43 глава. Катастрофа

Я никогда не тратил время зря.

Ухаживать, говорить комплименты, совершать души прекрасные порывы просто так?

Нет, мне это было неинтересно. Тем более я всегда сомневался в достоверности мотивов противоположного пола и боялся, что меня будут использовать.

Именно поэтому я затеял свою игру, желая нападением защитить себя, но с ней… С ней изначально все пошло не по отработанному сценарию, и партия не складывалась.

Конечно, это заводило и подстегивало, но эмоции захлестнули настолько, что все перепуталось, и я потерял ориентиры, где игра, где нет.

После — вообще стала безразлична сама цель забавы, я просто желал эту девушку всеми фибрами души и даже больше: хотел сделать Ясмину счастливой.

Глупец. Едва поверил в ее исключительность, как попался в ловушку.

Она, наверное, потешалась надо мной.

Новое жуткое ощущение.

Впервые в жизни я оказался в роли жертвы. Впервые в жизни мне так плохо.

Нет, я помню, что чувствовал, когда девчонка исчезла. Как сходил с ума и переживал. Тогда казалось, что это потолок возможных эмоций и край болевому порогу, но теперь я проверил на своей шкуре: бывает еще хуже. Тогда у меня имелась хотя бы призрачная надежда, сейчас лишь паршивое состояние обреченности.

Боль…

Похоже я не знал, насколько всепоглощающей она может быть.

Как выдержать?

Замечаю за стеклом кухонного шкафа бутылку вина столетней давности, которую как-то привезли в подарок матери из Грузии. Она хотела ее выбросить, поскольку понты теперь не дают употреблять ничего, кроме французского, а я убрал ее так, на всякий случай. Похоже, этот случай настал.

Застреваю на ней глазами. Говорят, спиртное купирует болевые ощущения.

Проверить?

Кривлюсь.

Все свое детство я видел, во что превращает алкоголь людей, и еще тогда решил никогда не употреблять горячительные напитки. Нет, конечно, потом, в юношестве, поддавшись уговорам, я пару раз вливал в себя жуткую дрянь, но, поскольку получил не удовольствие, а неприятности, на этом с экспериментами завязал. Вот только сейчас чувствую: без дополнительного допинга не вынесу ужин с Ясминой.

Звонок надрывается и просит, чтобы прервали его мучения, а я будто врос в кресло и не могу подняться и открыть ей дверь.

То, что это она, знаю наверняка. Чувствую. Хочу ее увидеть и желаю, чтобы ушла. Как так?

Заставляю себя подняться и плетусь в коридор, ощущая небольшую заторможенность, но теперь это следствие не только шока, но и выпитого.

Открываю дверь и зависаю на девчонке. Ясмина выглядит так, что возникает одно желание: схватить и отыметь ее тут же, у стены в прихожей, позабыв обо всех неприятных открытиях, которые принес сегодняшний день.

Подавляю похабные желания и отодвигаюсь в сторону, освобождая проход.

Она зависает на мне взглядом, видимо, уловив, что я выпил, но на самом деле ощущаю себя гораздо трезвее, чем хочу казаться. Надеюсь, эта уловка поможет мне скрыть все возможные провалы в моем поведении.

Прячу свои эмоции за улыбкой и кидаю:

— Прости, я немного выпил, пока тебя ждал.

Кивает, входит, идет за мной в комнату, где приготовлен никому не нужный романтический ужин.

Изображает, что тронута, хотя на самом деле я вижу только волнение. Из-за чего?

Наметила на сегодня что-то особенное? Поэтому так вырядилась?

Садится напротив, и я сразу, чтобы скрыть заминку, предлагаю вина.

Слышал, алкоголь развязывает язык. Может, проговорится и это что-то объяснит?

— Будешь?

Кивает.

У меня нет настроения поддерживать беседу, и я просто выжидаю дальнейшие шаги девчонки.

— Почему ты выпил? Ты же не любишь алкоголь.

— Иногда люди совершают необъяснимые поступки, — начинаю, думая вообще не о том. Ловлю себя на мысли, что углубляюсь не туда, улыбаюсь и добавляю: — Бутылка давно глаза мозолила. Вот решил продегустировать.

— И как?

— Дерьмо.

Я снова говорю одно, а думаю о другом. Вино оказалось неплохое, а вот мое состояние по-прежнему дерьмовое.

Ясмина почти не ест, да и мне особо в глотку ничего не лезет, но, поскольку не желаю развлекать девчонку, надо хотя бы создавать иллюзию причины, почему я молчу.

С горем пополам мы завершаем этот мучительный ужин.

Она садится рядом со мной на диван так, что короткое платье демонстрирует ажурную резинку чулок.

Смотрю на красивую ножку, обтянутую кружевом, и кажется, что сейчас прожгу капрон от желания прикоснуться к нежной коже под ним.

Черт!

Отвожу взгляд, чтобы остыть, и анализирую произведенный маневр: решила соблазнить? Только ответ на вопрос «зачем?» никак не приходит в голову.

