Глава 1. Я не такая

Бегу домой, сшибая кусты прямиком через сад соседки с первого этажа. За вытоптанную клумбу она убьет меня, но меня трясет от страха, потому что кажется, что меня хотят убить сейчас другие. И хоть я знаю кто эти мучители и что вряд ли дойдет до такого, но мало ли… Влетаю в подъезд, ломая ноги от шпилек, рысцой несусь по ступенькам до пятого этажа. Мне двадцать четыре. А я проживаю не самый веселый отрезок своей жизни. Обидно. До слез, что уже потоком застилают глаза. Выскочила замуж в семнадцать по огромной, как тогда казалось, любви, и по залету, конечно же. Родила доченьку. Но муженек свинтил в закат аккурат на мое восемнадцатилетие. Еще и кредитов оставил вагон и тележку. Мне с моей зарплатой продавца в цветочном не справиться. Один займ беру, чтобы перекрыть другой и так по кругу. Сил нет. А еще лекарства родителям. Я единственная поздняя дочь, родили меня за сорок уже. И теперь мои родители – мои старики, за которых я тоже несу ответственность! Поднимаюсь на пятый этаж и застываю резко. Немею. Коллекторы постарались уже и тут. Металлическая дверь нашей квартиры с вмятиной и облита белой краской. На стене рядом выведено черным баллончиком: сдохни, тварь! И это за какие-то шестьдесят тысяч рублей…Они, конечно, больше чем моя месячная зарплата в два раза, но для банка это же копейки! Закрываю ладонью рот и реву. И плевать что за мной гонится какой-то гопник, нанятый опять же этой шарашкой – и где мой бывший только такие заемные организации находил! Снизу хлопает дверь. Это за мной. Да и плевать. Главное, чтобы родители не слышали и не видели, как меня убивают. Вспоминаю про дочь первоклашку, что уже пришла со школы и ждет меня – свою любимую мамочку дома, и вскакиваю на ноги. Ну уж нет! Разъярённо разворачиваюсь. Этот кретин уже на нашем лестничном пролете. В черном худи с капюшоном. Лица не видно, но это не помешает мне выцарапать ему глаза. С ревом набрасываюсь на него, пуская в ход ногти. Орем оба. Я визжу от ненависти и отчаяния, он от неожиданности и боли. А потом замахивается и одним ударом сбрасывает меня с себя. - Арина, мля! Ты совсем ополоумела уже! – орет голосом соседа Лехи. Мы учились в параллельных. И если бы не его соседство, моя дочь бы голодала. Постоянно занимает мне денег или от родителей с дачи кабачков подкидывает. - О, Боже, Леша, это ты? Прости! Я думала этот гад, что за мной гнался! Леха кривится, сплевывая на пол кровавую слюну. Не хило я его расцарапала. - Достала ты Арефьева! Сил нет. – Мотает головой, сбрасывая капюшон. Свистит, глядя на нашу дверь. На весь подъезд воняет краской, и я только сейчас улавливаю этот химозный запах. От страха все рецепторы были отключены. Сажусь на ступеньки и закрываю лицо ладонями. Реву. Не могу успокоиться. - Опять тебя за долги что ли? – шмыгает он носом, подкуривая. – Я на мели сейчас, Арин… - Знаю, - хнычу. – Ты и так нам помогаешь, я тебе тоже столько должна! - Да брось ты! – как обычно отмахивается он. - Леша, где взять денег? Что за жизнь…кручусь как белка в колесе, работаю без выходных в цветочном, флорист ведь я хороший! Таксую по выходным, собак выгуливаю иногда, печенье пеку на продажу. Что еще мне сделать, чтобы долги эти закрыть? Что-о-о?! Он матерится. Я обычно не ругаюсь, слежу за языком, но сейчас не против. Я от нервов и сама хочу и покурить, и выпить и матом кого-нибудь покрыть. Хотя не балуюсь подобным. Дочь у меня растет, я для нее пример, и родители без меня никак, чтобы я опускалась и распускалась… - Да ты вообще, как зомби Арих! – добивает он. – Молодая же, красивая, а тянешь на себе такое. Мужика бы тебе хорошего! - Ага, хорошего! – хмыкаю, открывая влажные от слез глаза. – Где они, хорошие эти? - Рассуждаешь как бабка. Да ты на себя посмотри – ты же… - Замолкает. В девятом классе мы с ним целовались, а потом я встретила своего первого и единственного и вышла за него замуж. – Подруг нет, никуда не ходишь, нигде не бываешь. Как он найдется, хороший этот? - Значит, судьба такая, - пожимаю плечами. – Да и не надо мне, времени и так нет. Размениваться, искать кого-то. Да кому я с чужим ребенком нужна. - Ох, - выдыхает, отбрасывая окурок в банку из-под кофе. – Слышу слова Веры Ивановны, матушки твоей. Вот она на тебя так и влияет. Приподымаю бровь, предупреждая, что эта тема табу. И он молчит, сверля меня взглядом. Крутой нрав моей мамы ему известен не понаслышке. Мама моя натура властная. Она