Глава 38

Софи

Никогда бы не подумала, что Джейсон — человек слова, и я не знала, нравится мне это или нет? Он обещал не принуждать меня к супружеским отношениям — и теперь мы жили, как соседи. Также дал обещание, что больше никакой слежки — я поверила. Эта, в отличие от наших целомудренных отношений, новость хорошая. Да, я женщина и имя мне — непостоянство. Я сама отказалась от Джейсона, как от мужчины, и мучилась от этого решения.

Нам невозможно быть вместе, ведь я не та, за кого себя выдаю! Он понятия не имеет, кто такая Софи Хантер. Нужна ли она ему? Но и просто исчезнуть уже не получится. Джейсон не только знает о беременности, он на узи видел наших детей! Ой, ошибочка вышла! — так уже не заявишь. И в отцовстве у него больше нет сомнений. Похоже, выбора, кроме как сказать правду, у меня нет. Сказать и надеяться, что я, Софи Хантер, что-нибудь значу для мерзавца Джейсона Сторна.

— Дэдэ, ты меня слушаешь! — Мишель выразительно постучала ноготком по моей ладони. — Дома есть кто-нибудь?

Нет, у меня дома никого нет. Голова работает совсем в другом направлении.

— Да, — вяло улыбнулась я. — Так о чем ты?

Она состроила кислую мину. Ей немного радости со мной возиться, а тут еще я туплю не на шутку. Да, я знала, что это Джейсон попросил сестру снова втянуть меня в работу фонда, растормошить и увлечь. Поначалу я не откликнулась, остро переживая известие о беременности и все, что этому предшествовало. Но жизнь идет, и я вместе с ней. Легче не стало, но и сидеть в четырех стенах нет смысла.

— Совсем не получается сконцентрироваться, — честно призналась я.

— Что у вас с братом произошло? — вдруг сменила тему Мишель.

Я замялась, прежде чем ответить. Что, интересно, ей известно? Что доверил Джейсон? Официант разложил приборы и налил мне воды. Я сделала глоток, мельком оглядывая просторный зал: время ланча — полная посадка, но на нас вроде никто не смотрит и не слушает. Так с чего начать бы?

— Ты беременна, я знаю.

Я чуть не подавилась водой. Значит, Джейсон сказал ей.

— Родители знают? — осторожно спросила я. Все, петля вокруг моей шеи затянулась. Скоро знать будут все. Скоро это невозможно будет скрыть! Скоро слухи дойдут и до самой Дэйдры, где бы она ни находилась.

— Нет, — сухо ответила она. — Джейсон и мне не собирался говорить, пришлось применить пытки.

Я даже улыбнулась.

— Ты не любишь моего брата? Поэтому с похоронным лицом сидишь?

— Не в этом дело! — возмутилась я. Что за агрессия такая! — Между нами все слишком сложно. Это трудно понять.

— Окей, давай на чистоту: ты мне не нравишься.

Действительно честно.

— Раньше не нравилась, — чуть менее враждебно добавила Мишель. — Но я готова признать, что ты изменилась. — Она осмотрела меня с недоумением. — Ты вообще другой стала. Если бы я была параноиком, то решила бы, что ты не Дэдэ, — она даже рассмеялась нервно. — В любом случае ты жена моего брата и, вероятно, останешься ею, раз уж вы собираетесь родителями становиться.

— Ты считаешь нам не стоит разводиться? — осторожно поинтересовалась я. — Между нами столько было… Плохого…

— Я думаю, что вы оба были не готовы к браку, поэтому совершили столько ошибок. А сейчас, очевидно же, что вы хотите быть вместе!

Я попыталась возразить, относительно Джейсона, естественно. В своих чувствах я была уверена.

— Не нужно! — Мишель отмахнулась от моих доводов. — Я видела вас на показе. Все видели! Только слепой не заметил, что вы с ума друг по другу сходите. Я не берусь кидаться громкими словами и заявлениями про любовь, но видно же, что у вас есть то, чего нет у восьмидесяти процентов пар, проживших в браке пять лет, — она многозначительно и очень по-девичьи рассмеялась.

Да, с пылом и жаром у нас с Джейсоном полный порядок.

