Глава 44

Вопреки обещаниям Фелекс ничего не рассказывал мне еще четыре дня. Как я ни допытывалась, он был непробиваем.

– Сначала мы приедем в новый дом, – объяснял он, бесконечно долго сжимая меня в объятьях, – а потом как минимум два дня я буду тебя откармливать. И только потом, если твое состояние станет получше, я все тебе расскажу.

Он сдержал свое обещание. Два дня у нас только занял перелет, хотя в тот день мы только прибыли в аэропорт, как началась регистрация. Фелекс задолго до этого сделал для нас новые паспорта, чтобы наши родственники и знакомые не могли нас отследить по купленным билетам.

Затем почти десять часов перелета, четыре часа ожидания и еще три часа перелета. Смена часовых полюсов, акклиматизация – меня настигли все прелести перелета на другой конец планеты, но наконец в уютном немецком городке мы сели на автобус, который повез нас вдоль живописных видов природы. После автобуса была еще машина, но на этот раз Фелекс вел сам. А затем почти сутки сна для меня, так как я была как выжатый лимон.

В следующие два дня Фелекс откармливал меня едой, которую готовил сам, и восстанавливал меня капельницами. Так же Фелекс прекрасно знал, что я каждый день списываюсь с братом, поэтому напоминал мне о письмах каждый день. Я же до сих пор не могла поверить в происходящее. Неужели весь этот кошмар закончился и нас больше никто не найдет в этом глухом лесном местечке?

Однако несмотря на такую отдаленность от населенного пункта, в доме было и отопление, и свет, и питьевая вода, и интернет. Единственное – нужно было ездить в населенный пункт за покупками. В остальном это был рай для интроверта, или для двух людей, которые хотели сбежать от всего мира.

– Я давно купил этот дом, – признался Фелекс, после очередного завтрака вместе. Я сидела у него на коленях и крепко обнимала моего мужчину, а он терпеливо кормил меня со своих рук. – Мне всегда хотелось жить в полном уединении. Раньше профессия не позволяла. Но ты не бойся, каждый день к нам будет приходить лесник. Это нужно для того, чтобы контролировать мои состояния. Кроме того, я буду пить много лекарств, чтобы мой эпизод не начался снова. В населенном пункте есть психиатрическая клиника, которую я буду посещать строго по расписанию. Я уже встал на учет, так что кроме лесника, к нам регулярно будут приезжать медработники и контролировать мое состояние. Не волнуйся, я все предусмотрел. Только… тебе нельзя иметь от меня детей.

– Расскажи мне все, пожалуйста, – я прижалась лбом к его щеке. – Я не представляю как пережила это время.

– Расскажу, – согласился он. – Понимаешь, я ведь тогда действительно хотел покончить с собой. Я понимал какое я чудовище. Собственно, я знал это всегда, но теперь я понимал, что пока жив, то могу снова забыться и навредить тебе. Я не мог этого допустить. А как жить дальше без тебя я не представлял. Скажу честно: я не думал, что ты придешь ко мне. И я не думал, что при выстреле моя рука дрогнет и пуля полетит не в затылок, в висок. Очевидно, с механизмом пистолета было что-то не так. Наверное, я давно его не чистил. Я не знаток огнестрельного оружия. Но случилось то, что пуля пошла не своей траектории и в целом у нее был очень слабый импульс. Она раздробила мне череп, но не вылетела насквозь.

– И когда я вдруг услышал твой голос и понял, что еще жив, я подумал, а вдруг это судьба? Если даже сам дьявол не желает забрать меня к себе, значит, я должен сделать что-то еще в этой жизни. Определенно что-то хорошее. Я решил жить ради тебя и только для тебя. Я все понимаю. Все осознаю. Да, я избежал наказания, но я очень хочу искупить свою вину. Я буду работать в этой клинике, врачи которой будут меня контролировать. Я в совершенстве знаю язык. Так я смогу быть полезен людям. И ты так же сможешь учиться на психолога и психотерапевта, если захочешь. Я обо всем позабочусь. Теперь меня будет контролировать такое количество людей, что у меня не будет шансов сорваться. А если признаки все-таки появятся, то я буду эти эпизоды проживать в клинике, а не дома. Я понимаю, очень трудно отречься от того, кто я есть на самом деле, но я действительном хочу быть лучше ради тебя одной.

– Но почему врач сказал, что ты умер? – с моих щек скатились слезы, а Фелекс бережно собрал их губами.

– Перед операцией я попросил его об этом, – ответил он. – Я не знал каким я буду после нее. Может быть, я превращусь в овоща, или совсем ничего не буду соображать. Я хотел дать тебе шанс на счастливую жизнь. Без меня. К тому же мое лицо очень пострадало на тот момент. Я прошел ряд пластических операций, чтобы восстановить его. Также у меня было сломана и раздроблена челюсть, удалена лобная доля мозга. Я не знал насколько неполноценным стану. Я не мог есть целый месяц, пока челюсть не срослась. Но все эти два месяца я следил за тобой. Мне было больно от того, что с тобой происходит, но также я знал что на прослушивании. Твой брат тоже следил за тобой. Он думал, что раз ты не дала показаний по маньяку, значит он вернется за тобой, ведь свидетель преступнику не нужен. В целом твой брат оказался прав, и я действительно за тобой вернулся.

– Это было так жестоко, – я снова заплакала. – Я ведь уже решилась себя убить в тот день. Ты мог хотя бы мне написать!

– Я бы не допустил этого, – Фелекс нежно целовал мне губы. – Я видел до чего ты себя доводишь, но я правда не мог прийти за тобой раньше. Поверь, я улаживал дела так быстро, как только мог. Но ведь сейчас ты со мной. И я больше тебя никому не отдам. Я люблю тебя.

Фелекс притянул меня к себе еще ближе и оставил короткий поцелуй на моих губах.

– И я тебя люблю, – выдохнула я между поцелуями и снова предалась ласкам с моим мужчиной.

Больше слова были не нужны. Все неважно. Я хочу быть с этим мужчиной, и я верю, что мы можем быть вместе до глубокой старости. Я не хочу больше ни о чем другом думать.