была против него когда-то, а теперь против любого. Жить теперь надо только ради дочки. Вот я и живу. - Слушай, но мое предложение срубить легкого бабла, в силе. Я могила – никому не скажу. Зато сексом для здоровья займешься и кредиты закроешь. Клиенты наши очень влиятельные и состоятельные люди. Девочки наши – чистые и бомбезные. Никакой грязи. Просто досуг. А ты красивая, Арин, фору многим дашь. - Нет! – выпаливаю агрессивно. – Я до такого никогда не опущусь! Торговать собой, как проститутка! Я себя не на помойке нашла! Он хмыкает, щурясь. - Ок. Но если что, маякни. Самому лучшему тебя отвезу. И никто не обидит. – он поддается вперед, протягивая мне руку. Цепляюсь, вставая. – Вставай, попу беречь надо смолоду, отморозишь, вдруг пригодится еще для чего-нибудь интимного. Он ржет громко, а я хлопаю его по плечу. - Кстати, - шепчет на ухо. – На Светку с третьего этажа посмотри внимательней. - А что с ней не так? – хмурюсь. – Ей по ходу повезло, мужчина нормальный появился. У нее шуба новая, снега не было, а она уже в ней ходила. И машина, кажется. Он смотрит на меня насмешливо, и я удивленно раскрываю рот. - Только не говори, что она тоже… - Ага. И не ломалась как ты. Правда, она на раз и не планировала. И знаешь что? Она со своим стариком даже не спит – не может он. Чистый эскорт – в ресторан сходить, на встречи. Картинка для других. Вот она с ним нормально себя чувствует. Скоро и квартиру ей подарит, слышал что-то такое от него. Мотаю головой, не веря. Как легко все, за каких-то полгода она из нищеты вырвалась вон куда…Легко и скверно. Кому она после этого дедка нужна будет… Нет, я так не смогу. Лучше на третью подработку устроюсь… - А говорил, никому не скажешь, - хмыкаю, отталкивая его. - Про тебя – никому. А Светке пофиг. Она урвала из нашей затеи счастливый билет. Дедок ее боготворит. Слушай, - замолкает, раздумывая. - Что? – спрашиваю, смотря на дверь, на которой потеки белой краски уже застыли и превратились в причудливо-уродский узор. Как оттереть это все?! – Ну? Говори, или я ушла. - В субботу мои знакомые будут отдыхать за городом… - Леша! - Да выслушай ты! – он дергает меня за руку. Шиплю от боли. – Это прям элита, слышишь? Там четверо их всего, на охоту едут и возможно, попросят девочек на ночь. Загородный комплекс в тайге, бассейн, купель, сауна, все дела. Шампанское рекой, они не жадные. Девочки для атмосферы больше. - Мерзость. - Да замолчи. Нормальные мужики, серьезные, у всех бизнес процветает, трое женаты правда, но это не суть, тебе же не на смотрины для помолвки. - Что, значит, мне?! - Молчи. Они редко баб у меня просят, но бывает. И к ним едут самые лучшие. Никто не в обиде, поверь. Машка за ночь сотку с них стрясла. Просто дают денег за глаза красивые и разговоры не тупые. - Не спят? - Спят. Как без секса, Арин? - Фу! - Дура! С такими мужиками пол города встретиться мечтает. Да ты их в обычной жизни и не увидишь нигде, понимаешь? По разным широтам ходите. Это же шанс. И секс для здоровья полезен и деньги, а еще может и влюбится в тебя кто. - Сам сказал – они женаты! - Один в разводе. Классный мужик. Знаком поверхностно, даже для меня он высоко стоит. Я предупрежу, что ты первый раз, чтобы не жестили. Может, даже послушают. - Нет! – дергаю его за руку в ответ. – Никогда и ни за что! - Смотри! – добивает, доставая телефон. – Ты посмотри на него, дура! Морщась и не хотя заглядываю в экран и немею. С фотографии на меня смотрит высокий, широкоплечий, брутальный мужчина в белой рубашке и галстуке. Короткая борода украшает подбородок, обрамляет красиво очерченный рот и чувственные чуть полноватые губы. Темные волосы, темные брови, суровый, но пробирающий истомой взгляд. - Гм, - кашляю, чувствуя, как учащается дыхание. – Ну красивый, да. И опасный. И взрослый! - Ему тридцать пять! – хмыкает сосед. – Тебе двадцать четыре. Самое оно! Подумаешь? Пятьдесят тысяч за ночь точно будет. Дальше, как сама наулыбаешься. - Пятьдесят? – выдыхаю, немея. – Да хоть миллион! Отвянь! Не в силах больше продолжать этот бессмысленный разговор, как и не в силах выдерживать словно оживший взгляд с фотографии, бросаюсь к двери и открыв замок, исчезаю в своей квартире. На встречу ко мне с криком: Мамочка! – бросается дочка. Обнимает меня за талию, прижимаясь. Лепечет, что злые дяди снова их пугали. Я закрываю глаза, с силой жмурясь. Сердце стучит в груди, как бешеное. Перед глазами образ этого мужика…