Глава 42. Идеальный план

Я переворачиваю подушку, под щекой она уже горячая.

Прикрываю глаза — и тотчас же словно со стороны вижу, как прикуриваю от Сашиной зажигалки. Пластиковая, синяя, с тонкими царапинами — он носил ее в кармане вместе с ключами от дома. Огонек бесится на ветру. Я с наслаждением делаю вдох, но не во все легкие — в груди уже щекочет. Выпрямляюсь. С трудом отвожу от зажигалки взгляд и смотрю Данику в глаза.

“Какие еще у тебя остались вещи от отца?” — спрашиваю и прикусываю язык. Надо было с чего-то другого начать — не так прямо.

“Фотографии, музыкальные диски, его парадная форма.”

“Парадная форма…” — Я сглатываю комок в горле.

“Да. Капитанская. Он был капитаном лайнера, ты знала?”

“Нет”, — снова вру я. И ненавижу себя за это.

“А покажешь?.. — И тотчас же оправдываю перед Даником свое неуемное любопытство: — Возможно, сохранилось фото моей мамы, я оставила его в вашем доме. Кстати, ты знаешь, что твой отец и моя мама учились в одной школе?..”

Снова переворачиваю подушку.

Комната пропитана мутным предрассветным светом. Ложусь на бок и смотрю на свое отражение в большом резном зеркале.

“Какие еще у тебя остались вещи от отца?..”

“Фотографии, музыкальные диски, его парадная форма...”

Переворачиваюсь на спину и смотрю в потолок.

Лето закончится, и я уеду. Но у меня есть еще два месяца, чтобы проститься с Сашей.

Уеду — и все будет, как раньше. Может, даже лучше. Ведь теперь наши отношения прервутся не на случайной фразе, услышанной от моих родителей на кухне. Это как переписать прошлое.

Как же я хочу увидеть его форму!.. Ту самую, в которой Саша пошел за мной на берег реки. В котором спустился на лодочную станцию. И позволил мне делать то, чего не позволял никогда. Уступил мне, принял меня. Самая важная ночь в моей жизни.

Даник сам попросил меня остаться. Это был его выбор, я хотела уехать.

Пусть все так и будет. Я остаюсь здесь до конца лета, усадьба ремонтируется, Саша рядом в моих фантазиях. Все под контролем.

Я встаю с кровати, залезаю с ногами на подоконник и распахиваю занавеску, чтобы отчетливее видеть проступающую над садом розовую полоску.

Вчера в это время я встречала рассвет, сидя на лошади, а Даник обнимал меня сзади. Кажется, неделя прошла… Время сейчас движется совсем иначе.

Вставляю наушники в уши и включаю на телефоне “Нежность”. Обнимаю колени руками.

До вчерашней ночи — до того, как я приняла решение — эта песня разрывала душу в клочья, а сейчас вызывает светлую грусть. Словно рана затягивается. Значит, я приняла правильное решение, так ведь?

У меня ощущение, что все может получиться, все может сработать. Мне словно стало проще дышать. Я внутренне улыбаюсь.

Ласточки, разрезая воздух, взмывают к основанию крыши — похоже, у них там гнездо. Солнечный свет полосками ложится на подоконник, тени веток на них — будто татушки на золотисто-розовой коже. Ласковый ветер льется в открытое окно, ластится к ногам. Впервые за много лет я не просто замечаю это, а наслаждаюсь.

Обнимаю себя в футболке Саши.

Я никому не сделаю больно, а сама стану счастливее. Похоже на идеальный план.