Глава 26. Только одна попытка

Рисай

Первый раз женщина Элроя позвонила сразу, как только я переступил порог квартиры Ройтана.

Я слушал её рассказ, а сердце бешено стучало в груди. Я почти физически чувствовал, как седеют волосы. И всё же был благодарен Марине за участие в судьбе Дарьи и за то, что не стала скрывать от меня её состояние.

В какой-то степени то, как реагировала на сложившуюся ситуацию бывшая савари наместника, лишний раз убедило меня в правильности собственного выбора.

Старые обиды — ничто, когда на кону стоит жизнь близкого человека.

В больнице у Дарьи началось кровотечение.

Несколько часов врачи боролись за две жизни сразу. Дарью довольно долго продержали под капельницей. А после ввели в искусственный сон и положили в специальную медицинскую капсулу для поддержания жизни и сохранения беременности.

Марина обещала сообщить, как только станут известны подробности.

Следующего обещанного звонка мне приходится ждать почти двое суток. Я уже решаю связаться с Мариной самому, когда браслет на запястье всё-таки издаёт долгожданный звук входящего звонка.

Отвечаю на него, не задумываясь ни на миг.

— С ними всё в порядке? — выпаливаю сходу, забыв даже поздороваться.

— Всё плохое позади, Рисай, — спокойным, ровным голосом отвечает Марина. И я в который уже раз в душе восхищаюсь выдержкой этой женщины. — Учти, Элрой не знает о моём звонке. Но я считаю, ты имеешь право знать, что Дарью уже перевели в палату. Они с малышом пока под наблюдением.

За последние дни эта новость становится самой радостной и желанной. Она даёт мне право надеяться, что у нас с Дарьей ещё остаётся шанс. Шанс всегда быть вместе и воспитывать нашего ребёнка.

— Скажи, в какую больницу её отвёз Элрой, — прошу Марину. — Я хочу поговорить с Дарьей. Хочу сказать, что она нужна мне. Пожалуйста, помоги увидеть её.

— Нет, ничего не выйдет, — отвечает она резко. — Просто перешагнув через Элроя, ты не сможешь получить его дочь. К тому же твоё изгнание официально пока не отменено. Прости, но ты всё ещё беглый преступник.

Эти холодные, жестокие слова, как удар под дых. После них едва забрезжившая на горизонте надежда меркнет моментально.

— Я ведь не чужой для Дарьи. Она носит моего ребёнка! — напоминаю, испытывая странную, незнакомую до этого дня нежность.

От единственной мысли о Дарье, держащей на руках нашего малыша, в груди разливается тепло.

— Рисай! Тебя не пустят даже на порог больницы. — Марина тотчас одной фразой опускает с небес на землю. На миг замолкает, а уже через пару мгновений со вздохом продолжает: — Пойми. Это личный приказ Элроя. И я не стану вмешиваться и оспаривать решение наместника. Только ты можешь убедить его поменять отношение к тебе.

— Он не изменит своё отношение. Элрой ненавидит меня. — Качаю головой, ощущая, как возможность быть с Дарьей утекает сквозь пальцы, словно песок. — Это ты, Марина, не держишь на меня зла, а Керташ продолжает отгораживаться стеной из своих приказов.

— Он никогда не испытывал ненависти к тебе. — Её голос в динамике моего браслета звучит настолько чётко и уверенно, что я почти готов поверить. — Ты сам подтолкнул Элроя к такому решению. А значит, только ты можешь сделать так, чтобы он изменил это решение.

— Может, ты заодно скажешь, и как именно я должен поступить?

Марина вновь делает паузу, видимо, обдумывая ответ на мой вопрос.

— Позвони ему. Сегодня, — произносит она неожиданно то, что я меньше всего ожидаю сейчас услышать. — Дай Элрою понять, что Дарья тебе дороже всего на свете. Что она не способ вернуться из Призона в прежнюю столичную жизнь. Не просто временная прихоть и не Кукла для твоих игр в бессмысленную месть.

— Когда-то я, действительно, видел в ней способ вернуться и отомстить за изгнание, — усмехаюсь я горько. — Сейчас всё иначе. Я вижу в Дарье женщину. Мать моего ребёнка.

— Я верю, Рисай. Осталось только, чтобы и Эл поверил. Лишь так у вас с Дарьей будет шанс.

Перебросившись ещё парой фраз, мы с женщиной Элроя прощаемся. Какое-то время я обдумываю её слова. И, обдумав, на свой страх и риск набираю на браслете личный код связи с наместником.

— Ну, надо же! Господин Диррон собственной персоной! — Элрой отвечает на мой звонок так быстро, словно уже ждал его. — Что-то хотели сказать мне?

Стараясь не обращать внимания на его нарочитую язвительность, тихо интересуюсь:

— Хотел узнать, как чувствует себя Дарья.

— Ты меня поражаешь, Диррон! — заводится наместник Земли с пол-оборота. — Ты хоть понимаешь, что сделал ребёнка двадцатилетней девчонке?! Моей дочери!

Больше всего в жизни мне сейчас хочется напомнить Элрою о том, как двадцать лет назад он отдал Дарью, не пожелав даже взглянуть. Как отправил на смерть Хлою. Женщину, родившую от него дочь. И не ему читать мне нотации и упрекать в будущем отцовстве.

Но я сжимаю кулаки, делаю вдох и отвечаю:

— Если ты хочешь услышать, слова сожаления, прости. Я не сожалею о том, что стану отцом. В столице, в Призоне или где-то ещё, но я всегда буду любить Дарью и нашего ребёнка. Поэтому просто ответь мне. С ними всё в порядке?