— Если вы хотите быть вместе — будьте! И неважно, что было до. — Телефон Мишель затрещал на столе и она, бросив глубокомысленное: — Подумай хорошенько над этим, — ответила на звонок.

Я думала. Уже дома, помешивая ризотто с морепродуктами, думала, думала, думала! И, увы, так и не придумала, как рассказать Джейсону о подмене с наименьшим уроном для каждой из сторон.

Джейсон, когда все же съехал с гостиной, решив вернуться к традиционному рабочему дню, начал возвращаться из офиса довольно рано — к ужину. Обычно он заказывал еду, иногда, вот как сейчас, готовила я. В ресторан ходить я отказывалась — строить из себя светскую жену сил вообще не было, да и не простила его до конца, чтобы любезничать. Сейчас мы общались… ровно. Да, это определение подходит идеально.

Я мысленно заготавливала фразы и прокручивала их в голове: звучит бредово, не удивлюсь, если после объяснений Джейсон направит меня в психиатрическую клинику. А ну-ка, у жены раздвоение личности!

Я положила лопатку и распахнула дверь на террасу: за окном уже прилично похолодало, а мне отчего-то душно — небольшой сквозняк не помешает. Осторожно провела пальцем по прозрачному витражу — как новый, ей-богу! Миссис Донован не зря получает жалование на порядок выше, чем домработницы на аналогичной должности.

Я нажала на кнопку блокировки, чтобы двери, отделявшие столовую от гостиной, не закрывались, и замерла, тоскливо пожирая глазами Джейсона. Свежий и отдохнувший, только что из душа. Белая футболка небрежно брошена на диван, сам уткнулся в смартфон, задумчиво хмурясь. Интересно, что там? Я даже взревновала. Волосы мокрые и забавно взлохмаченные, широкая грудь почти идеально гладкая, а вот темная дорожка, убегавшая под резинку, наоборот, густая и жесткая. Мягкие штаны сидели возмутительно низко, еще чуть-чуть и можно увидеть мистера Джейсона Сторна, того, который ниже пояса живет. Я тихо вздохнула, залипая на его руки, крупные и сильные, и Джейсон резко поднял глаза, поймав меня за подглядыванием. Видимо, вздохнула я все-таки громко.

— Скоро будет ужин, — чуть дрогнувшим голосом предупредила и вернулась на кухню. Я приложила ладонь к пылающим щекам, затем принялась с усилием рвать салатные листья. Кажется, мы поменялись ролями — теперь я сексуально озабоченная дикарка. Даже оделась слишком уж откровенно для женщины, которая с мужем живет как с братом. Шорты у меня ультракороткие — это вещь Дэйдры, честное слово! — зато носки-гетры до середин бедра. Мне беречься надо — ноги в тепле держать. Но майку надела самую обычную, светлую, обтягивающую, без лифчика. М-да…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Сама не знаю, что со мной. Возможно, беременность так влияла, но, когда я не кручинилась относительно нашего с сестрой вранья, то мечтала снова оказаться в объятиях ее Джейсона. Сумасшедших, яростных, губительных объятиях.

— Помочь с ужином? — услышала практически над ухом. Он остановился за спиной, совсем близко. Его тепло волной прокатилось по коже, согревая изнутри, сердце согревая. Я закусила губы и выдавила:

— Спасибо, я почти все.

— А с каких пор ты готовишь? — вдруг поинтересовался Джейсон. — Не подумай, что я против, просто раньше за тобой тяги к домашним делам не замечал.

Вот он мой шанс. Разница, которую даже он заметил, хотя еще не понимает подвоха. Я резко обернулась, утыкаясь в обнаженную грудь — футболка, очевидно, так и осталась в гостиной.

— Когда в… мы, — тут же поправилась я, — поженились, мне было всего двадцать лет! Многое изменилось! — Сил на признание, точнее, смелости, я пока не нашла. — Хватит судить меня в давно прошедшем времени! — и добавила, отворачиваясь: — Ты меня совсем не знаешь.

— Я уже понял.

Я почувствовала жар ладоней, зависших над моими плечами. Джейсон так и не коснулся меня — держит обещание. Мы оба страдаем от отсутствия близости, но терпим. Он хотел доказать мне, что, живя вместе, я могу быть свободной в выборе (верность не оговаривалась отдельно, но, уверена, мужчин я выбирать себе не могла). Я же желала поверить, что Джейсон может быть человеком и мужем.