Не получив нужной реакции, Ясмина наваливается на меня своей мягкой грудью и как бы случайно заползает пальчиками в створку рубашки, приятно касаясь кожи и многозначительно ведя вниз.

Стискиваю зубы, чтобы ничего не ощущать и не продемонстрировать ответную реакцию организма. Хочу убедиться, что это соблазнение ей жизненно необходимо.

Спустя несколько секунд она касается моей щеки и поворачивает к себе. Глаза девушки лихорадочно блестят, но мне не удается ничего поймать в них, поскольку в следующее мгновение желанные губы накрывают мои. Хочется сорваться и поцеловать аферистку так, чтобы та забыла, кто здесь игрок, а кто игрушка, но, сдерживаясь из последних сил, целомудренно отвечаю ей.

Взлетает с дивана, думаю, сейчас психанет и уйдет, но нет — тормозит свои эмоции и зовет: «Пойдем в душ».

Да, Ясмина отчаянно хочет развести меня на секс.

В чем причина?

Поднимаюсь и даю утянуть себя в ванную, продолжая изображать, что я пьянее, чем есть на самом деле.

Включает воду, подходит ко мне и начинает расстегивать рубашку. Не хочу ее прикосновений, они, как ожоги, оставят шрамы, а у меня и так исполосованное сердце.

Иду в кабинку в одежде, но, неожиданно повинуясь сорвавшемуся с катушек желанию, тяну девчонку за собой.

К чертовой матери все! Я хочу ее настолько, что сейчас взорвусь!

Кладу руки на талию и впечатываю заразу в себя так, чтобы почувствовала, как завели меня предшествующие дразнилки. Следом впиваюсь в губы и не целую, а беру то, что она может дать. Ясмина послушно дарит себя, и я, желая проверить, игра это или нет, проникаю в нее пальцами.

Эта стерва хочет меня не меньше, чем я ее!

Черт, почему нельзя забыть все недоразумения, поговорить и попробовать снова, если эта химия между нами настоящая?

Я не ангел и многое могу понять и простить. Она тоже не святая, если решилась играть со мной в подобные игры, а значит, в состоянии простить мое нелицеприятное прошлое, если, конечно…

Выкидываю из головы всю вереницу размышлений. Сейчас не до них.

Утром заставлю лицемерку выложить все карты, и тогда решим, как нам быть, а сейчас мне просто нужна разрядка и, судя по всему, ей тоже.

Беру желанное тело жестко, быстро, у меня не то настроение, чтобы быть нежным, но Ясмине нравится мой хард-кор, она стонет, заводя до предела, а потом обмякает, кончив, и я подхватываю и догоняю девчонку.

Молча моюсь и ухожу в комнату. Сегодня будем спать. Сил выяснять отношения не осталось. Все завтра. Чувствую, что в груди разрастается надежда и дышать становится легче.

Ясмина тихо приходит и ложится рядом.

Не шевелюсь. Хочу, чтобы вся инициатива исходила от нее, но она не приближается, а просто лежит на своей половине.

Ничего, все равно, когда уснет, прижмется ко мне. Нас, как магниты, тянет друг к другу.

Вот только этого не происходит. Спать девчонка не собирается.

Минут через десять, когда я почти проваливаюсь в сон, она поднимается и, накинув мою рубашку, крадучись выходит из комнаты.

И что это значит? Это то, ради чего было устроено соблазнение?

Лежу несколько минут в странном оцепенении и лишь потом поднимаюсь.

Бесшумно иду в комнату и останавливаюсь на пороге. Ясмина на диване с телефоном в руках. На сто процентов уверен, что с моим.

Зачем? Хочет уличить в прочих связях?

Но если она бывшая, то прекрасно знает о них и об игре.

Телефон брякает от входящего сообщения, и бестия тут же щелкает по экрану. В эту минуту до меня доходит: она решила пойти по моим стопам, только грязным способом.

Все остатки алкоголя выветриваются от осознания: уже не будет никакого завтра, и запланированного разговора, и никакой надежды у нас нет просто потому, что я ей не нужен.

Ясмине нужны деньги.

Кривлю губы. Она прекрасная актриса, сыграла свою роль блестяще. Хочется крикнуть «браво!» и заставить содрогнуться от шума голоса и аплодисментов, но я молчу.

Почему? Нет сил. Я уничтожен…

Если девчонка будет от этого счастлива, то пусть заберет сколько хочет.

В конце концов, она отработала на все сто.

Вспоминаю наш недавний секс, ее реакцию на меня, пытаюсь за это зацепиться, но отмахиваюсь. Мне ли не знать, что секс и чувства не взаимосвязаны.

Разворачиваюсь, плетусь обратно в комнату.

Ложусь в кровать и зависшим взглядом смотрю в темноту перед собой. Здравый смысл пытается достучаться: «Сейчас в эту минуту аферистка переводит деньги с твоих счетов». Логично встать и спалить ее на воровстве, но я никак не реагирую на сигналы своего мозга. Для меня сейчас это мелочи по сравнению с глобальной катастрофой, произошедшей в жизни. Ощущение, что я распят на кресте, а мое тело раздирают в клочья, заглушает все. Я медленно умираю, истекая кровью.