— Они в безопасности. И через три дня будут дома, — произносит он тихо. — У тебя есть ещё вопросы?

— Только один. — Хоть Элрой и не может видеть меня, киваю ему. — Хочешь знать, как именно я нашёл твою дочь?

Вкратце пересказываю ему историю. Разумеется, не ту её часть, в которой, вступив в сговор с хозяйкой аукциона, приложил руку к похищению Дарьи. Чтобы после этого выкупить её на торгах за огромную сумму.

Всё это я намеренно пропускаю. Но не вру, нет. Рассказываю Элрою лишь о том, как именно узнал о Дарье.

Как почти перед самым изгнанием получил письмо от Киннока, учителя савари, служившего у Элроя. Как полетел в Центр Планирования, чьи сотрудники распределяли детей, рождённых вне закона. Детей двуликих и земных женщин. Как встретился с Элоизой Митчелл, от которой узнал, что Дарья живёт в Призоне.

Всё то время, пока я говорю, Элрой слушает меня, не перебивая. И только когда я наконец замолкаю, он тихо интересуется:

— Значит, ты нашёл мою дочь, когда прибыл в изгнание? — уточняет у меня наместник.

Подумав, я не решаюсь солгать. Подозреваю, как только Дарья появилась на посту охраны на закрытой территории высших ке-тари с заявлением о своём родстве с наместником Земли, первое, что он приказал юристу, это выяснить максимум информации о жизни девочки в Призоне.

— Нет, Элрой. Когда я прилетел по адресу, её не было дома. Я прождал довольно долго. Потом нанял человека, — говорю я ему почти всю правду. — Он-то и разыскал Дарью. Её выставили на аукционе в качестве девочки для развлечения местных извращенцев. Я был зол на тебя, Элрой… Одним словом, я купил её.

В нашем разговоре повисает пауза. Кажется, наместник Земли ошеломлён моим признанием настолько, что не способен даже осыпать меня проклятиями и самыми отборными ругательствами.

— Ты что сделал?! — Когда к Элрою возвращается дар речи, его голос напряжённо дрожит.

— Я купил Дарью! На закрытых торгах, — перевожу дыхание, и пока Элрой всё ещё приходит в себя, продолжаю, не давая ему вставить ни слова. — Или ты предпочёл бы, чтобы её купил какой-нибудь гадёныш, убийца и насильник, который посадил бы девочку на цепь и принуждал…

— Заткнись, Диррон! — не выдержав, орёт на меня Керташ. — Ты купил мою дочь не ради спасения её жизни! Ты купил её, чтобы использовать против меня!

Я набираю в лёгкие побольше воздуха. И выдыхаю тяжело, но почти беззвучно.

Мы подбираемся к самому ответственному моменту в нашем споре, что начался ещё во времена учёбы в Академии. Но сегодня в этом споре должна быть поставлена финальная точка.

Именно поэтому, когда я начинаю говорить вновь, приходится контролировать каждое слово.

— Ты волен думать, что хочешь, Элрой. Я повторю. Я был зол на тебя. Но никогда не желал зла Дарье. Элоиза Митчелл сказала, что ты прилетал в Центр Планирования. Искал там информацию о ребёнке, которого родила твоя первая савари, Хлоя. Мне было известно, что ты хотел найти дочь. И я купил её с единственной целью. Отдать тебе в обмен на право покинуть Призон и вернуться в столицу.

После этих слов мы снова оба молчим. Нам обоим требуется время собраться с мыслями.

— Всё, что ты написал в анонимном письме, которое отправил мне, всё это правда? — спрашивает он неожиданно.

— Да, Элрой. Всё это правда. Каждое написанное мной слово, — отвечаю ему, не раздумывая. — Хозяйка аукциона обманула меня. Она выставила Дарью на торги повторно. И втихую продала её какому-то уроду-рабовладельцу с другой планеты. Я не мог допустить этого. И решил, что никто не защитит Дарью лучше тебя, её родного отца.

— Но ты забыл озвучить в письме свои условия. Что изменилось?

Это кажется странным и нелогичным в наших с наместником сложных отношениях. Но я готов поклясться, что слышу, как он усмехается.

— Я сам изменился. В тот момент мне было плевать на условия. Ты ведь ещё помнишь, как часто я колол себе препарат, боясь зависимости от женского взгляда? — Я вспоминаю тот день, когда впервые увидел свою вторую ипостась. — Я продолжал делать инъекции и тогда, когда в моём доме появилась Дарья. Потом препарат перестал действовать. И однажды я превратился…

— Через три дня Дарья будет дома, — резко прерывает мою речь Элрой. — Я прикажу пропустить тебя. Вы сможете поговорить наедине. Но не забывай, у тебя всего одна попытка.

Я соглашаюсь. Большего от Элроя пока и не ожидаю.

Мы уже обмениваемся словами прощания, когда наместник вдруг впервые за весь наш разговор обращается ко мне по имени.

— Рисай! Вечером я планирую навестить Дарью в больнице. Может, ты хочешь что-нибудь передать ей на словах?

Не веря собственным ушам, я на миг замираю. Задумываюсь.

— Да, спасибо. Передай ей, чтобы берегла себя и нашего ребёнка. Пусть у них всё будет хорошо.

— Это всё, что ты хочешь передать моей дочери? — не скрывая удивления, спрашивает Элрой.

— Нет. — Хоть наместник и не может видеть меня, качаю головой. — Но если ты не возражаешь, всё остальное я хотел бы сказать ей лично.

К счастью, Элрой не возражает…