Глава 32

Вскидываю голову и немею от ужаса. Его глаза стеклянные. Взгляд похотливый. А намерения четко вырисованы на выражении лица. - Не смейте ко мне прикасаться! – рычу. Группируюсь, а потом одним рывком встаю на ноги. Между нами, чуть меньше метра. Он раздувает ноздри и дышит хрипло. - Ты же давалка местная! Или я рожей не вышел? А может думаешь, что мне денег не хватит, чтобы тебя отодрать? Согласен уровень у нас с ним разный, но я не промах. А тебя все равно кажись попользовали и бросили. Не угодна стала барину, да? - А ну пошел вон, черт старый! – хватаю примостившуюся в углу швабру и обхватываю ее как копье. – Череп проломлю, если сделаешь ко мне хоть шаг! - Строптивая какая! – выдыхает, потирая небритый подбородок. Но не шевелится. Думает или хочет притупить мою бдительность… Мои пальцы дрожат. Все внутри клокочет. И он вдруг все-таки делает выпад вперед. По инерции повторяю, и угождаю ему шваброй прямо в грудь. - Сука! – шипит, перехватывая ручку. Слышится звонок колокольчика, кафе заполняется голосами двух мужчин. Один из них нетерпеливо зовет хозяина по имени. - Егорыч! Ты где? - Ладно, - кивает, откидывая рукоятку в мою сторону. – Побаловали и хватит. За работу принимаемся. На кассу иди! Откидываю швабру в угол, не веря, что спасена и схватив с табуретки свою сумочку, мчусь на выход. - Я на вас заявление напишу за попытку изнасилования! - Иди давай! Не позорься! – кричит мне вслед. Выбегаю в зал и две пары глаз смотрят на меня оценивающе. - Ух ты, а это кто такой хорошенький? – спрашивает один из посетителей в клетчатой рубашке и замасленных джинсах. Его небритая рожа не предвещает мне ничего хорошего, а взгляд и ухмылочка так и подавно. Какие-то маргиналы и судя по всему – его дружки. - Продажная любовь, мужики! Не желаете? - А что почём? – реагируют тут же, то ли, по правде, проявляя интерес, то ли попросту издеваясь. Слышу свист за спиной, когда выбегаю на улицу и, не оглядываясь бегу прочь от злачного заведения и его обывателей. Какой ужас! Какой кошмар! Просто слов нет как меня эта ситуация убивает! На подкашивающихся и заплетающихся ногах ковыляю в сторону дома. Меня мутит. Нога, все еще не восстановленная отдается болью. Замедляю шаг, прихрамывая. Перед глазами все еще его похотливое лицо и запах немытого потного тела, амбре табака и жирных холодных беляшей. Меня мутит натуральным образом и, согнувшись пополам, я хватаю ртом воздух. А потом аккуратно схожу с дороги на узкую протоптанную в траве дорожку, ведущую к дачам и, вжав голову в плечи, тороплюсь попасть домой, словно дикий зверь в свое убежище. А я теперь и ощущаю себя гадко и чужеродно. Все вокруг кажется станом врага, а на меня словно открыта охота. Комья влажной земли и валяющихся веток мешают идти ровно, то и дело спотыкаюсь. Автомобильная дорога осталась позади и теперь с двух сторон меня обступает зеленый густой лес. Еще метров сто и появятся первые хибары нашего дачного поселка. Всхлипывая, вздыхаю. Ничего не вижу, потому что слезы застилают глаза. Лицо все еще горит от его оплеухи, а душа разрывается от боли. Редкие встречные прохожие кажутся мне теперь врагами – они смотрят на меня не просто как на плачущую девушку! Мне кажется, нет, я уверена, что они смотрят на меня как на шалаву, о которой трубят все газеты. Мир надо мной схлопнулся – все, абсолютно все знают кто я и что из себя представляю. И эта мысль вытрясает из меня весь дух. На эмоциях, что правят сейчас мной безоговорочно, достаю из сумочки телефон и набираю ЕГО номер. Да, я обещала себе, что никогда этого не сделаю, даже под дулом пистолета, но он во всем виноват и я не могу не сказать ему об этом. Дьявол! Исчадие ада! Сам сатана! - Саша! – выдыхаю гневно. Притормаживаю у лесополосы, опираюсь рукой о березку, пытаюсь отдышаться. - Да. – Его голос звучит спокойно. Как обычно расслабленно. – Говори. - Я ненавижу тебя, понял?! – кричу. – Не-на-ви-жу! – цежу по слогам. Замолкаю, переводя дух и ожидая реакции. Но он молчит. Никак не реагирует. - Скажешь хоть что-то? – взвизгиваю. - А зачем? – хмыкает все так же безмятежно. – Это твое право, Арина. Хочешь и можешь ненавидеть – ненавидь. Я подобного по отношению к тебе не ощущаю. - Скотина! Ненавижу! - Я уже понял. Что случилось, скажешь? Чтобы понимать хоть – за что?! - А тебе не понятно?! Ты издеваешься надо мной, скажи? - Есть предположения, но не хочу гадать. Мне не очень удобно разговаривать. Поэтому либо говори, либо…созвонимся позже. - Еще чего! Я не буду тебе больше звонить! – вскрикиваю, а сама слышу его голос и мне хочется еще и еще. Мазохизм какой-то! - Что случилось? – спрашивает снова. – Ну? – торопит требовательно. - Из-за этих статей о нас, ко мне знаешь какое отношение?! Ровным счетом такое, как меня преподносят! Меня сейчас изнасиловать пытались, и я не шучу! Говорит ты же даешь за деньги, значит, дашь и мне! И лапы свои распускать! И трогал меня! Завалил! - Кто? – его голос как сталь. Как острое лезвие ножа и я теряю спесь. - Да тут один. На работу хотела устроиться. - Я даю тебе миллион. За встречу. И ты еще отказываешься? - Причем здесь ты? - При том, что пока у народа на слуху эта история, к тебе так и будут относиться предвзято! Какая работа, Арина? Зачем тебе эти косые взгляды и пересуды! - Заставь их удалить эти статейки! – всхлипываю, сжимая телефон крепче. - Поздно. Это уже ничего не решит. Весь город гудит как улей. Но я сделаю, то, что должен. Ладно, занят. Позже поговорим. Открываю рот, чтобы возразить, но он отключает связь.