанной железы.

Секунда, и на языке разливается жидкий грех. Сладкий привкус железа и его вкус заполняют меня целиком, проникая и впитываясь в саму суть природы. Даря ни с чем не сравнимое счастье быть едиными. Одним целым.

Разжимаю зубы, провожу влажно языком по месту укуса, слизывая всё. В душе, впервые за три месяца спокойно. Его руки обнимают, даря тепло и защиту.

Я чувствую его как себя. Метка жжет на руке, и мы разрываем объятия и оба смотрим на свои руки, где недостающие кусочки розы проявляются на коже, делая рисунок, что осыпался пять лет назад, единым. Больше нет пустот в ней. Она вновь идеальна, как и была.

Кажется, мы только сейчас оба начинаем дышать, встречаясь шокировано глазами. Связь между сердцами натягивается красной нитью судьбы.

— Я люблю тебя.

Шепчем в унисон, сплетаясь в нежных объятиях без намека на жар, что горел пару минут назад. Он уступил место нежности.