— В холодильнике есть домашний лимонад, — сказала, нарушая молчаливое напряжение, звеневшее между нами. — Хочешь?

— Очень хочу.

Сказано со смыслом? Или это мне уже мерещится подтекст? У меня сладкая дрожь по телу разбежалась, истомой низ живота наполнился, а Джейсон ушел. Просто ушел. Налил в стакан лимонад и включил в гостиной баскетбол. Неужели от меня ждет полной капитуляции и признания в желании, чтобы он был моим мужем во всех смыслах? Ох…

После ужина сразу поднялась к себе: я поставила самой себе условие — не сближаться с Джейсоном, пока не признаюсь. Это и стимул, и честно по отношению к нам обоим. У нас и так слишком много завязано на сексе, нужно уметь без него вопросы решать.

Мне снилось что-то странное и страшное. Будто я пытаюсь найти выход, но не находила. Голова кружилась, мысли путались и катастрофически не хватало воздуха. Я резко села в постели, судорожно вдыхая. Сердце билось где-то в горле, пульс зашкаливал, а липкая тревожность, как стая насекомых, облепила тело. Мне нужно уйти. Нужно подышать. Просто оказаться на улице. Я не знала, куда пойду, но чувствовала, что должна спешить. Внутри все сжималось и переворачивалось от страшного чувства неотвратимости: возможно, я никуда не приду, но хотя бы попытаюсь дойти.

Внутреннее беспокойство подстегивало, поэтому я не стала раздеваться, а натянула джинсы, запихав в них шелковую сорочку, сверху — пальто. Ноги сами понесли к выходу, не заботясь об отсутствии обуви. Я даже не заметила Джейсона, сидевшего в гостиной с ноутбуком.

— Дэдэ? — позвал он, но мне было не до него. Мне просто нужно выбраться отсюда. — Ты куда?!

— Мне нужно, — ответила, не глядя.

— В смысле «нужно»?! — Он подскочил, отрезая меня от двери. — Время два часа ночи, куда ты?

— Ты не понимаешь: мне нужно спешить. Меня ждут.

Он осторожно обхватил мое лицо, пристально разглядывая. Джейсон хмурился, поджимая губы, а я пыталась высвободиться.

— Мне нужно уйти, — твердила я. — Нужно, понимаешь? Не держи меня, — почти повисла у него на руках. — Дай мне уйти! Пожалуйста, дай!

— Дэдэ, послушай, — очень спокойно говорил он. — Тебе никуда не нужно. Здесь твой дом. Я здесь.

— Дэдэ? — остановилась я, глубоко, резко глотая воздух. — Где же она? — кислород с хрипом вырвался из легких, больше вздохнуть не получалось.

— Господи, да что с тобой! — не понимал Джейсон, взволнованно касаясь меня, а я хрипела, пытаясь сделать вдох. Внутри все отекло и онемело, перед глазами круги черные, сознание ускользало, только страх и боль остались, потом темнота, глухая и вечная.

Очнулась я с головой между коленями.

— Дыши медленно и ровно, — приговаривал Джейсон, поглаживая меня по спутанным темным волосам. — Алло, доктор Миллер, извините, что так поздно…

— Не нужно врача, — сказала тихо, полностью очнувшись ото сна. Это какое-то помутнение или раздвоение. Может, я лунатиком стала? Никогда ничего подобного со мной не происходило. Я словно себя потеряла.

— Все нормально, просто дурной сон приснился.

— Давай все же…

— Не нужно, — мягко настояла я. Джейсон кивнул и, сняв с меня пальто, понес наверх.

Когда я оказалась в неглиже и полностью укутана одеялом, он придвинул к постели низкое, светло-серое кресло и сел напротив.

— Ты собираешься так всю ночь сидеть? — ошеломленно шепнула я.

— Да.

— Не нужно, ты что. Это у меня от нервов.

— Дэдэ, во избежание моего невроза, я буду рядом. Мне так спокойней.

