Глава 9. Это все равно не пройдет

Мы идем к озеру. Теперь я замечаю, что газон скошен и пристань покрашена. Мне от этого становится легче. Но арбуз все портит. Арбуз — это снова воспоминания. Мы ели его с маленьким Даником и швырялись корками в уток. Теперь Машка с Даником тоже швыряются корками в уток, но это уже не кажется хорошей идеей. Я ругаюсь, злюсь, угрожаю, гуглю информацию о засорении водоемов — правда, ничего не грузится, а этим двоим все равно.

Машка ныряет первой.

— Мам, смотри, я как катер! — говорит она, подныривает и плывет под водой стрункой, пуская пузыри.

Даник открывает об ограждение бутылку пива, протягивает мне.

Качаю головой.

— Я не пью пиво в такую жару.

— Почему?

— В голову дает.

— Ну и что?

— Даник, прекрати. Ты как Машка! Миллион “почему”.

Похоже, мои слова его задевают. Он становится серьезным. Отставляет бутылку на ограждение и молча ныряет.

Правда, едва выныривает, затевает игру с Машкой. Похоже, этот солнечный мальчик отходчивый.

Они бесятся, сталкивают друг друга с пристани. Прыгают с нее то щучкой, то колесом. Я жую арбуз, склонив голову, чтобы сок стекал прямо в воду, а на самом деле — чтобы скрыть слезы, которые текут и текут по щекам. Арбуз получается сладко-соленый.

На этой пристани мне все напоминает о Саше: и запах нагретых солнцем досок, и мельтешение мальков на мелководье, и багряный закат, который начинает растекаться над озером, будто верхушки елок вспороли солнцу брюхо.

Машка вылезает из воды. Неужели выдохлась?! Но нет, просто, оказывается, в сарае котята. Обернувшись в полотенце, она несется туда.

Даник выныривает, опирается локтями на пристань. Смотрит на меня сквозь влажные ресницы.

— Поплавай со мной. Вода как парное молоко.

Сглатываю тугой комок в горле. Когда-то я сама говорила Саше эти слова — вот так же глядя на него снизу вверх, опираясь локтями о пристань. А потом мы впервые поцеловались...

— Кать? Тебя что, силой заставить развлекаться?

— Даник, ну отстань…

— Даник? — цепляется он. — Меня только папа так называл. Все зовут меня Даней.

Мои щеки теплеют. Я нахожу повод отвернуться — какие красивые стрекозы в паре танцуют над озером!

Он поймал меня.

Скидываю шорты и майку. Сажусь на край пристани, свесив ноги в теплую воду, а потом зажмуриваюсь и спрыгиваю.

Погружаюсь под воду с головой и какое-то время нахожусь там, в темноте и тишине. Как же здесь спокойно… Выныриваю.

— Поплыли на тот берег, — предлагает Даник, плавая вокруг меня, как акула.

— До него же метров пятьсот, не меньше.

— Я тебя спасу, если что.

Я только фыркаю.

А потом кричу:

— До соседней пристани на перегонки! — И срываюсь с места.

Даник меня, конечно, догоняет. Но, уверена, первые пару десятков метров он напрягся, что я его сделаю.

Мы еще какое-то время плаваем, болтаем о разной ерунде, дурачимся. Солнца почти не видно, остался только самый краешек — все вытекло на озеро. Какая красота! И тихо — только наш с Даником разговор и всплеск воды от движения наших тел.

Даник подтягивается на руках на пристани и вылезает первым. Выпрямляется.

И — ну почему снова? ведь только же все было так хорошо! — на меня обрушивается, наверное, сотое за день дежавю. И в этот раз оглушает по полной.

По его телу стекает вода, в оранжевом затухающем свете это выглядит невероятно красиво, словно в рекламе. Даже еще красивее — потому что по-настоящему. Потому что сейчас Даник не выглядит копией Саши. Он выглядит как Саша. А мне снова восемнадцать.

Он подходит к краю пристани и протягивает мне руку.

Я знаю, что будет дальше. Я вылезу, он накинет на мои плечи полотенце — только что на него оглянулся. И в этом не будет никакой нежности, даже Машка ничего не заподозрит. Но…

— Ну, давай, хватайся! — просит Даник.

А я даже руку поднять не могу: она будто чужая. От всех этих совпадений. И от мысли о том, что сейчас мы впервые коснемся друг друга. Что я коснусь Саши.

— Не могу. Судорога, — вру я, а у самой зубы постукивают, будто бы я внезапно замерзла.

Даник без раздумий ныряет в воду. Подхватывает меня на руки — я и опомнится не успеваю — и несет к берегу. Чувствую, как с каждым его шагом в воде тяжелеет мое тело. А еще — как под моей ладонью быстро-быстро бьется его сердце.

Прижимаюсь щекой к его плечу, меня колотит. Он никогда не будет моим, я никогда не испытаю с ним то, о чем мечтаю.

— Ты вся дрожишь… — говорит то ли Даник, то ли Саша, и крепче прижимает меня к себе. — Пойдем в дом? Я тебя отогрею.

“Это все равно не пройдет”, — думаю я и в ответ киваю.