Я закусила губу, чтобы не всхлипнуть. Слезы отчего-то градом покатились по лицу, капая на руки. Я любила его. После всего, что было, любила. За все и вопреки всему. Отвратительный характер, цинизм и эгоизм его любила. Без этого Джейсон Сторн был бы другим человеком. Но он умеет волноваться, сопереживать и признавать вину — это тоже он, Джейсон. А все, что не умеет, возможно, я смогла бы научить.

— Ляг со мной, — попросила, незаметно вытирая слезы. Джейсон без лишних вопросов устроился на соседней половине. Он не дотрагивался до меня — не обнимал, не приставал, — но я чувствовала его молчаливую поддержку, понимала, что сейчас я не одна. Он волновался, беспокоился. За меня беспокоился! Я прикрыла глаза, обнимая подушку. Наверняка, Джейсон сейчас думал, что у его жены неслабое расстройство психики, но я была уверена, что он не станет использовать это против меня. Еще неделю назад казалось, что между нами больше никогда не будет ничего личного, сокровенного, интимного, что я не смогу простить его за недостойное поведение, а теперь готова доверить ему даже свою жизнь.

Уснуть я так и не смогла. Боялась возвращения в кошмар. Такого реального, всепоглощающего страха мне чувствовать еще не доводилось. Даже когда узнала про болезнь отца. Наша беда была реальной. Страшной, несправедливой, но все же реальной, а чувство, испытанное в полусне, необъяснимое и даже потустороннее.

Я осторожно села в постели, стараясь не тревожить спящего Джейсона, но он, кажется, тоже не смог уснуть.

— Что случилось? — спросил ровно, но я слышала несвойственные нотки беспокойства в голосе. Неужели мой неисправимый мерзавец становится человеком? «Не твой», — шепнул противный внутренний голос. Да, я помню, помню.

— Мне страшно, — ответила честно. — Боюсь, что сон повторится. Пойду, заварю чай.

— Давай я. — Он накрыл мою ладонь своей, сжимая, делясь своей силой. На меня столько всего навалилось, странно даже, что шизофрения не началась. А может, началась? Я бы даже не удивилась. И не испугалась — теперь я не одна. А ведь Джейсону тоже понервничать пришлось. Возможно, ему тоже страшно, но и он больше не один. Я потянулась к нему сама, уткнулась носом в щеку, вдохнула терпкий аромат средства после бритья, нашла губы и нежно поцеловала. Да, мое слово ничего не стоит. Да, я не могу жить с ним и не быть его. Я уже его. Дети, крепнувшие во мне день ото дня, его. Так зачем мучить нас обоих?

Джейсон подхватил меня под бедра, усаживая сверху, вдавливаясь в меня пахом. Он хотел, но ждал, когда я созрею и упаду в руку, как спелая гроздь винограда. Когда признаюсь самой себе, что мы не можем не быть вместе физически. Да, наше душевное родство под большим вопросом, но моя чувственность выбрала этого мужчину.

— Дэдэ, — шепнул он, проводя губами по моей шее, громко вдыхая мой аромат.

Имя сестры царапнуло слух. Мне бы хотелось услышать свое, данное при рождении. Назовет ли Джейсон когда-нибудь меня «Софи»?

— Сладкая моя. Ты пахнешь карамелью и розами. С ума меня сводишь…

Я повела бедрами, через тонкую ткань трусиков ощущая давление твердого члена. Как давно мы не были вместе. Как я хотела, как нуждалась в близости. Его, Джейсона, близости. Он буквально сорвал с меня сорочку, обхватывая груди, прикусывая острый сосок. Совершенно не деликатно, не делая скидку на мое положение, и это безумно возбуждало.

— Ах… — простонала я, выгибаясь навстречу огненным ласкам, запуская руку под тугую резинку боксеров. Крепкий ствол толкнулся в ладонь, разгоряченный, тугой. Теперь я точно знала, что Джейсон не был с женщинами, пока я «спала».

Я сдвинула трусики, собираясь насадиться на него, ощутить в себе. Во мне его место! Только во мне! Но мне не позволили.

Джейсон опрокинул меня на подушки, агрессивно провел руками по обнаженным бедрам и рванул тонкое кружево, разрывая маленькое произведение искусства. Я даже поняла, почему он это сделал. Ему нравилось доминировать и применять силу — это его удовольствие, а иногда — даже слабость. Но сейчас он боялся причинить вред нашим детям, но к трусам его страхи не относились.

— Твое тело — мой храм, — шепнул Джейсон, осторожно поглаживая мой живот, уже заметно округлившийся. Развел ноги широко, раскрывая меня полностью. Серебристый свет луны интимно освещал спальню, добавляя странной торжественности нашему маленькому ритуалу.

Джейсон опустился и медленно провел языком вдоль промежности, срывая с моих губ порочный стон. Он посасывал и вылизывал меня, раздвигая складочки, проникая в самую глубь. Заставлял изнывать от наслаждения, но не доводил до конца.

— Возьми меня, — шепнула я.

— Хочешь член? — вкрадчиво поинтересовался он.

— Да.

— Так? — Он ткнулся им в клитор, размазывая горячие соки. — Или так? — Вошел в меня одной головкой, рисуя ей круги, распаляясь и меня распаляя. Я попыталась обхватить поясницу ногами, чтобы Джейсон заполнил меня до отказа. — Проси.

— Пожалуйста, — взмолилась я, поднимаясь. — Пожалуйста, — ласковой кошечкой потерлась сосками о его губы. Джейсон прихватил одни, больно прикусывая. — Пожалуйста, — я накрыла рукой его ладонь, медленно ласкавшую жесткий член. Смотрела в голубой лед его глаз, двигаясь в одном ритме, затем толкнула, чтобы он лег. Я хочу сама все сделать. Стать госпожой на сегодня.

Я приняла его до отказа, то ускоряясь, то медленно облизывая головку, прихватывая зубами уздечку, заставляя Джейсона замирать от острого наслаждения. Мошонка тугая, полная семени. Я чувствовала, как сперма стремится по стволу, желает излиться. Настоящий вулкан с бурлящей магмой внутри!

— Нравится? — промурлыкала я, держа его страсть в своих руках.

— Иди сюда, детка, — он попытался усадить меня сверху, но я не далась. Я хозяйка положения!

— Поднимись! — скомандовала я.

— Что? — Джейсон удивился.

Я встала в позу собаки и сексуально запустила руку между ног, лаская себя, постанывая, запуская пальчик в дырочку. Во все…

— Если хочешь попасть сюда, заслужи.

— И как же? — с обманчивой мягкостью спросил он.

— Видишь эту дырочку? — Я со стоном ввела палец в вагину. — Поработай над ней. Я закончу и позволю кончить тебе.

Джейсон тихо, с ленцой рассмеялся, но мои бедра в тиски зажал. Он резко и быстро вколачивался в меня, скользя стволом по промежности, толкаясь концом в клитор. Знает, мерзавец, как довести меня до оргазма.

— Какой же развратной блядью ты стала, — шептал грубости он. И мне нравилось. Меня заводила эта пошлость. В жизни нет, а в сексе — я готова быть самой последней шлюхой. — Я буду трахать тебя во все щели, когда и где захочу. Ты будешь заглатывать мой ствол, когда я прикажу. Кто твой господин, моя любимая жена?

— Ты! — выдохнула, бурно кончая. Джейсон, не давая опомниться, на всю длину пронзил меня, грубо стиснув грудь, вбиваясь в меня жестко, насаживая, как добычу на вертел. Он залил меня семенем, наполняя священный сосуд. Затем перевернул и навалился сверху, накрывая губы.

— Я скучал, — сказал тихо, но для меня мир окрасился яркими красками. Джейсон назвал меня любимой. Он скучал по нам. Этой ночью мне больше не снились кошмары. Я заснула счастливой. Почти…

Джейсон на ходу допивал кофе, опаздывая на какую-то важную встречу за завтраком. Важный разговор я решила отложить до вечера. Перед смертью, конечно, не надышишься, но…

— Во сколько у тебя прием? — спросил он, поставив чашку.

— В два, — отрапортовала я.

— Сэм отвезет.

— Не нужно, — возразила мягко. — Я выйду пораньше, прогуляюсь.

Джейсон взял дипломат, и мы вместе пошли к двери. Да, я провожала своего мужчину.

— Во сколько выйдешь из дома?

— Не знаю, минут за тридцать. Пока дойду.

— Я встречу тебя в клинике.

— Ты всегда будешь со мной ходить?

— Да. — Он погладил меня по щеке; я прижалась к его руке, прикрыв глаза. До поцелуев мы еще не дошли, но и это уже большой прогресс! Нежность для Джейсона что-то сложное и слишком личное. Ее он тоже считал слабостью. Я попробую показать ему, что это не так. Любить не стыдно.

Поработав над планом уроков на будущий месяц, я встала и размяла спину. Пойду прилягу. Детей в центре активно распределяли в фостерные семьи, но новые всегда появляются. Миссис Говард не торопилась освобождать меня от трудовой деятельности, а я и рада. Возможно, я останусь там работать. Возможно… Все решит сегодняшний разговор. После него уже буду думать, как жизнь свою по новой строить. Будет непросто, совсем непросто. Помимо Джейсона есть отец, сама Дэйдра, моя жизнь в Санта-Кларе, а еще люди, с которыми я здесь взаимодействовала. Да, подмена, представлявшаяся легкой аферой, стала целой жизнью. Сложной, проблемной, абсолютно невероятной, но такой необходимой мне. С этой мыслью я уснула, а когда проснулась, поняла, что безбожно опаздываю!

Быстро причесалась, натянула джинсы, свитшот и ботинки на плоском ходу. У меня пятнадцать минут, чтобы добраться до клиники. Подняла воротник красного кашемирового пальто и задумалась, стоя у парадной.

— Миссис Сторн, такси? — предложил швейцар.

Я посмотрела на желтые кроны, видневшиеся на той стороне. В воздухе разливалась осень, с запахом прелых листьев и ароматом дождя. В это было что-то романтичное. Осень в Нью-Йорке… Я никогда ее не видела. В Калифорнии осень совсем другая.

— Не нужно.

Я перешла дорогу и быстрым шагом пошла через парк. Природа увядала, готовилась к долгой спячке, но я чувствовала странный покой, взрывая ботинком ворох листьев. Я не могла надышаться сладковатым маревом, навеянным скорым дождем. Проблемы отступали, освобождая плечи от тяжкого груза. Мне даже стало казаться, что разговор пройдет более или менее терпимо. У нас с Джейсоном будут дети, у нас есть безумное влечение, мы, когда не пытаемся уничтожить друг друга словом, можем общаться нормально и даже интересно. Да, я искала аргументы в пользу нашей пары. Но, конечно, я не могла знать, как воспринимает нас Джейсон. Он женат на Дэдэ, а я как ни крути не она. Софи Хантер по-другому выглядит, одевается, думает…

— Туда нельзя, мэм.

Меня остановил офицер, когда я свернула к пруду.

— А что случилось? — Я выглянула через его рослую фигуру: все обтянуто желтой лентой, полиция, медики.

— Обойдите с другой стороны, мэм, — он больше не смотрел на меня, отгоняя прочих зевак.

— Говорят кого-то убили, — услышала я. — Да, женщину вроде, — ответил кто-то.

Вдоль позвоночника пробежал холодок, а внутри нарастала паника — прогулка сразу потеряла свое очарование. Я вспомнила вчерашний сон. Ярко и страшно. В нем я была совсем одна. Дышать было сложно и больно. Тошнота подкатила к горлу. Я резко развернулась и быстро побежала в обратную сторону. Хочу домой. В тепло и безопасность. Хочу к Джейсону.

Распахнула дверь, окунаясь в привычные звуки и запахи, и сразу достала телефон. Нужно позвонить, предупредить, голос его услышать. Черт, зарядка на нуле. Вчера не поставила. Я, не раздеваясь, поднялась наверх. В спальне пусто. Нужно на кухне посмотреть. Вышла на открытую галерею и удивленно замерла, услышав голос Джейсона. Он же вроде меня должен встречать у клиники?

— Как все прошло? — он говорил по телефону. — Сработали чисто? Отлично. Наконец-то эта мразь исчезнет из моей жизни навсегда. Ладно, мне идти нужно, давай.

Интересно, о чем это он? Хм… Я собиралась окликнуть его, когда телефон снова зазвонил.

— Да, — он замолчал на мгновение. — Это я, да. — Джейсон слушал не перебивая, прежде чем хрипло бросить: — Скоро буду.

Он выбежал из дома раньше, чем я успела опомниться. Странный день сегодня. Кажется, зря я выбрала его для откровенного разговора…